На эллипсе вычислитель благосклонно сообщил ему данные для поправки, Пиркс снова сманеврировал, сошел с орбиты, слишком резко затормозил - в течение почти 10 секунд ускорение было минус 3 g, но ничего ему не сделалось, он был очень вынослив физически ("Если б у тебя были такие же мозги, как бицепсы, - говорил ему Ослиная Лужайка, - то, возможно, из тебя что-нибудь и вышло бы"), исправив ошибку, вышел на постоянную орбиту и передал по радиофону данные вычислителю, но тот ничего не ответил - по его диску пробегали волны холостого хода. Пиркс проревел свои данные еще раз, - конечно, он забыл переключиться, - теперь исправил ошибку, и на диске моментально появилась мерцающая вертикальная линия, а все окошечки единодушно показали единицы. "Я на орбите!" - обрадовался он. Да, но время обращения составляло 4 часа 29 минут, а должно быть 4 часа 26 минут. Теперь он уж окончательно не знал, допустимое это отклонение или нет. Ломал голову, начал уже подумывать, не отстегнуть ли пояса - шпаргалка лежала под самым креслом, - но, черт его знает, написано ли в ней об этом? И вдруг припомнил, что профессор Кааль говорил: "При расчете орбиты допустима погрешность до 0,3 процента". На всякий случай передал данные вычислителю: он находился в пределах допустимой погрешности. "Ну, как будто порядок", - сказал он себе и лишь теперь как следует осмотрелся.
Тяжесть исчезла, но он был пристегнут к креслу на совесть, только чувствовал себя очень легким. Передний экран - звезды, звезды и светло-бурый рубчик на самом нижнем крае, боковой экран - ничего, лишь чернота и звезды. Нижний экран - ага! Пиркс внимательно всматривался в Землю - он несся над ней на высоте от 700 до 2400 километров в зоне своей орбиты; Земля была огромная, заполняла весь экран, он как раз пролетал над Гренландией - ведь это Гренландия? Пока он решал, что это такое, оказался уже над Северной Канадой. Вокруг полюса искрились снега, океан был черно-фиолетовый, выпуклый, гладкий, словно отлитый из чугуна, удивительно мало туч - будто кто-то разбрызгал по выпуклой поверхности жидкую кашицу. Пиркс взглянул на часы.
Он летел уже семнадцать минут.
Теперь полагалось поймать радиосигналы ПАЛа и следить за радарами при прохождении его зоны. Как называются эти два корабля? РО? Нет. ИО. А номера? Он заглянул в листок с заданием, засунул его вместе с бортовым журналом в карман и подвигал на груди контрольный регулятор. Раздался писк, треск. ПАЛ… какой у него сигнал? Морзянка… Он напрягал слух, посматривал на экраны, Земля медленно поворачивалась под ним, звезды быстро передвигались на экранах, а ПАЛа нет как нет - ни слуху, ни духу.
Вдруг он услышал жужжание.
"ПАЛ? - подумал Пиркс, но тотчас же отбросил эту мысль. - Идиотизм! Ведь спутники не жужжат! А что жужжит?"
"Ничего не жужжит, - ответил он самому себе. - Так что же это? Авария?"
Он как-то совсем не испугался. Что за авария, если он летит с выключенным двигателем? Жестянка сама по себе рассыпается - так, что ли? А может, короткое замыкание? А, замыкание! Боже милостивый! Противопожарная инструкция ША: "Пожар в космосе на орбите… параграф… черт бы его побрал! Жужжит и жужжит", - он едва слышал попискивание отдаленных сигналов.
"Совсем как муха в стакане", - подумал он, обалдев, лихорадочно переводя взгляд с одного циферблата на другой. И тут он увидел ее.
Это была муха-гигант, зеленовато-черная, той отвратительной породы, которая словно создана лишь затем, чтобы отравлять людям жизнь, наглая, назойливая, идиотская и в то же время хитрая, шустрая муха, которая прямо чудом (а как же иначе?) влезла в ракету и летала теперь за прозрачным колпаком, тычась, как жужжащий шарик, в светящиеся диски циферблатов.
Когда она приближалась к вычислителю, ее жужжание гремело в наушниках, как четырехмоторный самолет: над верхней рамой вычислителя помещался резервный микрофон, чтобы им можно было пользоваться без ларингофона сидя в кресле, если кабели радиофона будут выключены. Зачем? На всякий случай. Подобных приспособлений было немало.
Пиркс проклинал этот микрофон. Он боялся, что не услышит сигналов ПАЛа. В довершение всех бед муха начала предпринимать вылазки и в другие места. Несколько минут он невольно водил за ней глазами, пока наконец не сказал себе строго, что ему на эту муху наплевать.
Жаль, что нельзя туда насыпать ДДТ.
– Хватит!
Зажужжало так, что он даже поморщился. Муха разгуливала по вычислителю. Стало тихо - она чистила крылышки. Что за отвратительная муха!
В наушниках возник равномерный, далекий писк - три точки, тире, две точки, два тире, три точки, тире - ПАЛ!
– Ну, а теперь надо глядеть в оба! - сказал он себе и приподнял немного кресло: все три экрана были у него перед глазами. Он проверил еще раз, как движется фосфорический управляющий луч радара, и стал ждать. На радаре не было ничего. Но кто-то кричал:
– А-7 Земля - Луна… А-7 Земля - Луна, сектор III, курс 113, вызывает ПАЛ ПЕЛЕНГ. Дайте пеленг. Прием.
– Вот несчастье, как же я теперь услышу моих ИО! - заволновался Пиркс.
Муха взвыла в наушниках и исчезла. Вскоре сверху его накрыла тень - словно летучая мышь уселась на лампу. Это была муха. Она ползала по стеклянному пузырю, будто исследуя, чтeq \o (о;?) скрывается внутри него. Тем временем в эфире становилось тесно. ПАЛ, который уже виднелся (он действительно выглядел, как гигантская палица: это был восемьсотметровый цилиндр из алюминия, заканчивающийся шаром обсерватории), летел над ним на расстоянии каких-нибудь четырехсот километров, - может, чуть больше - и медленно обгонял его.
– ПАЛ ПЕЛЕНГ к А-7 Земля - Луна, сто восемьдесят запятая четырнадцать, сто шесть запятая шесть. Отклонение растет линейно. Конец.
– Альбатрос-4 Марс - Земля вызывает ПАЛ Главный. ПАЛ Главный, схожу на заправку сектор II, схожу на заправку сектор II, иду на резерве. Прием.
– А-7 Земля - Луна вызывает ПАЛ ПЕЛЕНГ…
Остального он не слышал, все звуки заглушило жужжание мухи. Наконец она утихла.
– Главный к Альбатросу-4 Марс - Земля, заправка сектор VII, Омега Главная, заправка перенесена на Омегу Главную. Конец.
"Они нарочно здесь столпились, чтобы я ничего не слышал", - подумал Пиркс.
Предохраняющее от пота белье прямо-таки плавало на теле. Муха, жужжа, яростно кружилась над диском вычислителя, словно стараясь во что бы то ни стало догнать собственную тень.
– Альбатрос-4 Марс - Земля, Альбатрос-4 Марс - Земля к ПАЛу Главному, выхожу в сектор VII, выхожу в сектор VII, прошу пилотировать по интеркому. Конец.
Послышался удаляющийся писк интеркома, утонувший в нарастающем жужжании. В этот гул ворвались слова:
– ИО-2 Земля - Луна, ИО-2 Земля - Луна вызывает АМУ-27, АМУ-27. Прием.
– Интересно, кого он вызывает? - подумал Пиркс и вдруг подпрыгнул в своих поясах.
"АМУ…" - хотел он сказать, но охрипшая глотка не пропускала ни звука. В наушниках жужжало. Муха. Он закрыл глаза.
– АМУ-27 вызывает ИО-2 Земля - Луна. Нахожусь в квадранте 4, сектор ПАЛ, включаю позиционные огни. Прием.
Пиркс включил свои позиционные огни - два красных по бокам, два зеленых по носу, один голубой сзади - и ждал. Ничего не было слышно, кроме мухи.
– ИО-2 бис Земля - Луна. ИО-2 бис Земля - Луна, вызываю… - Снова жужжание.
"Это, пожалуй, тоже меня?" - подумал он с отчаянием.
– АМУ-27 к ИО-2 бис Земля - Луна. Нахожусь в квадранте 4, граничный сектор ПАЛ. Все позиционные огни включены. Прием.
Теперь оба ИО отозвались одновременно - он включил селектор очередности, чтобы приглушить того, кто отозвался вторым, но жужжание продолжалось, - конечно, муха!
"Я, кажется, повешусь!" - подумал Пиркс. Ему не пришло в голову, что из-за невесомости даже такой выход невозможен.
Вдруг он увидел на экране радара два корабля - они шли за ним параллельным курсом на расстоянии не более девяти километров друг от друга, следовательно, в зонах взаимно запрещенных. Его обязанностью как пилотирующего было приказать им разойтись на дозволенное расстояние - 14 километров. Он контролировал по радару положение пятнышек, обозначавших корабли, когда муха уселась на одном из них. Он запустил в нее бортовым журналом, тот не долетел до цели, ударился о прозрачную оболочку и, вместо того чтобы соскользнуть с нее, полетел назад, потом вверх, ударился о свод стеклянного пузыря и закружился там - невесомость! Муха даже не соизволила улететь - она медленно отползла.
– АМУ-27 Земля - Луна к ИО-2, ИО-2 бис. Я вас вижу. У вас бортовое сближение. Перейти на параллельные курсы с поправкой ноль запятая ноль один. Выполнив маневр, перейти на прием. Конец.
Оба пятнышка начали не спеша расходиться, возможно, они говорили ему что-то, но он слышал только муху. А та с жужжанием разгуливала по микрофону вычислителя. Нечем уже было швырнуть в нее. Бортовой журнал плавал над ним, тихо шелестя страницами.
– ПАЛ Главный к АМУ-27 Земля - Луна. Выйти из граничного квадранта, выйти из граничного квадранта, принимаю транссолнечный корабль. Прием.
"Какая наглость! Еще и транссолнечный подвернулся! Какое мне дело до транссолнечного?! Кораблям, идущим в строю, предоставляется первенство!" - подумал Пиркс и начал кричать, изливая в крике свою бессильную ненависть к мухе:
– АМУ-27 Земля - Луна к ПАЛу Главному. С квадранта не схожу, мне наплевать на транссолнечный, я иду в треугольном строю: АМУ-27, ИО-2, ИО-2 бис, эскадра Земля - Луна, ведущий АМУ-27. Конец.
"Не следовало говорить, что мне наплевать на транссолнечный, - подумал он. - Ясно - заработал штрафные очки. Чтоб их всех черти побрали! А за муху кто получит штрафные? Тоже я!"