Первым указанием на то, что процесс будет не из легких, стало извещение из Регионального суда от председательствующего в Четвертом округе судьи Гаролда Крамера, полученное фирмой "Файнголд энд Файнголд", сообщавшее о том, что по делу "Мартин против Мартина" поступил встречный иск.
- Встречный иск? - удивилась Маленькая Мисс. - Что это значит?
- Это означает, что у нас появился противник и он собирается выступить на процессе, - объяснил ей Стэнли Файнголд. Стэнли стал главой фирмы - старый Джон наполовину отстранился от дел фирмы - и сам вел дело Эндрю. Он был очень похож на отца - вплоть до кругленького животика и добродушной улыбки, - его можно было принять за двойника Джона, разве что помоложе. Вот только к зеленым контактным линзам он не испытывал любви.
- И кто же будет нашим оппонентом? - спросила Маленькая Мисс.
Стэнли глубоко вздохнул:
- Региональная Федерация труда, для начала. Они боятся лишиться рабочих мест, если роботы станут свободными.
- Старая история. В действительности же не хватает рабочих рук, чтобы заполнить рабочие места, и все знают об этом.
- И тем не менее весь рабочий люд всегда выступает против любых нововведений, которые могут пойти на пользу роботам. Если роботы станут свободными, они могут потребовать членства в профсоюзах, зачета им трудового стажа и тому подобных вещей.
- Смешно.
- Да, понимаю, миссис Чарни. Но что поделать, они прислали все-таки протест. И оказались не одиноки.
- Кто же еще? - спросила Маленькая Мисс не сулящим ничего хорошего тоном.
- "Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн", - ответил Файнголд.
- И они тоже?
- Что тут удивительного? Они - единственные в мире производители роботов, миссис Чарни. Роботы - главный продукт их деятельности. Подчеркиваю - продукт, а продукт - это вещь неодушевленная. В "ЮСРММ" обеспокоены самой возможностью, что кому-то в голову взбредет рассматривать роботов как нечто большее. Если в результате прошения Эндрю роботам будет предоставлена свобода, "ЮСРММ" опасается, что роботы отвоюют и другие права для себя, например гражданские права или права человека. А против этого они, естественно, будут драться. Миссис Чарни, производитель мотыг и лопат точно так же считает их неодушевленными и точно так же будет против юридического решения, предоставляющего его лопатам и мотыгам что-то вроде гражданских прав, в результате чего лопаты и мотыги захотят сами управлять своим производством, хранением на складах и продажей.
- Чушь. Какая чушь! - вскричала Маленькая Мисс с яростью, достойной ее отца.
- Согласен, - дипломатично заявил Стэнли Файнголд. - Но протесты уже приняты судом. И, кроме этих двух, есть еще и другие. Среди них, между прочим...
- Не надо, - попросила Маленькая Мисс. - Слышать не хочу об остальных. Лучше пойдите и опровергните дурацкие доводы всех этих вместе взятых реакционеров.
- Вы же понимаете, миссис Чарни, я делаю все, что в моих силах, - сказал Файнголд.
Но нельзя сказать, что в голосе адвоката звучала уверенность.
За неделю до суда произошли новые события. Маленькая Мисс позвонила Файнголду и сказала:
- Стэнли, только что мне сообщили, что группа телевизионщиков в понедельник прибудет в дом моего отца для установки оборудования, нужного для судебного слушания.
- Да, конечно, миссис Чарни. Это обычное дело.
- Разве слушание будет происходить в доме моего отца?
- Да, там Эндрю даст свои показания.
- А сам суд?
- Это не совсем суд миссис Чарни.
- Тогда, скажем, остальная часть процесса - где состоится она? В помещении суда, у судьи Крамера?
- Обычно все заинтересованные стороны участвуют в процессе с помощью телевидения. К офису судьи подключаются все каналы.
- И что - никто лично в процессе участия не принимает?
- Редко, миссис Чарни. Чрезвычайно редко.
- Но такое все-таки бывает?
- Как я уже сказал, чрезвычайно редко. В мире все так децентрализовано, такие большие расстояния пролегли между людьми... так что все куда легче делать с помощью электронных средств.
- Но я хочу, чтобы слушание проходило в помещении суда.
Файнголд с любопытством взглянул на нее:
- У вас для этого есть какие-то особые причины, или...
- Да. Я считаю, что судья и Эндрю должны встретиться лицом к лицу, судья должен услышать его подлинный голос, составить собственное мнение о его характере. Я не желаю, чтобы он воспринимал Эндрю как что-то абстрактное, как машину, чей облик и голос доносятся до него по трансляции. И, кроме того, я абсолютно против того, чтобы какие-то команды техников тревожили и выводили из себя моего отца своей возней в его собственном доме для каких-то там передач.
Файнголд кивнул. Он выглядел встревоженным.
- У нас очень мало времени, а чтобы организовать слушание в помещении суда, мне нужно будет направить извещение...
- Так направляйте его.
- Но наши противники будут возражать против лишних затрат и непременно возникающих при этом неудобств.
- Так пусть они остаются дома. Я ни в коем случае не желаю причинять им неудобства, ни за что на свете. Но Эндрю и я должны находиться в зале суда.
- Эндрю и вы, миссис Чарни?
- Уж не считаете ли вы, что я могу оставаться дома в такой день?
Все так и вышло: соответствующее извещение было направлено в суд, противная сторона поворчала, но убедительного протеста у нее не получилось, так как все еще существовало правило проводить слушания в зале суда - нельзя было принудить кого-либо к участию в процессе через посредство электроники, - и в назначенный день Эндрю и Маленькая Мисс предстали наконец перед судьей Крамером в его офисе в Четвертом округе Регионального суда для давно ожидавшегося разбирательства по делу, которое по чисто техническим причинам называлось "Мартин против Мартина".
Стэнли Файнголд сопровождал их. Зал суда, расположенный в старом, скучном на вид здании, которое могло относиться еще к двадцатому веку, был на самом деле маленькой, очень скромной комнатушкой с простым столом в одном ее конце для судьи и несколькими неудобными стульями для редких посетителей, изъявивших желание лично присутствовать на суде; была еще ниша, в которой находилась электронная аппаратура.
Кроме уже названных лиц, в зале находился сам судья Крамер - неожиданно молодой, с темными волосами и ярким блеском в глазах - и адвокат Джеймс Ван Бюрен, представлявший объединившихся в одну команду противников. Сами же оппоненты предпочли не являться в суд: их участие будет происходить с помощью телевидения. Им не удалось отклонить предложение Файнголда, но совершать путешествие в суд они отказались. Да теперь никто этого обычно не делал. Так что они пренебрегли своим правом лично присутствовать на суде и передоверили его электронике.
Сначала были представлены соображения оппонентов. Все обошлось без малейших сюрпризов.
Оратор от региональной Федерации труда не стал особо останавливаться на перспективе конкуренции между роботами и людьми вокруг рабочих мест в случае, если Эндрю обретет свободу. Он развил тему шире и высокопарнее:
"С того самого исторического момента, когда первобытный человек вытесал из кремня топоры, скребки и свои первые инструменты, человечество осознало, что он представляет собой биологический вид, чей удел - распоряжаться окружающей средой посредством механических приспособлений. Но постепенно, по мере усложнения конструкций наших орудий труда, а соответственно и возрастания их возможностей, мы во многом отказались от собственной самостоятельности - стали зависимы от своих же орудий труда в том смысле, что частично утратили способность справляться с обстоятельствами без их помощи. И мы наконец изобрели инструмент, такой многосторонний, наделенный таким множеством функций, что он, кажется, почти сравнялся разумом с человеком. Я говорю о роботах. Мы, конечно, восхищаемся искусством наших роботехников, аплодируем удивительному разнообразию их продукции. Но сегодня мы столкнулись с новой, пугающей возможностью: мы, по сути дела, создали своих преемников, мы создали машину, которая не сознает себя машиной, она требует, чтобы ее признали автономной личностью с правами и привилегиями человека, и по причине присущих ей технического превосходства, физической выносливости и силы, ее хитроумно устроенного позитронного мозга, ее практически бессмертного тела она могла бы, в случае если ей удастся обрести эти права и привилегии, счесть себя господином человека. Такова ирония судьбы! Создать орудие труда настолько совершенное, что оно берет верх над своим создателем! Быть вытесненными механизмами собственного производства, стать ни к чему не пригодными благодаря им, оказаться выброшенными на свалку эволюции..."
И так далее, и тому подобное - одна звучная банальность за другой.
- Опять этот комплекс Франкенштейна, - с отвращением пробурчала Маленькая Мисс. - Паранойя на тему Голема. Весь набор невежественных страхов выволокли, снова против науки, машин, прогресса...
Но ей пришлось согласиться, что выступление было весьма красноречивым. А Эндрю сидел, смотрел на экран, слушал адвоката Федерации труда, изливавшего поток ужасов с экрана, и удивлялся, как можно подумать, что роботы захотят вытеснить людей, выбросить их на какую-то свалку.
Роботам положено служить. В этом цель их существования. Можно даже сказать, что в этом вся их радость. Но Эндрю заметил, что даже он сам стал сомневаться: по мере того как роботы делаются все больше похожими на людей - порой их даже трудно отличить от людей, - не почувствуют ли себя люди существами второго сорта, поскольку им не дано совершенствоваться, как это делают роботы.