Если верить сыну, то что делать? Отец и Гибсон тотчас же идут к констеблю, одному из тех редких людей, которые умеют выслушивать самые странные вещи, раз их рассказывают люди уравновешенные. Он и в данном случае выслушал, как и следует власти, совершенно беспристрастно и сейчас же отправился с ними, вошел без предупреждения в дом обвиняемой, которая, сидя на табуретке, закрыла одну руку другой.
- Как поживаете, матушка?
- Да не особенно хорошо, сударь!
- А почему вы так тщательно покрываете руку?
- Это моя обычная манера держать их!
- Может быть, она болит?
- Нет, нисколько.
- Наверное, болит, дайте-ка мне ее посмотреть.
И, как старуха ни сопротивлялась, констебль живо выдернул руку и обнажил ее: она оказалась вся в крови, как именно ребенок и видел ее.
- Я расцарапала руку большой булавкой, - сказала старуха.
Но, помимо этого случая, были доказаны свидетелями еще много других ее злодеяний, почему ее судили в Шарде и осудили 26 марта 1658 года. В это же самое время Ричард выздоровел.
Мировые судьи гг. Роб, Хонт и Джон Кари утверждали, что видели собственными глазами часть феноменов, на которых основывалось обвинение. А ведь известно, какое высокое общественное положение занимают в Англии эти должностные лица. Кроме того, все свидетели давали показания под присягой, а это что-нибудь да значит.
2. Другая женщина, Ульяна Кокс, 70 лет, однажды просила милостыню в одном доме - прислуга приняла ее довольно грубо.
"Ну, ладно, милая, сегодня же вечером раскаешься!" И действительно, только что наступила темнота, как у нее начались страшные конвульсии. Когда она немного пришла в себя, то на ее крики о помощи собрался народ.
"Спасите, видите, меня преследует эта противная нищенка!" - говорила служанка, показывая пальцем на пустое место.
"Наверное, она сошла с ума, ей уже начинает казаться. Чего это ей вздумалось нас беспокоить?" - решили кухонные философы в юбках.
В одно прекрасное утро больная вооружилась ножом в уверенности, что ее преследовательница непременно явится; на самом деле призрак Ульяны в сопровождении другого призрака - негра не замедлил своим приходом, и оба они заставляли больную непременно выпить какую-то жидкость, чему, конечно, последняя сопротивлялась. Наконец она схватила свой нож и наугад ударила свою противницу - тотчас же, на глазах присутствующих, видевших блеск стали, кровь залила ее постель.
"Удар попал колдунье в ногу, пойдем посмотрим". И больная вместе с другими сейчас же отправилась к дому Ульяны, чтобы удостовериться - есть ли у последней рана.
Приходят, стучат, но им долго пришлось бы стоять, если бы не надумали сломать дверь и силой войти к старухе.
"Ну, показывай живее ногу!"
Нога оказалась раненной и несколько минут назад перевязанной. К ране приложили нож, и что же? Размеры как раз одни и те же. Удар, нанесенный призраку нищенки в доме, где столько зорких глаз его видели, отразился на ней в месте ее личного нахождения, и, что самое важное, рану видели и осязали решительно все. Бедная служанка все-таки продолжала хворать до дня ареста и осуждения Ульяны Кокс.
3. Хотя о колдунах в наши дни совершенно не слышно, но во время перенесения спиритизма из Америки в Европу на набережной Сены, в маленькой общине Сидевилль, наблюдался очень интересный факт колдовства. В свое время он наделал много шума. Изложу его со слов Ода де Мирвилля, который видел и описал его на семьдесят первой странице своего объемистого труда "Духи и их флюидические проявления", появившегося в 1853 году.
Один пастух, по имени Торель, вступился за товарища, осужденного за какое-то злодеяние, и стал угрожать священнику, предполагая в нем виновника осуждения.
У этого священника жили два мальчика, приготовлявшиеся к духовному сану. Они-то и сделались орудием мести.
Однажды на рынке пастух подошел к одному из детей, дотронулся до него, и через несколько часов начались очень странные феномены. Едва ребенок вернулся с рынка, что-то вроде вихря разразилось над домом священника. Вслед за этим стуки, похожие на удары молота, послышались во всех углах, иногда слабые, короткие и обрывистые, иногда такие сильные, что дом сотрясался и их было слышно на расстоянии двух километров. Жители Сидевилля осмотрели дом сверху донизу, стараясь разгадать причину шума; к этим странным звукам вскоре присоединились новые явления: удары сыплются, отбивая или число, или ритм арий, назначаемых присутствующими. Стекла рассыпаются, предметы двигаются, столы путешествуют по всем направлениям, стулья громоздятся один на другой, поднимаются на воздух да так и остаются. Требники, ножи и другие мелкие вещи выкидываются из окон; лопатки и щипцы уходят от камина, вдут в гостиную, а горящие уголья преследуют их по полу. Автор этого рассказа предлагает вопросы, заставляет стучать во всех углах комнаты таинственный шум, ставит ему условия, как вести разговор: один удар значит "да", два удара - "нет", известное число стуков - буквы и т. д. и т. д.
Условившись таким образом, он заставил выстукать свое имя и фамилию, имена своих детей, свои и их года, месяцы и дни рождений, название общины и т. д. Все выстукивается так верно и быстро, что он сам попросил своего таинственного собеседника отвечать медленнее, чтобы иметь возможность проверить ответы, отличавшиеся самой строгой точностью.
Другие тоже получили ответы относительно имен и лет лиц, им неизвестных, и, сверившись по записям гражданских актов, находили их точными. Эти феномены происходили часто в присутствии ребенка, и он всеща видел около себя тень незнакомого ему человека в блузе. Увидев как-то Тореля, он сообщил, что это тот самый, которого он видит около себя. Во время появления призрака мальчику один священник ясно различил что-то вроде сероватой колонны или флюидического пара; другие замечали несколько раз, что этот пар с легким свистом извивался во все стороны, потом сгущался и исчезал через щели помещения.
Однажды ребенок сказал, что видит черную руку, выходящую из камина, и вдруг закричал, что рука дала ему пощечину. Все слышали звук удара и видели покрасневшую щеку, хотя руки никто не заметил. Постоянные свидетели этих феноменов слышали, что призраки боятся острия железа, поэтому, вооружившись всевозможными остриями, с силой втыкали их всюду, где слышался шум. От действия одного такого удара вырвалось пламя, а за ним настолько густой дым, что пришлось отворить все окна, чтобы не задохнуться. Когда дым рассеялся и все немного успокоились от такой неожиданности, снова принялись повсюду колоть. Послышался стон, другой, все сильнее и сильнее, наконец положительно разобрали слово "простите".
"Хорошо, мы тебя простим, даже больше, мы всю ночь промолимся, чтобы Бог в свою очередь простил тебя, но с условием: кто бы ты ни был, явись завтра сюда сам и проси прощения у этого ребенка".
Тогда все успокоились в церковном доме, и ночь прошла в тишине и молитве. На другой день после обеда к священнику постучались. Вошел скромный и смущенный Торель, стараясь шляпой прикрыть еще свежие царапины на лице. Ребенок, как только увидел его, сейчас же закричал: "Он! Он преследует меня вторую неделю!" Священник спрашивает Тореля, где он так поранил себе лицо, но тот отказывается дать по этому поводу объяснение. Он сознается зато в своих действиях, падает на колени, просит прощения. Ему велели идти к мэру и там рассказать все перед свидетелями. В мэрии он вновь на коленях просит прощения, ползет к священнику, чтобы прикоснуться к нему. Тот его отстраняет и сам отодвигается вплоть до стены - больше двигаться уже некуда. Он предупреждает пастуха, что, если тот не остановится, он ударит его, однако пастух продолжает свое, и священник наносит ему удар. Торель вызвал его к мировому судье Эрвилля в надежде получить вознаграждение. Выслушав многочисленных свидетелей, подтвердивших истину происходившего в священническом доме, чего пастух и не отрицал, судья отклонил его ходатайство и присудил его заплатить судебные издержки. Несмотря на это, феномены продолжались в ослабленном виде до того дня, когда архиепископ из осторожности удалил детей из дома. В общем вся история продолжалась два с половиной месяца, от 26 ноября 1850 года до 15 февраля 1851 года.
IV. У теософов. Теософы обыкновенно не делают опытов, поэтому в их сочинениях встречается очень немного фактов, которые можно было бы проверить. Вполне управляя собой, они не раздваиваются, как мистически настроенные монахи, для исполнения какого-нибудь дела и не подчиняются посторонним влияниям, руководимым медиумами. Все-таки г-жа Е. Блаватская получала в присутствии многочисленных свидетелей очень странные феномены, приписываемые ею ее учителю, адепту Махатме, по ее словам, живущему очень далеко, в пустыне Тибета. В числе этих феноменов были приносы специального характера и письма, передаваемые в несколько секунд от корреспондентов, находящихся на расстоянии сотен километров.
Я опишу более простые, обыденные случаи, происходившие иногда случайно с некоторыми лицами.
В 1880 году г-жа Е. Блаватская гостила у г. Свинета, президента теософского общества в Симле. Он изложил несколько фактов, происшедших благодаря ей в его присутствии, в хорошо обработанном труде "Оккультный Мир", вышедшем сначала на английском, затем на французском языке. Из издания 1901 года этого сочинения я приведу следующие строки, описывающие "произвольные стуки":