3
В Марабране есть где погулять, есть где развернуться, была бы охота да водились бы суремы в карманах. На то она и портовый город - Ворота в Мир!..
В просторном трактире "Золотой Лев", что стоит через улицу прямо напротив железных ворот огромного завода фирмы "Куркис Браск и компания", как-то весенним теплым вечером было особенно много шума и песен. Это прощался с друзьями небезызвестный в своем кругу Рэстис Шорднэм, по прозвищу Рэ Шкипер. Днем он продал более удачливому товарищу последнее, что у него осталось, - тесную лачугу в пригородных трущобах Марабраны да кой-какую старую мебель, и теперь с легким сердцем спускал вырученные деньги. Тут были его закадычные друзья - верзила Рульф Эмбегер и двадцатилетний весельчак Дуванис Фроск, были товарищи по профсоюзу, были и совершенно незнакомые любители кутнуть на даровщинку, обладающие на этот счет исключительно тонким нюхом.
В сизых клубах табачного дыма раскачивались красные возбужденные лица, лоснящиеся от пота; из разинутых ртов вырывались визги, хохот, соленые шутки; ухватистые руки то и дело поднимали наполненные пивом кружки и сдвигали их с устрашающим звоном. Люди веселились до упаду, а над ними, на почерневшей от дыма и времени стене, словно оправдывая и утверждая их наплевательское отношение к жизни, красовалась многозначительная надпись, исполненная старинной затейливой вязью:
"Кто пил - умер, кто не пил - тоже умер.
Лучше пей и ни о чем не жалей!"
Внешность Рэ Шкипера весьма обманчива. С виду он кажется мрачным и грозным. Такое впечатление вызывают его могучие плечи, гигантский рост и кудрявая черная борода. Но характер Рэ Шкипера не имеет ничего общего с его внушительным обликом. На самом деле это очень добрый и спокойный человек лет тридцати, с умным, чуть ироническим взглядом чистых голубых глаз, поблескивающих из-под сурово нависших бровей.
Вечеринка затянулась далеко за полночь. Когда многие из собутыльников уже начали ронять отяжелевшие головы на стол и шум несколько утих, Дуванис Фроск тронул Рэстиса за рукав и сказал:
- Ты, Рэ, послушай! Вот ты собираешься в дорогу. А как же с твоей работой у доктора? Помнишь, к тебе приезжал один, кажется, из Ланка? В прошлом месяце… Как же с ним?
- Помню, конечно, помню. Это был почтеннейший ведеор Канир, доктор каких-то там обезьяньих наук!.. Но это пустое дело, малыш! Приезжал, наобещал, да с тем и остался, - Шорднэм махнул рукой и пустил в потолок мощную струю табачного дыма.
- А какую работу он предлагал тебе? - не унимался Дуванис.
- Работу? Очень смешную… Присматривать за живой обезьяной, за огромным рыжим орангутангом!
- Шутишь!.. - не поверил Дуванис. - Нет, Рэ, ты серьезно скажи! Может, ты уйдешь, а этот доктор как раз и пожалует. Тогда бы я вместо тебя нанялся… Калия была бы так рада! Сам понимаешь, только мы поженились и вдруг на тебе - меня выгоняют с работы! Совсем она у меня загрустила…
- Понимаю, Дув, все понимаю, хотя и не одобряю твоей преждевременной женитьбы. Но тебе эта работа не подойдет, - с полной серьезностью ответил Шорднэм. - Доктор Канир, видишь ли, искал парня рослого, крепкого. Он в самом деле предлагал мне стать чем-то вроде сторожа при подопытном орангутанге. Это тебе не сверлильный станок. Тут бы скалды Вар-Доспига вполне подошли! Или вот Рульф, ему бы такая работа тоже пришлась по плечу… Что ты на это скажешь, старина Рульф?
- Мне наплевать на обезьян и на их хозяев! Мне мой завод подавай обратно или мою законную долю от работы этих идиотских скалдов, будь они трижды прокляты! - мрачно прогудел Рульф и вдруг, вскипев гневом, треснул кулаком по столу. - Сволочи вы! Холуи безмозглые! На обезьян размениваетесь! Тут бы всем вместе взять хозяев за горло и вытрясти из них то, что нам принадлежит по праву, а вы шляетесь по дорогам, как неприкаянные, да ищете только, где бы пару суремов зашибить!
- Брось, Рульф, не расстраивайся! Если ты меня имеешь в виду, то, будь уверен, я не собираюсь поступать в рыцари бесконечных дорог и слоняться по гирляндским проселкам в поисках случайного заработка, - спокойно заметил Рэстис и положил свою тяжелую руку на плечо друга.
- А что ты, интересно, намерен делать?
- У меня, дружище, есть четкий план действий. Хочешь знать, какой?
- Представляю себе, что у тебя за план… А впрочем, валяй выкладывай, а мы с Дуванисом послушаем!
- Так вот, друзья, из Марабраны я двинусь на север - в Сардуну, а потом в Варенгу. В Сардуне-то положение вряд ли лучше нашего, и я на нее особенно не рассчитываю, а вот в Варенжских лесах наверняка можно устроиться. Все равно кем - лесорубом, шофером или по ремонту машин… Вот, пожалуй, и весь мой план…
- Не густо, - пробасил Рульф.
- Знаю, что не густо. Но другого выхода у меня нет. Ведь у нас, в Марабране, даже в порту шляются сотни безработных, готовых за одни харчи выполнять черт знает какую работу! Значит, здесь мне остается либо с голоду подохнуть, либо превратиться в подонка и заживо похоронить себя в Гух-Норбе!..
- Неправда! - рявкнул Рульф и, дернув плечом, сбросил руку Шорднэма. - Неправда, говорю я! Весь твой план, Рэ, - это игра с нищетой в жмурки! Это ничем не лучше Гух-Норба! Потому мы и сидим на бобах, что болтаемся по всей стране, надеясь на чужого дяденьку! А Браску и ему подобным это на руку! Им выгодно иметь дело с такими слюнтяями, которые без единого слова уступают свои места тупорылым роботам Вар-Доспига! Надо силой заставить хозяев считаться с нами!.. Да, силой!
- Какой силой?! Как заставить?! - взвился вдруг Дуванис Фроск, весь раскрасневшись от волнения.
- Бастовать надо! - отрезал Эмбегер.
- Ах, бастовать?! - продолжал кипятиться Дуванис. - Скажите пожалуйста, какая новость! А мы-то бедные и не знали!.. Чтобы бастовать, нужны деньги! А денег нет!
- Да, с деньгами скверно, - мрачно согласился Рульф. - Касса пуста. Да и не удивительно! С безработных-то что возьмешь?!
- Поумнел! Сразу поумнел!.. Вот и выходит, дорогой Рульф, что лучше хоть где-нибудь работать, да и исправно платить взносы! А соберутся деньги, тогда и бастовать можно!..
- Никогда мне вас не переспорить, - проворчал Рульф.
Друзья отпили из кружек и уже более спокойно продолжали разговор о том положении, которое возникло в последний год на их заводе.
4
Этой ночью гросс сардунский допоздна засиделся за разборкой ежедневных писем и донесений. Сам он, конечно, не читает - бережет ослабевшее под старость зрение. Всю полученную почту разобрал предварительно его личный секретарь протер Мельгерикс, высокий мужчина с изящной эспаньолкой на надменном лице, всегда облаченный в просторное белоснежное одеяние. Выполнив заранее всю главную работу, протер теперь докладывает гроссу содержание важнейших бумаг.
Брискаль Неповторимый - худой, немощный старец восьмидесяти пяти лет - сидит перед камином, греет над огнем дрожащие руки и рассеянно внимает монотонному голосу Мельгерикса. Мысли его при этом то цепляются за услышанные слова, то безотчетно уносятся в фантастический мир причудливых образов, порожденных пляшущими языками пламени.
- Подал докладную записку научный консультант вашей святости профессор Пигроф Вар-Доспиг, - говорит протер-секретарь, с трудом подавляя зевоту. - Он отчитывается в своей работе по специальному заданию вашей святости. Как вам известно, в процессе создания эвристического робота, обозначенного шифром "Материон", профессор Вар-Доспиг сконструировал самопрограммирующийся автомат логического действия и под маркой "скалд-12" уступил его серийное производство фирме "Куркис Браск и компания" в Марабране, Условия сделки таковы: с каждого проданного скалда в пользу Гроссерии будут поступать отчисления в размере двадцати процентов его покупной цены. Завод Куркиса Браска полностью овладел производством скалдов и выпустил первую партию этих автоматов численностью в сто штук. Их приобрел сам Куркис Браск для своего предприятия. Стоимость каждого скалда составляет сто тысяч суремов. Таким образом, фирма "Куркис Браск и компания" отчислит в пользу Гроссерии ровно два миллиона суремов, чем будут полностью покрыты расходы по научным изысканиям профессора Вар-Доспига. Далее научный консультант вашей святости просит отпустить ему дополнительно двести тысяч суремов для интенсификации научных работ и одновременно почтительно приглашает вашу святость ознакомиться с очередной моделью Материона, созданной за последний год. Надо полагать, ваша святость, что дополнительные ассигнования вы отпустите профессору Вар-Доспигу не прежде чем осмотрите его новую модель и убедитесь, что она является существенным шагом вперед к задуманному эвристическому роботу "Материону". Правилен ли будет такой ответ на докладную записку профессора Пигрофа Вар-Доспига?
Гросс чуть заметно кивает, не отрывая взгляда от огня в камине. Голос протера Мельгерикса доносится глухо, словно из какой-то неведомой дали. Гроссу не хочется расставаться со сладостной дремотой, но, сделав над собой усилие, он движением век прогоняет ее и вновь прислушивается к тому, что говорит Мельгерикс.
- Его беспорочество протер Вигурий представил записку по поводу последнего напутствия, которое надлежало дать престарелому и больному композитору Гионелю Маску, - бубнит протер-секретарь, заглядывая в очередную бумагу. - Гионель Маск, как известно вашей святости, приблизился к порогу неизбежного. Вы сами изволили поручить протеру Вигурию сделать больному последнее напутствие.