20
В это утро Рэстис Шорднэм и его миловидная спутница цыганка Арса преодолевали последние километры асфальта, отделявшие их от Ланка. Встретившись столь счастливо в придорожном трактире Паэрты, они решили странствовать вместе и никогда больше не разлучаться.
Голова Арсы едва достигала Шорднэмовых плеч, а в каждый шаг Рэ Шкипера укладывалось не менее трех ее маленьких шагов. Но она бойко шлепала видавшими виды башмаками и без умолку болтала.
Дорога круто пошла в гору. Рэстис и Арса замедлили шаг. А добравшись до вершины, и вовсе остановились. С холма перед ними раскрылся вид на просторную долину с городком Ланком в центре.
Всласть налюбовавшись панорамой, они двинулись вниз с холма, к городку.
Первым городским строением, которым их приветствовал Ланк, оказался заезжий трактир "У Старой Липы".
- Каждый порядочный гирляндский город должен начинаться с трактира! - облизнув сухие губы, изрек Рэстис. При этом он яростно шарил по карманам, собирая на здоровенной ладони медную мелочь.
- А у меня вот что! - весело крикнула Арса, выхватив из кармана десятку, полученную еще в Тартахоне от старьевщицы, и помахала ею перед носом изумленного Шорднэма.
В прохладном помещении трактира было пусто, тихо и пахло чем-то кислым. Но усталым путникам он показался райским уголком. Усевшись в углу на лавке, они наслаждались покоем и прохладой. Толстый медлительный трактирщик с помятой заспанной физиономией подал хлеб, колбасу, две кружки пива и пачку сигарет. Это был настоящий пир!
Насытившись, Рэстис затянулся горьким дымком сигареты и сказал:
- Ну вот, цыпленок, я и прибыл к месту своего назначения. Через каких-нибудь полчаса я превращусь из вольного рыцаря бесконечных дорог в дисциплинированного и послушного работника, а точнее говоря, в дрессировщика настоящей живой обезьяны… Послушай, Арса, почему бы и тебе не попытаться перейти к оседлому образу жизни? Мне было бы приятно, если бы ты осталась в Ланке. Попытайся устроиться, а?
- А что я тут буду делать? Я ведь умею только гадать - по руке, по звездам, по птичьему полету… На одном месте этим не прокормишься!
- Это верно… А ты все-таки попробуй! Я тебе как-нибудь помогу. Давай договоримся так. Я сейчас пойду представиться хозяину и, так сказать, вступлю в должность, а ты осмотрись пока в городе, с людьми познакомься. Ну а вечером давай встретимся на площади у храма, чтобы все окончательно обсудить. Я насчет тебя поговорю с профессором Нотгорном. Может, у него и для тебя найдется какая-нибудь работа.
- Хорошо, Рэ, я согласна. Мне тоже не хочется с тобой расставаться!
Рассчитавшись за завтрак, они не без сожаления покинули прохладный трактир.
Чудесный солнечный день был уже в полном разгаре. На пустынной и сонной улице одни трудолюбивые пчелы гудели в кронах цветущих черешен. Достигнув третьего переулка влево, Рэстис остановился и подал Арсе руку.
- Ну, цыпленок, будь умницей! Мне сюда, а тебе прямо. Да не забудь, вечером в восемь я жду тебя у храма на площади!
- Не забуду, Рэ. До встречи!..
Арса пошла дальше по улице, а Шорднэм свернул налево.
По описанию Канира, нужный дом должен находиться в самом конце переулка, где-то близ речки… Не мешало бы все-таки спросить… Вон навстречу идет какая-то толстая ведрис с кошелкой. Определенно, из местных…
Поравнявшись с женщиной, Шорднэм снял шляпу и, вежливо поклонившись, сказал:
- Простите за беспокойство, ведрис! У меня только один вопрос!
Женщина бегло осмотрела внушительную фигуру загорелого бородача и приветливо ответила:
- Пожалуйста, спрашивайте.
- Я ищу дом профессора Нотгорна. Знаете, того, что держит орангутанга. Это, кажется, в этом переулке?
Женщина насторожилась и уже более внимательно осмотрела Шорднэма.
- А зачем вам профессор Нотгорн?
- Да так просто. Хочу навестить старика, поболтать с ним о разведении обезьян в Гирляндии!.. Впрочем, я шучу, не сердитесь! Я принят к профессору на службу и сегодня должен явиться…
- Да вы не Рэстис ли Шорднэм из Марабраны? - вскрикнула женщина.
- Вы угадали, ведрис. А вам откуда известно, что профессор ждет меня? Или об этом знает весь Ланк?
- Об этом не знает никто, кроме самого ведеора профессора и его домашних!
- Значит вы, ведрис…
- Я домоправительница профессора Нотгорна. Но вам не повезло, ведеор Шорднэм. Мой хозяин внезапно заболел, а доктор Канир в отлучке. Во всем доме остались только я да Кнаппи, не считая больного профессора, с которым абсолютно невозможно сейчас говорить. Так что я, право, не знаю, как мне с вами быть…
- Вот это номер! Но что же мне делать, ведрис?! - воскликнул Шорднэм, пораженный таким неожиданным оборотом дела.
- У меня сейчас в гостях местный аб, очень добрый и образованный человек. Он обещал помочь хозяину. Приходите попозже, ведеор Шорднэм, может, к тому времени хозяин опомнится.
Женщина указала рукой на конец переулка:
- Видите красную крышу с башенкой? Это и есть дом профессора Нотгорна. Приходите, ведеор Шорднэм, в два часа. А теперь извините меня, я очень спешу…
21
Аб Бернад стал понемногу приходить в себя. Во рту было нестерпимо сухо, отяжелевший язык еле ворочался. Он хотел попросить воды, но вместо слов из его горла вырвался какой-то хриплый стон. И тут он открыл глаза. В голове все еще шумело. Сквозь дикий хаос каких-то фантастических ассоциаций прорывались тревожные отрывки смутных воспоминаний.
Наконец он сообразил, что лежит в кабинете профессора Нотгорна. Вспомнилась Нагда, готовившая завтрак, и от этого еще сильнее захотелось пить. Сделав над собой усилие, аб поднялся и сел. В тот же миг где-то совсем рядом раздался тихий, но дьявольски злорадный смех. Аб Бернад глянул в ту сторону и увидел самого себя сидящим в кресле у профессорова стола. Разумеется, он далеко не сразу осознал смысл и значение происходящего, так как чувствовал себя еще слишком плохо. Он просто смотрел на себя самого, как в зеркало, хлопал глазами, слушал свой собственный смех и усиленно старался понять, что все это значит. Он был уверен, что это какое-то нелепое наваждение, которое вот-вот исчезнет. Чтобы поскорее избавиться от кошмарного видения, он решил протереть глаза. Но стоило ему поднять обе руки и посмотреть на них, как он чуть не умер от разрыва сердца: вместо рук он увидел две страшные, волосатые звериные лапы с черными ногтями. Остальное ему досказало зеркало, по-видимому нарочно поставленное на стул возле дивана.
Смех у стола оборвался. Нотгорн, завладевший телом аба, свистнул и щелкнул пальцами. Аб Бернад вздрогнул и, выронив зеркало, посмотрел на своего врага. Тот по-прежнему сидел в кресле, но теперь аб разглядел в его руке тяжелый парабеллум. Одновременно раздался его голос. Вернее, это был собственный рокочущий голос аба, но с нотгорновской жесткой интонацией.
- Слушайте вы, ведеор аб! - сказал Нотгорн. - С этой минуты вы больше не ланкский аб, а просто орангутанг Кнаппи, выдрессированный профессором Нотгорном. Забудьте, что вы умеете говорить и действовать, как человек. За малейшую попытку взбунтоваться, за единственное слово или угрожающий жест я немедленно пристрелю вас, как взбесившегося зверя, и, конечно, отвечать за это не буду! Ваше тело я вам верну, если вы добросовестно сыграете свою роль до конца. Мне не нужна ваша жирная оболочка. Я отнял ее у вас лишь потому, что мне понадобилось убрать вас на некоторое время с дороги. Кроме того, ваше тело для меня удобнее, чем тело моего лохматого друга Кнаппи, так как оно мне дает возможность работать и появляться среди людей… Вы поняли мое предложение? Если да, то кивните и все.
Аб Бернад поспешно кивнул. Говорить он все равно не мог, так как рот и горло у него пересохли от страшной жажды. Нотгорн, видимо, знал об этом. Как только аб кивнул своей непривычной обезьяньей головой, профессор тотчас же спрятал пистолет в карман сутаны и подал ему кружку с водой. Аб схватил ее своими длинными цепкими лапами и осушил до дна чуть ли не одним глотком.
- А теперь сбросьте халат и следуйте за мной! Мне пора завтракать. Нагда уже несколько раз стучала в двери.
Аб не посмел не подчиниться столь категорическому приказу. Он оставил халат профессора на диване и потащился за своим тираном, не имея на теле ничего, кроме рыжей звериной шерсти.
Нотгорн привел аба в столовую. Здесь, за столом, уставленным яствами, уже восседала принарядившаяся Нагда. Абу казалось, что он сгорит со стыда перед этой доброй женщиной. Но она, увидев обезьяну, лишь крикнула:
- Кнаппи, тебе чего тут надо?! А ну марш отсюда!
- Оставьте его, ведрис Нагда, - вступился за аба профессор Нотгорн. - Он такой милый и добрый зверюга. Представьте себе, он все время находился со мной в кабинете профессора и глаз с меня не спускал!