Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
– Проще простого, – усмехнулся профессор и, ловко подхватив конверт с наличностью, сунул его под лежавшую рядом ветровку. – Материалы я вам дам, мне их не жалко. Все листы завещания епископа отсканированы и переведены в цифру.
– А перевод? – полюбопытствовал Алексей. – Древний французский, наверняка отличается от современного?
– Вы снова правы, мой друг, – засунув руку в карман пиджака, Куапель вытащил маленькую черную флешку и положил её на стол. – На носителе фотографии рукописи, перевод, а также комментарии, мои и моих помощников. Язык документа сложен и витиеват, и подробная его дешифровка займет еще какое-то время. Здесь же лишь наброски и поверхностные выводы моих аспирантов. Крупицы, говорящие о многом, и одновременно не значащие ничего. Не знаю уж, зачем они вам понадобились.
– Так уж и не знаете? – хитро прищурился Прокопенко. – Мы, простые люди, так же, как и вы, интересуемся историей. Новые документы, новые факты, новые теории. Может, вот сценарий напишем, отправим в Голливуд и выбьем из местных толстосумов немного наличности.
– Как знать, – профессор пожал плечами. – Информация любопытная, интригующая, я бы сказал. Сам факт наличия золотого запаса и его исчезновение объясняет некоторые исторические моменты.
– Ну-ка, ну-ка, профессор, – заинтересованный Дмитрий подвинулся к столу и накрыл флешку широкой ладонью.
– Ну, вот смотрите, – не обращая внимания на действия авантюриста, принялся разъяснять профессор. – Речь в завещании идет о некоем резерве, часть из которого принадлежала казне Франции, а часть – общим сборам крестового похода и "налогу Саладина". Ричард Первый, в ту пору король Англии, при возвращении из Константинополя попадает в плен и проводит там без малого два года. Требуемых денег ни у кого нет, а за голову монарха просят почти двадцать три тысячи тонн серебра. Если бы сокровища не были утеряны, Ричард оказался бы на свободе значительно раньше, но на деле деньги пришлось собирать по всей стране, опустошив казну и карманы простого люда.
– И вы, правда, думаете, что спрятанные ценности были столь велики? – не поверив услышанному, ахнул Солодов.
– Большие деньги, – улыбнулся Куапель, – существенно больше, друзья мои, чем вы можете себе представить. Тот же "Саладинов налог", десятина, собирался по всей территории Франции почти год. Вложения в казну Третьего крестового похода, закончившегося бесславно, шли сразу от нескольких правящих династий и Святого Престола одновременно. Это горы денег, друзья мои, и то, что вы решили их прикарманить, не дает вам право сомневаться в моих словах. Не спорьте, я тоже навел справки, – осадил он собиравшегося возразить Дмитрия. – Не одни вы ведете дела, предварительно проведя разведку боем.
Несколько минут собеседники молча потягивали кофе из маленьких фарфоровых чашек.
– Что вы предлагаете? – сдался Алексей.
– Не предлагаю, а хочу, – профессор из розовощекого рубахи парня на глазах превратился в холодного и расчетливого дельца. – Как вы собираетесь достать свиток, указывающий на сокровища, мне все равно. Достаточно вашего обещания, что ни одной исторической ценности Франции не будет нанесен ущерб. Со своей стороны, я могу гарантировать полный и дословный перевод документа, а также любую посильную помощь в организации мероприятия.
– И финансовую? – оживился Дмитрий, но, прочитав отрицательный ответ в глазах Куапеля, поморщился и замолчал.
– Денег не дам, – усмехнулся собеседник. – Самому нужны, как воздух. Дочка заканчивает школу, жена требует новую шубу, старая, видите ли, вышла из моды, да и налоги, цены, бензин…
– Ваши условия, – после минутного размышления вымолвил Прокопенко.
– Тридцать процентов.
– Да вы с ума сошли! – Солодов вскочил со стула и попытался изобразить бурю эмоций. – Зачем вам столько денег? В конце концов, не вам в пекло лезть.
– Свиток у меня, – напомнил профессор. – Когда расшифровка будет закончена, я могу поделиться результатом с более сговорчивыми партнерами.
– Примерно оценить количество золота можете?
– Вполне. Судя по данным тех времен, резервная часть драгоценных камней и золотых монет оценивается примерно в триста миллионов евро по нынешнему курсу. Цифры, конечно, не точные, может сыграть фактор исторической ценности, но общая сумма будет примерно такой.
– Тридцать процентов – это же сто миллионов, – пробормотал Алексей. – Сумасшедшая сумма. Я себе такую даже представить не могу.
– Цифры действительно впечатляют. – Одним глотком прикончив остатки кофе, Куапель отставил опустевшую чашку и довольно потер руки. – С меня знания, с вас действия. Ну, как вам такой вариант?
Дмитрий в сомнении закусил губу. Конечно, делиться с наглым профессоришкой решительно не хотелось. С другой стороны, все ключи, все ниточки, способные привести к достатку и благополучию, были у этого везучего сукина сына. Да и потом, Куапель был прав. Являясь экспертом в подобного рода изысканиях, он как нельзя лучше мог передать истинный смысл завещания парижского епископа.
– Вы можете дать нам время на раздумье? – наконец выдавил он.
– Двадцать четыре часа, – пожал плечами Куапель. – Ровно двадцать четыре с этого момента. Вот вам мой номер телефона и моя визитная карточка. Как надумаете, дайте мне знать.
Повертев белый прямоугольник в руках, Дмитрий сунул его в карман.
– Хорошо, профессор, мы взвесим все за и против и известим вас о своем решении.
– И еще одно, – Куапель показал хищный оскал идеально ровных, чуть желтоватых зубов. – Гарантии. Вы можете мне их предоставить?
– Какие гарантии, профессор? – Дмитрий удивленно поднял бровь.
– Любые. Вполне подойдет нотариально заверенная бумага о том, что тридцать процентов от любых ваших доходов, личных или общественных, будут перечисляться в мою пользу. Срок документа желательно не ограничивать. Нет, скорее, я даже назвал бы это обязательным условием.
Прокопенко только покачал головой.
– Странный вы, однако, человек, профессор, – наигранно весело глянул он сначала на своего заметно помрачневшего приятеля, а затем на ученого. – Ваша бумага, точнее то, что вы предлагаете, это нонсенс. Мы заверяем её у нотариуса, и если дело срывается, обязаны платить вам роялти до конца своих дней?
– Ну почему же, – гнул свою линию упрямый француз, – бумага в обмен на часть того, что вы добудете. Ну и потом, какие у меня могут быть еще гарантии, что вы, сорвав куш, просто не исчезнете с горизонта, оставив меня у разбитого корыта?
– А честное слово? – воскликнул молчавший до этого блондин. – Честное слово для вас уже ничего не значит?
– Слово, – Куапель печально покачал головой. – Слово, не заверенное на бумаге, – ничто. Пустой звук. Слово не положишь в депозитарий, не переведешь со счета на счет. Мне нужны гарантии, соглашение, заверенное нотариально.
– Простите, профессор, – Дмитрий вытащил из кармана флешку и бросил ее на стол перед ученым. – Такой поворот событий нас не устраивает. Надумаете поверить на слово, милости прошу, а пока, увы, спешим откланяться.
– Позвонит? – Алексей смотрел на удаляющуюся спину Куапеля.
– Куда он денется. – Дмитрий отмахнулся и отхлебнул уже остывший кофе. – А если и нет, так нам какая забота? Прогорим на предприятии, а потом содержи этого лягушатника полжизни, пока виски не поседеют.
– В одном ты, Дим, лоханулся, – усмехнулся Алексей и, подняв руку, попросил счет.
– Это в чем же?
– Аванс, Дим. Толстый пухлый конверт с евроналичностью. Хитрый французишка унес его с собой.
– Нет, ну каков наглец! – возмущению Солодова не было предела. – Тихоня тихоней, а все туда же, на чужом горбу ехать. Не иначе, про Сколково он тоже подумал, а помощи не предложил. Ну, вот сам посуди, куда логичнее было бы послать в прошлое человека, знающего местное наречие. Ему и пройти проще, и если что спросят каверзное, поймет и ответит без запинки.
Дмитрий, вполуха слушавший товарища, допивал свой кофе из маленькой фарфоровой чашки с растительным орнаментом по ободку.
– Тут ты прав, дружище, – вынырнул он из омута собственных мыслей. – Древний французский нам не потянуть. Общие фразы мы, конечно, в отдельный столбик выпишем, но и только. "Привет", "пока", "как дела" и "сколько стоит". На этом далеко не уедешь.
– С другой стороны, – вдруг хохотнул Алексей, – на кой нам этот мертвый язык? Достаточно будет приличной площадки для наблюдения, да бинокля. Крыши-то в соборе на тот момент не было?
– Не суетись, Леша, и забудь, – вдруг выдал брюнет, отсчитывая мелочь за кофе. – Условия Жана слишком уж жесткие, чтобы вообще впутываться в подобную авантюру. Не получилось с этим золотом, придумаем что-нибудь другое. Мало ли на свете кладов.
Суматошный будничный день давно начался для большинства горожан, заполонивших улицы. Пестрая гомонящая толпа, в которую влились друзья, как только ступили за порог кафе, втянули их в свой водоворот и повлекла, потащила за собой.
С экипировкой друзья авантюристы справились быстро. Парашютные сумки, замаскированные под большие туристические рюкзаки, были изъяты из камер хранения на вокзале Сен-Лазар. Так что теперь они выглядели как самые обычные европейские туристы, решившие посетить столицу мировой моды, ярких красок, запахов и ароматных вин.
Выскочив на станции метро Марсово Поле, друзья тут же увидели творение Эйфеля.
– Веди себя естественно, – зло прошептал Леха своему приятелю, опасливо озиравшемуся на огромное количество охранников и конных полицейских, барражировавших по всему периметру местной достопримечательности.