Содержание:
I - ВСЯ ЖИЗНЬ 1
II - ДРАМА ИДЕЙ 22
III - КТО ВИДИТ БОЛЬШЕ 36
IV - ЛЕГЕНДЫ О ЗВЕЗДНЫХ КАПИТАНАХ 49
V - СИЛА МЫСЛИ 53
ОГЛАВЛЕНИЕ 60
Примечания 60
Альтов Генрих Саулович
СОЗДАН ДЛЯ БУРИ
I
ВСЯ ЖИЗНЬ
Как случилось, что я стал полярным исследователем? Случайного в этом ничего нет, так как с пятнадцатилетнего возраста все мои стремления сосредоточились на единой цели. Все, чего я достиг в качестве полярного исследователя, является результатом обдуманной, добросовестной, тщательной подготовки всей моей жизни.
Руал Амундсен
СОЗДАН ДЛЯ БУРИ
Истинная цель человеческого прогресса - это чтобы люди вырвали у природы (и прежде всего у той части природы, которая управляет их собственным организмом) то, что им странным образом недоступно и от них скрыто. Победить свое незнание - вот, по моему мнению, единственное и истинное назначение людей как существ, одаренных способностью мыслить,
Веркор
- Это и есть наш корабль, - сказал Осоргин-старший. - Мы тут посовещались и дали ему хорошее имя: "Гром и Молния". Вот эта нижняя часть - "Гром", а планер - "Молния". Значит, в совокупности - "Гром и Молния". Если, конечно, вы не возражаете. Как заказчик.
Гром и молния, подумал я, гром и молния, пятнадцать человек на сундук мертвеца, а также сто тысяч чертей. Похоже, это сооружение не сдвинется с места. Корабль без двигателя. Овальная платформа, выкрашенная пронзительной желтой краской. На платформе - обыкновенный планер. Малиновый планер на желтом диске. И все.
Я ответил машинально:
- Не возражаю. Отчего же мне возражать?
Горит мой эксперимент, вот о чем я думал. Горит самым натуральным образом.
- Очень удачное название, - подтвердил вежливый Каплинский. - Звучное. В таком… э… морском стиле.
Осоргин-старший одобрительно взглянул на него.
- Вы тоже со студии? - спросил он.
Я быстро ответил за Каплинского:
- Да, конечно. Михаил Семенович тоже работает для этого фильма.
Похоже, это полный крах. А ведь они внушали такое доверие, этот Осоргин-старший с его прекрасной адмиралмакаровской бородой и Осоргин-младший с такими интеллектуальными манерами.
- А вы все худеете, - благожелательно сказал Осоргин-старший. - Ну ничего, здесь отдохнете. Здесь у нас хорошо, спокойно. Вам бы с дороги искупаться. А потом соответственно закусить. Видите палатку? Там мы вас обоих и устроим. Поутру, если трасса будет свободна, махнем на тот бережок. - Он вдруг рассмеялся. - Ребята думали, вы прибудете со всем хозяйством, ну, с аппаратами и это… с кинозвездами. А вы вдвоем… Без кинозвезд, вот что огорчительно… Так вы купайтесь.
Увязая в белом песке, мы бредем к заливчику, и Каплинский восторженно взмахивает руками.
- А ведь здесь и в самом деле хорошо, - говорит он. - Просто здорово, что вы меня сюда вытащили! Пять лет не был на Черном море.
- Это Каспийское море, Михаил Семенович, - терпеливо поясняю я. - Каспийское. Понт Хазарский, как говорили в старину.
Сняв очки, Каплинский удивленно смотрит на волны.
- Никогда здесь не был, не приходилось, - говорит он. - Э, да все равно! Понт как понт. Давайте окунемся, а? Меня, кажется, опять немного искрит…
Сумасшедший дом, такой небольшой, но хорошо организованный сумасшедший дом. Каплинского то и дело искрит. Все-таки удачно, что я не оставил его в Москве.
Купаться мне совсем не хочется. Наскоро окунувшись, я выбираюсь на берег и валюсь в раскаленный песок.
Отсюда хорошо видна суетня вокруг "Грома и Молнии", Шесть человек легко поднимают желто-малиновое сооружение. Даже на воду "Гром и Молния" спускается как-то несерьезно, на нелепой тележке. А если прямо спросить: почему нет двигателя? Планер, в конце концов, вместо кабины. Допустим, он еще нужен для управления. А двигаться должен диск. Но с какой стати он будет двигаться? С какой стати этот диск даст шестьсот километров в час?..
Нет, спрашивать нельзя. Это нарушит чистоту эксперимента. Если Осоргин захочет, он объяснит сам. А пока лучше думать о другом.
Воскресенье, полдень. Что сейчас делает Васса? Васса, Васька…
Мы собирались на два дня в Батурин, полазать по развалинам, это очередное ее увлечение. Июль, вон как припекает солнце… Наши квартиры в одном подъезде. Когда-то я, степенный десятиклассник, водил Ваську в школу, в третий класс, и слушал ее рассуждения о жизни. Жить, говорила Васька, стоит только до двадцати трех лет, потом наступает старость, а она лично не собирается быть старухой. "Видишь ли, - снисходительно говорила Васька, - такая уж у меня программа". Теперь ей оставался год до старости, и, если бы мы поехали в Батурин, я поговорил бы о программе. "Послушай, Васька, - сказал бы я мужественно и грубовато, как принято у героев ее обожаемого журнала "Юность". - Послушай, Васька, приближается старость, такое вот дело, давай уж коротать век вдвоем…"
Сейчас "Гром и Молния" упадет с тележки. Ну что за порядки, черт побери!
Осоргин бегает, кричит, машет руками. В Москве Осоргин-старший выглядел чрезвычайно внушительно. Здесь же он похож на старого азартного рыбака: без рубашки, босой, в подвернутых до колен штанах.
Шестьсот километров в час - и без двигателя. Мистика! Но ведь Осоргин на что-то рассчитывает!
Сзади слышен шум. Каплинский, пофыркивая, выбирается из воды.
- Как вы думаете, Михаил Семенович, - спрашиваю я, - почему на этом корабле нет двигателя?
- Все хорошо, - невпопад отвечает Каплинский, - Да, да, все так и должно быть.
Я оборачиваюсь и внимательно смотрю на него. Он стоит передо мной - кругленький, розовощекий, в мешковатых, чуть ли не до колен трусах - и виновато улыбается, щуря близорукие глаза. Бывший маменькин сынок.
- Все правильно, - говорит Каплинский. - Знаете, я могу не дышать под водой. Сколько угодно могу не дышать. Да. Непривычно все-таки. Хотите, я вам покажу?