Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
В конце концов его просто вытолкали во двор.
– Я готов, сэр, – сказала личность по имени Фредди. – Я готов оказать вам посильную помощь.
– Вы будете работать этой колотушкой? – спросил Мали.
– Aгa. Этот инструмент называется кроликобой. Правда, на кошках я его ещё не пробовал.
– Ну в конце концов, это дело вашей профессии и вашего образования. Приступайте, а мы пока заведём граммофон. Джим, помоги джентльмену!
Лиззи притащила граммофон и стала его заводить. Послышалась ария из оперы Пуччини «Тоска». Её пел Энрико Карузо.
Кошкобой Фредди прослушал первые такты, восхищённо поцокал языком и ушёл с колотушкой и вернулся, только когда кончилась ария. Вся морда была у него расцарапана, кровь хлестала изо всех щелей его тёмной личности.
– Одиннадцать, сэр, – сказал он, задыхаясь. – Дайте йодоформу!
– Почему одиннадцать? Должно быть двенадцать.
– Одна вырвалась, чуть глаз мне не выдрала, да и ваш проклятый негр меня за задницу ущипнул.
– Как это?
– А так. Только я достал из клетки эту кошку, он и ущипнул. Он мне ещё гремучую змею показал. Скроил такую рожу – точь-в-точь гремучая змея.
– Джим! – вскричал японец. – Эй, Джим!
– Всё в порядке, сэр! – отвечал Джим, вбегая в подвал. – Всё в порядке, не беспокойтесь, сэр! Она уцелела! Я его как раз вовремя за задницу ущипнул.
Глава 22
Отсутствие печеночного запаха
Оказавшись на свободе, Шамайка первым делом побежала разыскивать свой ящик из-под сухарей. Но ящика этого на свете уже не было. Он давно сгорел в подвальной печурке.
Шамайка слонялась по трущобам, шарила по помойкам – в общем, жизнь её постепенно вошла в своё русло. В сущности, всё было в порядке, но всё-таки чего-то не хватало. Не было друга и даже никакого намёка, что друг этот может объявиться. Уплыл бык Брэдбери, пропали котята, погиб пират. Но не с рыжим же дружить Крисом, не завязывать же отношений с полубульдогом! Кстати, полубульдог в последнее время бессовестно шлялся где придётся. Господин У-туулин махнул на него рукой и навеки спустил с цепи. И несколько уже раз неполный бульдог загонял Шамайку на дерево.
Одиночество, глубокое одиночество охватило кошачью душу, внутренний холод. А ведь с внутренним холодом на душе трудно жить даже и кошке в трущобах.
Но есть очень хотелось: душа душой, а селёдочная головка тоже на дороге не валяется. Искать надо. И Шамайка шарила по дорогам в поисках селёдочной головки.
Однажды услыхала она знакомый призыв: – Мяу-co! Мяу-co! Мяу-со!
И она побежала на этот зов, от которого за версту разило варёной печёнкой.
Но вот тут и получилась загвоздка. Дело в том, что печёнкой-то не разило. Никак не разило, не было печёночного запаха. Шамайка насторожилась. Но не удержалась и выглянула всё-таки из подворотни.
«Чёрт их разберёт, – думала она, – может быть, теперь делают такую печёнку, без запаха?»
Она увидела человека, который вёз тележку и кричал:
– Мяу-со! Мяу-со!
А ещё два других человека шли по сторонам переулка, как прохожие. У одного в руках был длинный крюк-багор, у другого – сеть на палке, вроде сачка. А уж в тележке не было никакого мяса, на ней стояла клетка из грубых, необструганных сколоченных брусков. И как только кошка выскакивала на знакомый призыв, она тут же попадала в сеть или на крючок тёмных личностей. Да, это были очень и очень тёмные личности, и вышли они на промысел рано утром, в тумане, когда хозяева кошек ещё спали. За полчаса они наловили больше десятка кошек, трущобных и хозяйских. И белая Молли, и рыжий Крис, и даже дурацкий полубульдог попали в клетку.
Человек с крючком заприметил Шамайку и направился к ней. Она попятилась, но уже летел к ней по воздуху железный багор. Она извернулась, отпрянула, и тут же накрыла её сеть.