- Я не заметил ничего подозрительного, - сказал он без всякой уверенности в голосе.
Скопление обедающих в столовой представилось ему лишь огромной безликой массой. Когда же Р. Дэниел повернул к нему свои невыразительные карие глаза, Бейли вдруг осенило, что это вовсе не глаза, а мощные объективы, способные с фотографической точностью и в ничтожно малое время зафиксировать все, что творится вокруг.
- Но я совершенно в этом уверен, - спокойно возразил Р. Дэниел.
- Ну и что из того? Они просто не умеют себя вести, а это еще ничего не доказывает.
- Не знаю, Илайдж, но случайно ли то, что шестеро из них были в толпе, осаждавшей вчера вечером обувной магазин?
Бейли судорожно сжал в руке вилку.
- Вы не ошибаетесь? - спросил он механически и тут же сообразил неуместность своего вопроса. Глупо спрашивать электронно-вычислительную машину, уверена ли она в своем ответе, даже если у нее есть руки и ноги.
- Нисколько, - ответил Р. Дэниел.
- Далеко они от нас?
- Не очень. В разных местах зала.
- Так, так. - Бейли снова принялся за еду, машинально двигая вилкой. Он нахмурился и лихорадочно оценивал обстановку. Предположим, что вчерашние беспорядки были спровоцированы группой фанатиков, ненавидящих роботов, а не возникли случайно, как это показалось на первый взгляд. Среди подстрекателей могли быть люди, которые упорно занимались изучением роботов именно из-за своей ненависти к ним. Один из них, вероятно, сумел распознать в Р. Дэниеле робота. (Комиссар еще раньше подсказал такую возможность. Черт побери, иной раз поражаешься глубине ума этого человека!) В этом есть логика. Хоть они и не сумели воспользоваться вчерашними беспорядками, но могут спровоцировать новые. Распознав Р. Дэниела, они с таким же успехом могли догадаться, кто такой Бейли. Раз офицер полиции находится в необычном обществе человекоподобного робота, значит он - важная персона. (Теперь-то, задним числом, Бейли было легко все это сообразить.) Из этого следует, что, наблюдая за муниципалитетом, - а возможно, через своих агентов в муниципалитете, - им было нетрудно в короткое время установить слежку за Бейли, Р. Дэниелом или за ними обоими. Не удивительно, что им удалось это сделать в течение суток. Они обнаружили бы его еще раньше, не проведи он столько времени в Космотауне и в дороге.
Р. Дэниел кончил есть. Он молча сидел; его совершенной формы руки спокойно лежали на краю стола.
- Не лучше ли нам предпринять что-нибудь? - наконец спросил он.
- Здесь мы в полной безопасности, - сказал Бейли. - И предоставьте это мне. Пожалуйста.
Бейли осторожно огляделся вокруг, будто впервые оказался в столовой. Люди! Тысячи людей. Сколько народу вмещает такая столовая? Он припомнил какие-то цифры. Кажется, в среднем две тысячи двести человек. А здесь их еще больше. Что, если в воздухе раздастся крик: "Робот!"? Что, если среди тысяч людей он пронесется подобно?..
Он искал подходящее сравнение, да не нашел. Неважно, все равно это не случится. Стихийный мятеж может вспыхнуть где угодно: в столовых, так же как и в коридорах и подъемниках. Пожалуй, в столовых скорее, чем где-либо. Люди здесь чувствуют себя свободней, простая забава из-за пустяка может перерасти здесь в нечто более серьезное. Другое дело - организованный мятеж. В столовой сами подстрекатели окажутся среди разъяренной толпы словно в ловушке. Как только в воздух полетят тарелки и затрещат столы, выбраться из зала будет нелегко. В числе сотен погибших могут оказаться и сами зачинщики бунта. Нет, надежней устроить мятеж на улицах города, в каком-нибудь нешироком проходе. Пока паника будет ограничена этим пространством, можно быстро скрыться в заранее намеченном боковом переходе или незаметно ступить на межсекторный эскалатор и исчезнуть на одном из верхних горизонтов.
"Мы в западне, - подумал Бейли. - Снаружи, наверное, у них тоже есть люди. Они будут следить за каждым нашим шагом и в нужный момент подожгут запал".
- Почему бы не арестовать их? - спросил Р. Дэниел.
- Это только ускорит события. Вы помните их лица? Постарайтесь их не забыть.
- Я не способен забывать.
- Тогда мы схватим их в другой раз. А сейчас надо прорвать их сети. Следуйте за мной. Действуйте в точности, как я.
Он поднялся, перевернул свою тарелку вверх дном и установил ее в середине диска, из-под которого она появилась раньше. Затем он опустил в проем вилку. Р. Дэниел сделал то же самое. Вся посуда тотчас же исчезла.
- Они тоже встают, - заметил Р. Дэниел.
- Хорошо. Мне кажется, они к нам не подойдут. Во всяком случае, не здесь.
Детектив и робот встали в очередь к выходу, где слышалось ритуальное пощелкивание автоматов; каждый щелчок означал, что использован один обеденный паек.
Бейли оглянулся на гудящий, словно окутанный легкой дымкой зал и с необыкновенной ясностью вспомнил, как шесть или семь лет назад он водил Бена в зоопарк. Нет, то было восемь лет назад, потому что Бену только исполнилось восемь. ("Боже! Куда делись эти годы?") Бен впервые попал в зоопарк и поэтому был в восторге. Ведь до этого он ни разу не видел живую кошку или собаку. Но больше всего ему понравился вольер с птицами. Даже Бейли, который бывал здесь не однажды, с удовольствием рассматривал их. Он испытывал не сравнимое ни с чем удивление, впервые увидев, как живые существа так непринужденно летают по воздуху… Они подошли к клетке с воробьями во время кормежки, и служитель наполнил длинный желоб дробленым овсом. (если люди постепенно привыкли к своим дрожжевым эрзацам, то более консервативные птицы и животные настаивали на натуральных продуктах.) Воробьи слетелись со всех сторон, и казалось, их было бесчисленное множество. С пронзительным щебетаньем они плотно, крылом к крылу уселись по краям желоба…
Вот в чем дело, именно эта картина возникла перед его глазами, когда он оглянулся на столовую. Воробьи на кормежке. "Какое отвратительное зрелище!"
"Боже, - подумал он, - должен же быть какой-то иной путь!"
Но какой? Чем плох путь, который избрали они? Подобные мысли прежде не тревожили его.
- Вы готовы, Дэниел? - бросил он отрывисто.
- Я готов, Илайдж.
Они вышли из столовой; теперь их спасение было в руках одного Бейли.
Почти всем подросткам знакома игра, известная под названием "кросс по тротуарам". Ее правила почти одинаковы во всех городах, поэтому мальчик из Сан-Франциско без всякого труда мог бы принять в ней участие, оказавшись в Каире. Суть ее заключается в том, что группа участников во главе с "лидером" отправляется из пункта "А" в пункт "Б", пользуясь всеми видами городского транспорта. При этом задача лидера - избавиться от большинства или всех своих преследователей. Если ему удается это сделать, и он прибывает на конечный пункт один, значит, он поистине искусный лидер, и лавры с ним делит тот из участников, кто преследовал его до конца. Игра обычно проводится в вечерние часы "пик", что намного усложняет и делает ее гораздо опасней. Лидер устремляется вперед, перебегая с тротуара на тротуар. Чтобы сбить столку преследователей, он подолгу не сходит с какой-нибудь дорожки, а потом неожиданно бросается вправо или влево. Затем быстро пересекает несколько других дорожек и снова останавливается на одной из них. Беда тому преследователю, кто зазевается и ошибется дорожкой. Если он недостаточно ловок, даже если вовремя заметит свою ошибку, его тотчас же унесет далеко вперед или назад от лидера. А тот, конечно, постарается увеличить разрыв, помчавшись в нужном направлении. Трудность игры возрастает во сто крат, если лидер решается пересечь межсекторные скоростные линии или даже сам экспресс. Считается неспортивным как совсем избегать их, так и слишком долго оставаться на них. Взрослым трудно понять, в чем прелесть этой игры, в особенности тем, кто в детстве сам не увлекался ею. Участникам здорово достается от обычных пассажиров - как ни старайся, а налетишь не на одного из них. Их безжалостно преследует полиция и наказывают родители. Им выговаривают за это в школах и поучают во время сеансов в субэтериксах. Не проходит года без четырех, а то и пяти смертельных случаев среди подростков - участников игры, десятков раненых, множество в той или иной степени "невинно" пострадавших.
Но никто не может справиться с ними. Чем больше опасность, тем ценнее награда из всех существующих наград - уважение в глазах сверстников. Подросток по праву гордится своим умением хорошо бегать кросс; слава же непобедимого лидера делает его заправилой среди ребят. Илайдж Бейли, например, даже сейчас с удовольствием вспоминает, что когда-то сам участвовал в кроссах. Однажды он вел группу в двадцать человек от сектора Конкорс до границ Куинса через три экспресс-транспортера. За два утомительных, изнуряющих часа ему удалось избавиться от самых ловких преследователей из Бронкса и достичь конечного пункта в одиночку. Молва об этом кроссе не умолкала несколько месяцев…
Увы, сейчас ему уже за сорок, но хотя прошло больше двадцати лет с тех пор, как он бегал, он еще помнил кое-какие из старых трюков. Если он и утратил былую ловкость, то приобрел нечто другое. Он - полицейский. Знать город так хорошо, как он, знать начало и конец почти каждого закованного в металл проспекта мог только другой сотрудник полиции, с не меньшим, чем у него опытом. Он проворно, но не слишком быстро зашагал прочь от столовой. Вот-вот за спиной раздастся крик: "Робот, робот!" Сейчас самый рискованный момент. Он считал шаги, пока не почувствовал под ногами ленту первого тротуара.
На мгновение он остановился, и Р. Дэниел придвинулся к нему.
- Они идут за нами, Дэниел? - спросил он полушепотом.
- Да, и приближаются.
- Ну, это не надолго, - уверенно отозвался Бейли.