- Петрович, - собравшись с мыслями, сказал я, - может, я пока по столам пройдусь, проводника поищу?
- Нет, Макс, извини, проводника поищу я. Мне спокойнее будет.
- Как хочешь, - я откинулся на спинку скамьи, с независимым видом оглядывая помещение, а Корень поднялся из-за стола и направился к ближайшей паре сталкеров. - Только вот, Петрович…
- Что? - он вернулся к своему месту.
- Я просто подумал, что если Бар на базе "Долга", то бармен обязательно стучит кому-нибудь из них. Поэтому с проводником надо аккуратнее, чтоб легенда про племянника не рассыпалась.
Корень задумчиво пожевал губами, глядя куда-то поверх меня. Потом поднялся и сказал:
- Учту.
Бродил он долго. Подручный Скулла успел поставить на стол поднос с шашлыками (не дай бог, из какого-нибудь снорка!), с красновато-коричневыми хорошо прожаренными боками, истекающие прозрачным желтоватым соком, присыпанные колечками тонко нарезанного лука; глубокую миску с вареной картошкой, политой постным маслом и обсыпанную мелкой крошкой рубленной петрушки и укропа; рыбницу с круглыми дольками маринованных огурцов; непрозрачный стеклянный графин, на матовом стекле которого какой-то умник маркером старательно вывел "Lalique"; две стопки по пятьдесят граммов, вилки, ложки, по паре картонных тарелок с логотипом "Тегусигальпа", солонку и перечницу. Ножи у сталкеров были у всех свои, поэтому в заведении на стол ничего режущего не подавалось.
Сказать, что потекли слюнки, значит слукавить, на самом деле случился настоящий приступ слюноотделения на фоне продолжительной консервно-баночной диеты. И, когда я уже схватил шампур, наплевав на возможное происхождение мяса, ко мне подсел сталкер, недавно одиноко пускавший пузыри за соседним столом.
- Привет, - от него ощутимо пахло псиной и хвоей, - приятного аппетита.
- Шпасибо, - прошамкал я, быстро пережевывая застрявший в зубах кусок.
- Да вы кушайте, кушайте. Не обращайте на меня внимания.
- Вы хотите что-то спросить? Если нет - идите за свой столик; мне для обеда зрители не нужны, я не Людовик Четырнадцатый.
- Я сейчас уйду, - он поднялся со скамейки, но снова сел. - Про баксы вы зря здесь заговорили. Опасно это. Теперь обязательно кому-нибудь захочется точно узнать количество баксов.
- И что?
- Что - "И что"?
- Я уже понял, что про баксы зря заговорили. Вы сейчас меня предостерегаете, хотите помочь, предложить какие-то услуги? К чему этот разговор?
- Я вас видел на Свалке через оптику. - Сталкер прищурил один глаз, показывая, как следует пользоваться прицелом.
Наверное, это он о том случае, когда Петрович симулировал инфаркт.
- Нас многие видели, - мне всё еще было непонятно чего ему нужно.
- С вами мужик пожилой. Это Корнеев? Иван Петрович?
Интересно как! Он тоже вышел на охоту на Петровича?
Шашлык остывал, безумно хотелось есть. Я посмотрел - куда делся Корень? А он уже переместился за стол, за которым что-то праздновала большая группа сталкеров, размахивал чужим стаканом и произносил витиеватый тост, в котором слышалось что-то вроде: "…возле горной реки… сказал аксакал… не будет больше… остался один… большой и сильный орел… убил негодяя острым… выпьем… ни один сталкер…". Дальше я не расслышал, потому что вновь заговорил носитель псино-хвойного запаха:
- Меня зовут Тачкин.
Такое прозвище я слышал. Его упоминал Зайцев, когда я спросил о возможных контактах. Пришлось внимательнее присмотреться к собеседнику: тускло-желтые глаза, соломенные, слегка отдающие зеленым, волосы, трехдневная щетина, растущая клочками, круглые, некогда сверкавшие фальшивой позолотой, а теперь истертые до матовой белизны, очки; на вид лет сорок, может быть, чуть старше. Из особых примет - детский полосатый шарфик с мохнатыми бубенчиками, закрученный вокруг немытой шеи, на правой стороне потертой коричневой кожанки темное пятно, оставшееся от оторванного нагрудного кармана. Рукава куртки замазаны чем-то черно-маслянистым. Машинное масло? Не было бы рядом Корнеева! Можно было бы и поговорить о нем, а щеголять сейчас перед Петровичем своими знакомствами в Зоне не стоит. Какие бы выгоды это не сулило. Ладно, поговорим, может, удастся узнать что-то новенькое, ведь что-то происходило здесь, пока я на Большой земле "отдыхал"? Я со вздохом отчаяния отодвинул от себя поднос с шашлыком, которому не суждено уже было быть съеденным в горячем виде.
- И что угодно от меня господину Тачкину?
Он удивился. Видно было, что удивился.
- Извините, я, кажется, обознался, - недоумение было написано на его невзрачном лице, - еще раз приятного аппетита, - он встал, - извините. Я здесь до завтрашнего вечера буду.
- Подождите, Тачкин.
Степень его удивления выросла еще выше - до открытого рта.
- Присядьте. Вы же, как я понял, старожил здесь?
- Да.
- Людей, которые здесь сейчас, всех знаете?
- Людей? - он осмотрелся вокруг, - Да, всех знаю. Кроме вас с компаньоном.
- Расскажете?
Он потер переносицу, положил очки на стол.
- Это длинно получится, - сказал сталкер, я кивнул, соглашаясь с таким предположением, - а мне на работу нужно.
Понятно, денег хочется. Чего ж ему предложить? Я ведь пуст как Сахара днем.
- Давайте так, господин Тачкин: вы мне рассказываете, а я рассчитываюсь, если найду в ваших рассказах что-то полезное. Вы же все равно хотели мне бесплатно что-то предложить?
- Ну, я же обознался!
- Это я вам об этом сказал. А если б промолчал, вы бы все мне выложили. И, возможно, это стоило бы вам дороже, чем наша невинная беседа.
- Логично, - он достал сигареты "Ватра", овальные! Где ж это такой раритет продают?! Ларек какой-нибудь в Припяти разграбили? - Но глупо как-то. Вы меня обмануть хотите?
- Помилуйте, уважаемый! Какой обман? Мы ж с вами не государственную тайну обсуждаем! Не цену поставок газа "Газпромом"! И не узлы какого-нибудь "Типтроника"? Просто дружеская беседа. Выпить хотите? Не стесняйтесь. - Я поставил перед ним стопку Корня. - Заодно и разговор живее пойдет.
Он налил себе полную рюмку, и, не дожидаясь меня, опрокинул в рот. Вытер губы рукавом и заметил:
- Вы много наливаете. Пить неудобно.
- Пятьдесят грамм - много?
- В стандартном глотке около двадцати граммов, - пояснил сталкер, - когда в посуду налито больше, приходится пить в два глотка. А это, при мерзком качестве здешнего продукта, не всегда приятно.
Надо же, на эстета тонкого нарвался! Теперь я почти точно знал, кто на графине намалевал "Lalique". Я сочувствующе покачал головой:
- Надо же! А мужики и не знают! Ладно, вернемся к нашим… сталкерам.
- С кого начать?
- А с себя и начните.
- С себя? Что ж, какая разница? - Произнес Тачкин, закуривая свою вонючую "Ватру". - Я не очень удачливый сталкер. Далеко не хожу, а близко уже все давным-давно все выгребли. Так по мелочи перебиваюсь: если кого к яйцеголовым сопроводить, мутанта не слишком опасного поймать или застрелить. Раньше далеко ходил. Даже до Припяти пробирался. А теперь словно боюсь чего-то. Знаете, как высотобоязнь бывает? Это не когда голова кружится от высоты, а когда сердце на самом деле останавливается, дышать невозможно, руки-ноги не слушаются и в голове пустота абсолютная? Вот так и у меня с некоторых пор. И главное, понять не могу - почему? Ничего особенного не случалось, а стоит хоть подумать серьезно о Радаре или там Рыжем лесе, и все! Приступ обеспечен.
- Понятно, - я слышал, так бывает с некоторыми не в меру любопытными, совавшими свой нос в сомнительные места, - а про бармена что скажете?
- Про Скулла-то? А что про него говорить? Из новичков он, от силы две-три ходки сделал по окрестностям. Жертва аномалии. Слышал я, что его из подземного комплекса долговцы вытащили. Обожженного, да мертвого почти. Выходили вот, поставили сюда. Бар держит, хозяевам стучит помаленьку.
- Ладно, давайте про остальных, - я налил ему еще половину стопки.
- Вон там, - Тачкин показал давно немытым пальцем, и, пока я смотрел, незаметно залил в себя предложенную водку, - два сталкера сидят. Тот, что с бородой - Архангел, а второй, стало быть, Макимот. У него АКМ с белым прикладом - говорит навроде талисмана. Так, ничего особенного. Нормальные ходоки, звезд с неба не хватают. Артефактами промышляют средненькими.
- А что за имена такие странные - Архангел, Макимот?
- Ну, с Макимотом просто все: у него присказка такая есть - "не по-нашему это, не по-макимотовски". Это когда он в чем-то сомневается. А с Архангелом забавно. Там целая история. Но она еще на Большой земле произошла. Рассказать?
- Мы ж никуда не торопимся?
- Верно. Так, значит, лет шесть назад работал наш Архангел патологоанатомом в морге. И друг у него был - больничный системный администратор. Представляете эту смесь адскую - полумедик-полупрограммист? И друг - патологоанатом? Но мало этого, в то время подсели они оба на какую-то химию… нет, не помню уже названия. И вот как-то раз во время настройки больничной сети у администратора случилось просветление, может от работы своеобразной, а может от химии. И засел он в морге у Архангела на пару недель, даже отпуск взял за свой счет. Оказалось, собирает и классифицирует базу данных по покойникам.
- Зачем? Выморочные квартиры искал?
- Нет! Какие квартиры! Я ж говорю: на химии оба сидели. Собрал он таки свою базу, видел я ее - четыреста тысяч человек за десяток лет в разных регионах! Стал вертеть ее так и эдак, и выяснил одну штуку… - Тачкин замолчал, выразительно глядя на графин.
- Дальше-то что? - пришлось налить ему еще раз.