Такая несправедливость: непонимающие, никудышные девчонки летают в самолётах, путешествуют по разным местам, а те, кто знает все самолёты, даже реактивные, те должны сидеть на одном месте, и даже на озеро нельзя поехать!
Женя надулся, вышел из комнаты и сел на крыльце. А мама даже не заметила: разговаривала с тётей Верой.
Конечно, из-за всего этого не стоило плакать, поэтому Женя крепко зажмурил глаза, чтобы слёзы как-нибудь нечаянно не выкатились.
Мама всё-таки вышла. Села рядом. Женя отвернулся.
– Женечка, мы в другой раз поедем, – сказала мама тихо.
– А зачем обещала? Не надо было обещать! – буркнул Женя.
– Если бы знала, что они приедут, ни за что бы не обещала, – сказала мама. – Верочка через день уедет, а озеро останется. Знаешь, мы с Верочкой только двое и были у родителей.
Так любили друг дружку – одна без другой никуда. Куда я пойду, туда и она за мной тянется. Так нас и прозвали: Иголочка и Ниточка. А потом вот выросли – и сейчас от Иголочки до Ниточки тысяча километров…
– Иголка, ты тут? – раздался за ними голос тёти Веры. – Что случилось, выкладывайте!
– Ты опять за мной тянешься, Нитка, как маленькая! – притворно рассердилась мама.
– Опять, как маленькая! – радостно сказала тётя Вера. – Мне без вас скучно. Идёмте чай пить!
– С ватутой! – весело сказала мама.
– Ура, чай с ватутой! – отозвалась тётя Вера и потащила их в комнаты. Женя не захотел идти.
– Вот что: поезжай один, – сказала мама. – Я позволяю!
Они ушли в комнаты. А Жене вовсе расхотелось ехать на озеро.
Но он всё-таки пошёл, хоть и медленно.
И конечно, опоздал. Грузовик только что отправился. Женя не очень огорчился и помчался домой. Там пьют чай с какой-то ватутой.
Все обрадовались, что Женя не поехал, начали его угощать.
– А где ватута? – спросил Женя, и мама с тётей Верой стали хохотать. Оказывается, это обыкновенная ватрушка: тётя Вера называла её «ватута», когда была маленькой. Только и всего. Ерунда. А Женя думал об этом всю дорогу!
ПРОГУЛКА
На другой день было воскресенье, Жене не надо было идти в детский сад. Но цыплята и в воскресенье хотят есть, поэтому мама ушла как всегда, – совсем рано.
В доме стала хозяйничать тётя Вера. Ого, это вам не мама! Мама даже в выходной встанет тихо, как мышка, всё сама приготовит, потом зовёт:
– Мужчины, завтракать!
А тётя Вера всех подняла, как только проснулась. Бегает туда-сюда, смеётся, шумит, командует:
– Саня, подай вон то блюдечко! Подними с пола ленту! Женя, где у вас масло? Вася, наточите-ка нож да нарежьте хлеба!
Она совсем загоняла Женю и папу. Особенно Женю: он должен был доставать и приносить всё, что ей понадобится. Тётя Вера не знала, где у них что лежит.
Тётя Вера командовала, посуда звенела, масло ворчало на сковороде, все что-то делали – и было так весело, будто все, даже папа, играли в хозяйство, а не работали. Завтрак был готов в одну минуту, и это был просто замечательный завтрак. Папа шутил, тётя Вера и Женя смеялись.
А Саня всё испортила.
Она ткнула пальцем в Женину любимую чашку и сказала:
– Мне в эту!
– Нет, тебе в ту, – сказал Женя и подвинул к ней другую чашку, тоже очень хорошую. – Это моя.
– Нет, моя! – громко сказала Саня. – Потому что я её люблю.
– Не выдумывай! – рассердился Женя. – Пей, из какой дадут. А этой не получишь.
– Евгений! – сказал папа и нахмурился. Женя умолк. Папа налил в Женину чашку горячего молока и поставил перед Саней.
– А вот получу! – гордо сказала Саня и схватила чашку. Но чашка была горячая, Саня вскрикнула и выпустила её из рук.
Разбилась самая любимая Женина чашка, с пёстрыми петухами.
Саня противно ревела, тётя Вера беспокоилась, не обожглась ли она, жалела чашку. Папа сказал: «И ладно, что разбилась, по крайней мере Женька не будет жадничать».
А самого Женю никто не пожалел. Даже обозвали жадиной.