- То есть вы их не считали принципиально?
Профессор посмотрел на Валерия очень внимательно. Исчезла неприятная заторможенность в его взгляде. Зато появилась ирония и полное осмысление разговора.
- Нет, вы меня не понимаете, - заговорил Аркадий Аркадьевич четко. - Даты, как таковые, меня не интересуют. Какая разница, сколько лет назад упал наш вертолет? Мне это безразлично. А уж вам, должно быть, тем более…
- Извините, но мне… интересно. Тему вертолета можно и прикрыть, поскольку он все равно утонул, а вот о том, что случилось с корреспондентом, давайте продолжим.
- Он уйти хотел, - сказал хозяин дома, - но не смог. Все время возвращался. А потом… потом… - На лице профессора вдруг появился ужас. Он снова как-то обмяк, глаза затуманились. - Нет, не помню, забыл. Да и вспоминать неприятно. Давайте о чем-нибудь другом поговорим…
- Хорошо. Поговорим о дорогах. Вы тоже считаете, что отсюда нет выхода?
- Выхода? В каком смысле? Стен тут нет, куда хочешь туда и иди. Правда, трясины кругом, но - они проходимы.
- Значит, дороги отсюда не существует?
- Дороги? Какой дороги?
- Обычной. По которой ездят. Или ходят, хотя бы. Чтобы домой уйти.
- Уйти? Нет такой дороги.
- Сюда есть, а отсюда нет?
- И сюда нет.
- А вездеход? Как он сюда попал. По воздуху?
- На вездеходе Николай приехал. Я полагаю, лучше всего его самого спросить об этом.
- Действительно. И чего это я к вам привязался? Что-то непотребное спрашиваю. Домой хочу вернуться.
- Да-да. Вы с Николаем на эту тему побеседуйте. А я вам лучше свой сад покажу. Хотите?
- Хорошо, покажите.
Аркадий Аркадьевич сразу повеселел, вскочил, и тут же повел гостя за дом.
- Солнышко, - профессор поднял голову, подставляя лицо теплым осенним лучам.
- Значит юг там? - обрадовался Валерий. - Отсюда можно выйти в обычный солнечный день!
Аркадий Аркадьевич посмотрел на гостя с укоризной, словно на несмышленыша.
- Погодите немного, - сказал он. - Наше солнце полно сюрпризов.
- Оно, что, у вас - особенное? Не такое, как у всех на планете?
- Сами увидите. Туманы тут странные. Иногда этакое можно увидеть! До сих пор не пойму, миражи это или своеобразные галлюцинации, но солнце здесь можно увидеть с любой стороны.
- Вы верите в подобную чушь?
- Верить не требуется. Мне случалось наблюдать данное явление. Причины его мне неведомы, но я всегда стараюсь объяснить подобные вещи с научной точки зрения. Или психологии. Надеюсь, все-таки, что это не мистика. Вот только местные кол… - Профессор неожиданно запнулся, как будто испугался чего-то, осмотрел окружающие кусты, прислушался.
- Продолжайте, нас не подслушивают, - Валерий решил приободрить хозяина дома.
- Нет-нет, глупости. Никто этого не может…
Они подошли к грядкам.
- Это яблони. - Аркадий Аркадьевич присел к крохотным деревцам и любовно погладил один из саженцев. - Николай в лесу огрызок нашел. Мне принес. Так что возможно скоро у нас не только представители лесных видов произрастать будут. Видите… целых шесть штук.
- Я слышал, что из семян только дички вырастают. - Валерию почему-то захотелось досадить этому странному блаженному профессору, который совершенно не хотел помочь заблудившемуся человеку.
- Не всегда, молодой человек, далеко не всегда. Полукультурные - да, а дички вовсе необязательно. Обратите внимание, какие ветви. Толстые, с опушкой. И листья, видите, не очень зазубренные. Все признаки культурности.
- Я не разбираюсь в садоводстве.
- А я в институте изучал. Наследственность. Естественный отбор. Гибридизация. Вот сколько всего помню! Я вам говорил, что я - генетик? Конечно, говорил. Хотя моя специальность - клоны.
- Это тоже яблоня? - спросил Валерий, указав на деревце, стоящее в сторонке.
- А-а-а, листьев нет, так вы и растерялись. Смотрите, кора более светлая. Это груша. Сом принес из лесу. И как ни странно, у нее тоже наличествуют признаки культурности.
- Отлично, - согласился Валерий.
- А вот здесь я малину развожу и ежевику. Скрещиваю их. Селекцией, так сказать, занимаюсь. Х-м-м… Костянику в прошлом году высадил. Ели когда-нибудь?
- Не приходилось.
- Очень приятные ягоды. Косточка великовата, но из мякоти можно сварить настоящий мармелад. А вот - вишни. Они тут с незапамятных времен. Я только окультуриваю их. Отбираю лучшие, те, которые слаще, крупнее…
- Скажите, сколько всего здесь жителей?
Вдохновение тут же спорхнуло с лица профессора. Он опять съежился, помрачнел.
- Не считал я…
- Так много?
- Да, нет, наоборот, мало. Но вспоминать всех, мне… м-м-м… как-то затруднительно.
- Странно…
- Действительно странно. Вот вижу человека и прекрасно знаю, кто передо мной, а не вижу, то его как бы и нет.
- А Николая вспоминали. И Сома.
- Точно. Обращу ваше внимание на следующее обстоятельство… Когда передо мной предмет, связанный с кем-то из жителей, я помню все, что нужно. Увидел саженцы - прекрасно помню, благодаря кому они у меня появились. И все, что знаю об этом человеке, тоже отчетливо помню.
- Удивительно!
- Ну и пусть. Мне это не мешает.
- Со всеми здесь так, или только с вами?
- Не интересовался. Меня это не заботило, представьте. Если вам любопытно, сами и расспросите.
- Лида о вас говорила без трудностей. Просто говорила, и никак это не связывалось с какими-то предметами.
- Замечательно. Ну и что? У нее так, у меня по-другому. Вас это тревожит? Не понимаю.
- Странная деревня. Невероятно странная. Хотелось бы узнать о ее обычаях побольше.
- Абсолютно ничего странного. И обычаев каких-то специальных здесь нет.
- Для вас - возможно. Я же в них прямо захлебываюсь. Кстати, по поводу вашей особенности, связанной с местными жителями. Попробуйте осмотреть все, что вас окружает.
Профессор недоуменно огляделся.
- Не вспомнили никого?
- Ах, вот вы о чем? - засмеялся Аркадий Аркадьевич. - Действительно вспомнил… Лида, Сом, Николай, Пелагия… Прокофий дом этот ставил. Еще Василий с Герасимом с Лозиного острова. Вот и все, кажется.
- И никто из них не поможет мне?
- У нас все друг другу помогают. Причем не словом, а делом.
- Я имею в виду - уйти отсюда.
- Ах, вы опять об этом? Не советовал бы я вам вообще на эту тему заговаривать.
- Почему же?
- Не любят этого местные жители. Особенно коренные.
- Кто-кто?
- Те, кто родились здесь. Хотя вот Прокофий, хоть и пришлый, как мы, но такой ортодокс, знаете ли… Сом по сравнению с ним…
- Вы все время не договариваете.
- Путаюсь я. Хочу сказать что-то, и… не получается. Местные особенности.
- Вы только что говорили, что никаких особенностей здесь нет.
- Я? Здесь полно особенностей. Но ничего необычного в них я не замечаю.
- У вас галлюцинации были?
Хозяин беседки наморщил лоб.
- Мерещилось вам что-нибудь?
- Не помню. Сны всякие снились когда-то. Неприятные. Скорее смешные.
- А кошмары?
- Кажется, что-то было такое. Поначалу. Хотя нет, кошмары мне снились, когда я профессором был. Смотрите: солнце…
Валерий глянул на небо. Надо же, светило переместилось не на запад, как следовало бы по законам природы, а скорее на восток, если предположить, что первоначально оно находилось на юге. Хозяин теремка привычно осекся и забормотал:
- Местность здесь такая. Болотные газы, туманы… Особенный сорт дурманящего багульника… Редкий сорт. Его в еду свиньям добавляют. Чтобы морс…
- Да-да, туманы, багульник, миражи, кошмары посреди бела дня, - поддакнул Валерий. - Весь набор, чтобы появилось неодолимое желание как можно скорее сделать отсюда ноги.
- Сделать ноги? - переспросил Аркадий Аркадьевич. - Выражайтесь яснее. Я не понимаю вашего фразеологизма.
- Сделать ноги - означает: как можно быстрее покинуть эти места.
Профессор не ответил. Ответило его лицо. Гримасой, в которой слились усмешка, неверие и сильное разочарование в собеседнике.
- Пойду я, пожалуй. - Валерий решительно направился к тропинке.
- Постойте, куда вы? Я вас и квасом не угостил, - забеспокоился Аркадий Аркадьевич.
- В другой раз как-нибудь. Значит, на вездеходе сюда Николай приехал?
- Да… Он… Николай… Вы с ним еще не встречались?
- Нет. Только собираюсь. - Гость уходил вниз. Профессор пристально смотрел ему в след. Потом закричал визгливо, в манере свойственной гостеприимным деревенским хозяюшкам:
- Вы приходите. Кваску попьем. Яблочного. Или с вишнями. В шахматы поиграем. Жду… в любое время… Х-м-м… До скорого!..
- До свидания! - Валерий обернулся и помахал рукой. Аркадий Аркадьевич тоже помахал, да очень уж усердно, неестественно. В ответ Валерий сложил ладони вместе и изобразил жест солидарности. Профессор с готовностью скопировал движения. Пришлось послать ему воздушный поцелуй. Аркадий Аркадьевич поднес руку к губам, но вовремя опомнился, отвернулся и зашагал к дому.
Внизу уже сгущался туман. Ветра не было. Белое марево, более похожее на неведомую живую субстанцию, стекаясь со всех сторон, окружало холм. Оно тащило с собой таинственный запах багульника и чего-то приятно дурманящего.