Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Попробуйте у него пульс.
Глава 19
Свежие мозги
Кролик устал быть экспонатом и членом редчайшего сожительства. Он тихо, по-кроличьи, скончался. Шамайка окончательно осиротела.
– Сдирай, Джим, афиши, – сказала Лиззи. – Кончилось счастливое сожительство.
– Зато наше ещё продолжается, – шутил японец, хлопая Лиззи по костлявой спине. – Мы ещё будем ездить в собственной карете.
– Откуда же ты её возьмёшь?
– Я говорю вам: эта кошка – золото. Она пахнет долларами. На счастливом сожительстве мы заработали кучу долларов и ещё добавим. Мы вырастим эту кошку на мех, а потом продадим. Вот тебе и собственная карета, ха!
– Не знаю, хватит ли этих денег на одно колесо, – сомневалась Лиззи. – Да и кому нужен мех с блохами? Надо вычесать блох.
– Ты шутишь, Лиззи! – смеялся японец. – Всё мною продумано, всё учтено. А ну-ка, Джим, разогрей-ка немного жиру гремучих змей! Прекрасное средство от блох.
И Джим разогрел на своей дурацкой печке банку варева, и вонь в лавке поднялась такая, что Лиззи сморщила нос, позеленела и, сказавши: «Мне дю-у-урно», убралась в спальню.
– Это большая вонь, сэр, – задумчиво говорил Джим, помешивая палочкой в банке. – Очень большая вонь, сэр. В прошлый раз, когда мы грели этот жир для меха лисицы, сдохли два кенара.
– Главное, что издохли блохи, – смеялся японец. – А мне, например, этот запах ни капли не воняет. Мне этот запах нравится – как-то легче дышать.
И тут они достали королевскую трущобницу из клетки и принялись её мазать жиром гремучих змей.
О, как она брыкалась, лягалась и кусалась! Как она верещала, рычала и вопила!
Потом её купали в тазу с горячей водой, вонь от жира гремучих змей смешалась с мыльным паром, и продолжались вопли и муки Шамайки.
Потом Джим подкинул в печурку расколотых ящиков, и клетку с Шамайкой подвинули поближе к печке. Приятнейший охватил её жар, добродушное тепло распушило шерсть ласково и необыкновенно.
– Чудо! – сказал японец и отчего-то опечалился и задумчиво глядел на кошку, и Джим пригорюнился, и так долго они сидели, грелись и любовались кошкой, которая блестела и переливалась серым и перламутровым.
– Серый барс с голубыми глазами, – вспомнил Джим.
– Лиззи! – крикнул японец. – Ты посмотри, какое чудо! Серая барсиха!
– Действительно, странное явление, – сказала Лиззи, взглянув на кошку. – Вон чего может наделать жир гремучих змей! Хочу только тебе сказать: чтобы выращивать кошек на мех, мало одной этой барсихи. Нужен хотя бы десяток.
– Потрясающая голова! – сказал японец. – Невиданная голова с самыми свежими мозгами, какие только есть на земле. Скажи-ка, моя милая, ну откуда у тебя такие свежие мозги, а?
– Сама не знаю, – отвечала достойная Лиззи.
Глава 20
Карасий жмых
Клетку с Шамайкой выставили во двор, защитив её от ветра и дождя, и стали кормить кошку маслянистой пищей.
– Главное условие успеха, – толковал японец, – маслянистая пища. Скажи-ка, Джим, ты покормил сегодня кошку маслянистой пищей.
– Масло сам слопал, а кашу киске отдал, – ворчала Лиззи.
– Неправда, мэм, я не лопал масло. Негры вообще не едят масло в это время года.
– А почему же тогда киска не толстеете.
– Какое противное слово «киска», – обижался негр. – Сказала бы ещё «киса».
– Киса – это твоя рожа, когда ты объешься маслянистой пищей, – недружелюбно пояснила Лиззи, которая, как мы давно заметили, была по натуре грубовата. Я бы даже назвал её неотёсанной, если б она не была так худа.
Снова подкатила зима.
Холодные ветры трепали шерсть Шамайки, мех её становился все пушистей и краше. Делать кошке было совершенно нечего, и она бесконечно лизала свою шубу, и с каждым взмахом кошачьего языка шкура её приближалась к совершенству.