Не успев толком поклониться, парень молниеносно отпрыгнул от стола, замер у входа, страшась ступить ближе. Слился с обшарпанной стеной, притворившись безжизненной куклой. Глазки-пуговки, ошарашенные происходящим вокруг него таинством, блестели в бледном свете тусклой лампы.
Епископ Рима достал из потайного кармана странный аппарат, оставил его рядом с фолиантом и отодвинулся назад. Туроп тут же поравнялся со стариком, нарываясь на неприятности. Но святой отец казался чересчур занятым, чтобы замечать такие мелочи. Если юнцу повезёт, на мгновение удастся посмотреть и насладиться действием аппарата.
Через секунду Джакопо замер, выбирая наиболее удобный ракурс. Картинка перед ним поплыла, запрыгала и замерцала. Нужно было срочно надевать очки, чтобы прочесть послание. На расстоянии десяти шагов от талмуда, создавалось впечатление, будто перед тобой не книга вовсе, а разноцветное одеяло, сшитое из сотен отдельных фрагментов. Квадратных и треугольных, больших и маленьких, зелёных, красных, золотистых и перламутровых – старцу открылись удивительные краски и образы. И до чего великолепно ложились буквы! Мириады разноцветных закорючек умещались на страницах, заполняя все свободное пространство от края до края. Строка к строке, символ к символу. Поразительная экономия искусного мастера-каллиграфа.
Старик перевернул страницу, затем вторую, третью. Он определённо что-то искал и никак не мог найти. После получаса блужданий среди древних, как время, строк епископ довольно хмыкнул и перекрестился, возведя очи к потолку. Знание ждало всё это время. И выходит, что именно ему предоставлена честь продолжить дело отцов основателей.
Внезапно все затихло. Лучи фонарей замерцали, а затем усилили своё свечение, стали почти осязаемы. Фанера шкафа аппетитно хрустнула. Облако сжалось пружиной и вновь кинулось на сутулую фигуру, маячившую посреди зала скомканной мятой тряпкой. Долговязого шальное облако совсем не трогало, а вот к святому отцу было не равнодушно. Джакопо же не пытался увернуться, лишь брезгливо хлопнул в ладони, и вопреки всем законам логики, неестественно живая стая юркнула за плинтус, грохнув напоследок о стену. Та затряслась, отчего и сам понтифик вздрогнул, скрипнул половицей, испуганно перетаптываясь на месте, а затем понял, что опасности нет. Но на всякий случай произнёс:
– Будь ты проклят, Филиппо.
Вернувшись в свои покои, Климент XVIII по закрытому каналу связи отдал короткий приказ, и шестерни военных механизмов завертелись, покорные воле Папы Римского.
16 февраля, 2279 год, воскресенье, день
– Инг. Эй, Инг! Генерал ждёт, где ты шляешься? – звонивший торопил бывшего сослуживца, но получив порцию проклятий из динамика, понял бессмысленность этого занятия и тут же положил трубку.
В столовой на первом этаже военной базы Альянса доедал свой утренний бифштекс бывалый вояка, полковник в отставке, заставший войну Севера с Югом, Смоленский инцидент и Великий Пекинский Поход – Ингвар Ларден. Его наградам и медалям мог позавидовать сам главнокомандующий, а стопками почётных грамот можно было заменить ножку старомодного стола, не имеющего антигравов. Но Ингвар никогда не кичился этими заслугами, вёл скромную холостяцкую жизнь, наслаждался нескромной военной пенсией и колесил по миру изо дня в день. Точнее, по тем его уголкам, где Святая Церковь не объявила духовный карантин. Жёсткая двухдневная щетина, армейская выправка, широкие плечи, острый прямой взгляд, холодный и неподатливый словно металл, тонкий шрам, тянущийся от левого глаза к уголку губы, тёмно-русые волосы, посеребрённые на висках – все это внушало страх и трепетное благоговение любому, кто сталкивался с ним в узких, низких коридорах базы. И только глупец принял бы его за продавца мороженного или профессора университета. В движениях и мимике отставного военного накрепко засело нечто неуловимое, охотничье.
Не переставая жевать, Ингвар прикинул в голове все "за" и "против", одним махом опустошил стакан с бурой густой жижей, заменявшей чай, затем растянул губы в кривой усмешке, перекинул через плечо ремень сумки, которую носил с собой повсюду, и вместе с тарелкой направился к лифту.
Небритая чавкающая физиономия ввалившегося пришельца привела генерала Ника Кимерса в лёгкое раздражение.
– Совсем обнаглел, полковник? В каком виде ты ко мне являешься?
– Товарищ, генерал, – держа в левой руке бумажную тарелочку, а второй отдавая честь, Ингвар звучно пережёвывал мясо, немного приоткрыв рот, – встреча была назначена на девять, а сейчас без семи минут. Я бы вполне успел доесть внизу, если бы ваши выслуживающиеся секретари не дёргали меня почём зря, сэр.
Новомодное "сэр" накрепко засело в кругах построссийских военных после интеграции с балтийскими частями, отделившимися от НАТО полстолетия назад.
Кимерс заскрипел зубами и принялся буравить ненавистным взором хама, что посмел выплюнуть такое из своей глотки. Он едва не выкрикнул по привычке "в камеру, на десять суток", но потом вспомнил, кто перед ним, и умолк. Злиться на Лардена было так же бесполезно, как злиться на бурю за то, что сбила шапку с головы. Бескомпромиссный, расчётливый, матёрый, как старый волк, полковник Северного Альянса, вынесший когда-то с поля боя на своей разорванной в клочья спине шестнадцать солдат – такой мог и ноги переломать за косой взгляд. Нервы ни к черту.
Генерал ещё раз скользнул взглядом по обнаглевшей физиономии.
– Весьма остроумно, Ингвар, прямо умереть со смеху. Ладно, слушай сюда, – гнев старшего по званию постепенно утих, ибо сейчас намечались дела куда более важные. – Ты нужен своему государству для одной сверхсекретной миссии, справиться с которой мало кто в состоянии.
– Прямо слова из боевика начала позапрошлого века, – Ларден отставил тарелку, спокойно приземлился в кожаное кресло на антигравах, безучастно висевшее в воздухе. – Сейчас вы мне скажете, что из множества кандидатур подходит именно моя в силу определённых обстоятельств. Попробуем угадать, каких. Нате Боже, что нам негоже?
– Именно. Главная причина – твоя отставка, полковник. Прости, но сам знаешь, что за списанными в утиль наблюдение минимальное. Зато в помощь тебе дадут троих-четверых бойцов, по желанию. И этот приказ не обсуждается.
– Опять освоение новой планетки для мультимиллиардера, который хочет обезопасить себя на случай ядерной войны, но не хочет общественной огласки? Снова многомесячные перелёты, сливающиеся в годы, страх заблудиться в бескрайнем вакууме? У меня нервные судороги от этого появились. Как взлетаем – так сразу. Я довольно повоевал на Земле и сверх меры бороздил космос. Там нет жизни, он мёртв. М-ё-р-т-в! – Почти по буквам прорычал полковник.
– Спокойно, – тихо произнёс Ник, – мы-то с тобой пока живы.
– Ни жуков, ни разумных рептилий, ни говорящих океанов, – с налётом раздражения продолжал собеседник уже тише. – Те планеты, где вероятно есть нормальная атмосфера, нам ещё не доступны. Так какой смысл? У военных подразделений кончились заказы, что они идут на поводу у взбалмошных толстосумов?
Генерал молчал, и ноздри полковника начали раздуваться от негодования. Кретинизм военных зачастую угнетал его, пожирая изнутри миллиметр за миллиметром, словно пламя, карабкающееся по листу сухого тонкого пергамента.
– Если ты не будешь меня перебивать, то узнаешь, что приказ дан Ватиканом.
На минуту повисла тишина, а брови Лардена попытались взгромоздиться на середину лба. Однако он быстро пришёл в себя, встал и принялся мерить шагами кабинет.
– Кто именно с вами связался? – наконец поинтересовался он.
– Доверенное лицо Его Святейшества, – многозначительно ответил хозяин кабинета, – серый кардинал викария Христового, сам аббат Даниэль. Теперь понимаешь, Ингвар, какая игра тут ведется?
Верхняя губа полковника дёрнулась по-волчьи, один кулак непроизвольно сжался. Об этом аббате ходили самые разные слухи, начиная от подкупов и шантажа в политических кругах по всему миру, заканчивая жестокими пытками неугодных в застенках монастыря близ окраин Флоренции.
– Причём аббат будет сопровождать вас на протяжении всей экспедиции в качестве официального представителя Папы.
– Сам полёт не официальный, а представитель официальный, вот тебе раз. Я бы предпочёл отправиться в путь с десятком бешеных гиен, а не с этим маньяком. Куда хоть летим, генерал Кимерс? К Альфе или к Тау?
– Нет, полковник, всё гораздо ближе. Можно сказать, предстоит прогулка налегке без изнурительных криогенных снов. Путь ваш лежит на Солнце.
Ларден расхохотался от души громким басом, мощные пластины бронированного комбинезона подпрыгивали в такт гоготу. Когда бурной реакции пришёл конец, он вытер волосатыми пальцами выступившие от смеха слёзы и уточнил:
– А полетим мы, как в анекдоте, ночью? Они там в своих кельях с ума посходили?
– Об этом, как упомянул Даниэль, позаботится Его Святейшество.
– Благословение своё перед запуском даст что ли? Или перекрестит на дорожку?
– Не знаю. Может, сам апостол Пётр будет вас сопровождать, но мне было велено подобрать наиболее подходящую кандидатуру и известить о конечной цели космической вылазки. Кроме того, категорически запрещено кому бы то ни было об этом распространяться. Даже твоя команда узнает обо всём, только когда выйдете в космос. А до того момента пусть думают, что летите на Меркурий. Были прецеденты, хоть и редкие. В случае же утечки информации, – генерал грохнул ребром ладони по столу, – пострадает не только моя голова, но и твоя задница, полковник. Запомнил?
– Ей не впервой, – язвительно фыркнул Ингвар.
Кимерс скосил глаза на фотографию, стоящую на краю рабочего стола, где он со своей семьёй проводил один из множества пикников по выходным. Страх – это тоже способ управления.