Распухшая губа
Когда Сикстен возвращается домой, папа еще спит.
Он лежит на кровати прямо в одежде и спит так безмятежно, что Сикстен невольно замирает в дверях, любуясь отцом.
Потом осторожно запирает дверь и осматривает себя с ног до головы. На зеркале в коридоре трещина, это папа играл диванной подушкой в футбол. Сикстену кажется, что и сам он весь в трещинах.
Брюки треснули, губа треснула, на свитере пятна крови и грязь.
Надо умыться и привести себя в порядок.
Мальчик направляется в ванную, но тут папа окликает его.
- Сикстен, это ты?
- Да, - отзывается Сикстен. - Спи.
Но папа уже встал. Он открывает дверь в тот самый момент, когда сын стягивает через голову свитер.
- Ну, как дела в школе?
- Хорошо. Просто отлично.
- Хорошо, - повторяет папа и берется за свитер. - Хорошо, когда все хорошо.
Он помогает сыну стянуть свитер. И тут обнаруживает, что лицо мальчика все в ссадинах.
- Кто это тебя так отделал?
- Да ерунда, - отмахивается Сикстен. - Никто.
- Ничего себе ерунда! Да посмотри, как у тебя губа распухла. Уж я как-нибудь отличу разбитую губу от целой.
Папа знает, что говорит: сам был боксером. Сикстен пытается улыбнуться. Пусть лучше папа расскажет о своих спортивных победах. Он любит вспоминать прошлое. Но сегодня ему не до того. Он сжимает большими ручищами лицо сына и пристально смотрит ему в глаза:
- Кто это сделал, Сикстен? - повторяет он, - Кто тебя так разукрасил?
- Никто.
- Лучше скажи. Как ты не понимаешь! Надо сообщить в школу.
Сикстен слышит, как дрожит папин голос.
- Правда, - упирается мальчик. - Никто меня не бил. Мы просто играли в футбол.
- В футбол? Губой, что ли? Шутишь!
Но Сикстен не шутит. Он изо всех сил старается сделать вид, что ему всё нипочем.
- Я стоял на воротах, - объясняет он. - Я стоял на воротах и на меня вышел этот верзила из другой команды. Вот так всё и получилось.
Сикстену приходится несколько раз повторять свою историю.
Последний раз уже в гостиной. Он стоит в одних трусах между двумя стульями, на губе красуется пластырь. А папа гоняет по комнате подушку, словно это футбольный мяч.
- Вот так всё и было, - повторяет Сикстен. - Он вышел прямо на меня. Что мне было делать? До ворот ему оставалось всего несколько метров.
- Ну и ну! - удивляется папа, продолжая пинать подушку.
- Ага. Но я не сплоховал: кинулся ему навстречу, как раз, когда он уже собирался бить по мячу.
Сикстен кидается в ноги отцу и хватает подушку.
- Тут он и заехал мне по губе, - завершает рассказ мальчик.
- Но мяч-то ты взял? - допытывается отец.
- Само собой, - улыбается Сикстен. - Как я мог его пропустить!
- Слава Богу! Ну и сынок у меня! Подай-ка мяч!
Папа ловит подушку.
Он подбрасывает её то одной ногой, то другой, то головой, а потом снова ногами.
- Лови! Он твой! - кричит папа и поддает подушку.
Она взлетает высоко, выше телевизора.
И сбивает настенные часы.
Но папа не обращает на это внимания.
- Потом починю, - говорит он. - А сейчас давай-ка закатим пир!
И они устраивают настоящий пир: макароны с тефтелями и кетчупом.
Но вот папе пора собираться на работу.
Сикстен запирается в ванной. Отличное место, когда хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Он лежит в ванне, тут же отмокает одежда, которую он наденет завтра, в последний школьный день.
- Сикстен, - зовет папа.
Сикстен ныряет с головой. Но когда он всплывает, снова слышится голос отца.
- Что ты там делаешь? - кричит папа. - У тебя что, живот болит? Помнишь, сколько раз надо пережевывать каждый кусок?
- Шестьдесят пять, - откликается Сикстен. - Но живот у меня не болит. Я стираю. У меня не осталось чистой одежды, а завтра в школе последний день. Ты бы позвонил, вызвал мастера, починить стиральную машину.
- Обязательно, - бормочет папа. - Только сейчас мне некогда.
Мальчик слышит, как отец отходит от двери.
Не надо было говорить про машину! Только зря папу расстроил.
Иногда с папой так сложно.
С тех пор как мама уехала со своим новым другом, Сикстен - единственное, что у папы осталось. А быть единственным для кого-то - совсем непросто. Папа все время хочет, чтобы Сикстен был рядом с ним. Чтобы они вместе сидели у телевизора, или ездили смотреть на коров.
Вот снова слышатся папины шаги.
- Ну, мне пора, - говорит он. - Ты никуда не уйдешь?
- Не волнуйся, - успокаивает его Сикстен и погружает свитер в воду.
- Ладно. Так не хочется уходить, правда. Могли бы еще вместе поиграть. Или на велосипедах покататься.
- Да велосипед мне давно мал, у него еще страховочные колесики по бокам. На таких никто уже не ездит.
- Думаешь? Ну, спокойной ночи.
Сикстен слышит, как хлопает входная дверь.
Он вылезает из ванны. Надо сходить к Йонте.
Хорошо, что хоть перед Йонте не надо притворяться.
Пусть найдет себе жену
Сикстен знает, где искать Йонте.
Он у своего приятеля Слепого Свена. Он любит заходить туда после школы, поболтать о взрослых вещах и фильмы посмотреть. Слепому Свену уже под пятьдесят. У него свой магазинчик "Табак и видео". Йонте ему там помогает. Раскладывает консервы и сигареты, подсыпает конфеты в контейнеры на полках и считает деньги в кассе.
Йонте нравится помогать. И фильмы смотреть тоже нравится. В подсобке за магазином он их может смотреть сколько угодно.
- Привет, Свен! - окликает Сикстен с порога. - Это Сикстен. Йонте у тебя?
Слепой Свен отворачивается от полки с французскими фильмами. Перебрасывает сигарету в угол рта и смотрит на Сикстена серыми невидящими глазами.
- Он в подсобке. Иди туда. Только ненадолго. Сегодня я жду в гости даму.
В нос бьет застарелый запах табака. В подсобке темно и тесно - из мебели только телевизор и два кресла.
В одном расположился Йонте.
- Садись, - указывает он на другое. - Вот посмотри, что такое любовь.
Он нажимает кнопки на пульте, пока не находит нужный эпизод.
- Видишь, - шепчет он. - Они только смотрят друг на друга. Слова им не нужны. Они знают, что одни в целом мире. Это и есть любовь, Сикстен. Это как передача мыслей на расстоянии.
Мальчишки смотрят дальше. Сикстен видит, как мужчина и женщина стоят, тесно прижавшись друг к другу.
Он вспоминает об Эмме.
Наконец Йонте выключает телевизор и предлагает пойти к нему домой.
Дома у Йонте жизнь бьет ключом.
В гостиной младший братишка учится кататься на скейте. Он ездит от гладильной доски, на которой папа гладит белье, до мамы, которая разбирает на полу носки. А в манеже перед телевизором громко распевает маленькая сестренка.
- Привет, Сикстен! - говорит папа Йонте.
А мама, когда они проходят мимо, машет им носком.
Мальчики идут в комнату Йонте.
У него отличная комната. На стене портрет Бетховена со встрепанными волосами и фотография Мадонны в корсете. На письменном столе - шахматы, глобус и пишущая машинка. А рядом с незастеленной кроватью - звуковая установка.
- Сыграем в шахматы? - предлагает Йонте, подбирая с пола клочок бумаги.
- Нет. Не успеем. Мне скоро домой, папа будет звонить.
Йонте усаживается за стол.
- Так долго продолжаться не может, - говорит он хмуро. - Ты связан по рукам и ногам. Он что, тебя за сосунка держит?
- Не знаю, - бормочет Сикстен. - Уж такой он.
- Просто ему надо жениться, - заявляет Йонте.
- Зачем?
Сикстен изумленно смотрит на друга. Но Йонте его словно не замечает. Он глядит на Мадонну - он не знает женщины красивее.
- Ему нужна настоящая женщина, - повторяет Йонте.
- И думать забудь, - вздыхает Сикстен. - Не захочет он. Был уж раз женат.
Но Йонте так легко не сдается.
- Тогда бы он тебя оставил в покое. Появились бы другие заботы, и не надо было бы тебе ходить за ним как пришитому.
- Да ему наплевать на женщин. Честное слово! - сопротивляется Сикстен.
- Просто еще не встретилась подходящая, - настаивает Йонте.
Он крутит глобус, словно хочет отыскать на нем ту самую, подходящую.
- Где же он её отыщет? - спрашивает Сикстен.
- Это уже наша забота.
Но сегодня они не успевают всё как следует обсудить. Сикстену пора домой. А Йонте еще хочет прочитать ему своё последнее стихотворение.
На это тоже нужно время.
Йонте усаживается перед микрофоном. Вертит ручки звуковой установки. Пытается добиться, чтобы голос из громкоговорителя звучал как надо - должен получиться глухой сумрачный поэтический голос.
Сикстен устраивается на кровати и готовится слушать.
- Называется "Никогда", - объявляет Йонте и начинает читать.
Никогда я не чувствовал жара
Влажных женских губ на моих губах
Ночью, когда сирень сияет, как тысяча звезд.
Никогда моя кровь не вскипала так жарко в висках,
Что луна в небе бледнела.
- Ну, что скажешь? - спрашивает Йонте, окончив чтение.
- Классно, - восхищается Сикстен. - А теперь мне пора.
Сикстен бежит всю дорогу до дома. Ему надо спешить. Уже стемнело, а он забыл повесить одежду сушиться.
Только он открывает дверь - звонит телефон.
Сикстен знает, кто это.