- Ладно тебе кощунить, - вмешался Василий. - Профессор все-таки не изумок, какой, чтобы твоего Хитлера в красный угол вешать.
Лида вела по гати уверенно, не задумываясь и не притормаживая в сомнительных местах. Потом она где-то повернула, так что теремок Аркадия Аркадьевича миновали стороной. Валерий крутил головой, пытаясь сориентироваться, но так и не разобрался в маршруте, пока не вышли к дому Ивана.
- Что делать будешь? - спросила девушка.
- Не знаю. Погуляю немного. Да и не выспался я как следует.
- Ну, спи.
- Мы и не поговорили вчера.
- Да где вам было, коль заутре гуляли.
- Мы не гуляли - работали.
- Да, мужики любят скопом одну чурку колоть.
- Чего-чего?
- Ничего. - Лида махнула рукой и ушла как-то поспешно, ни разу не оглянувшись. Валерию показалось, что она сердится. - "Ну и пускай. Не жена, не сестра и не родственница даже. Чего бы это мне перед ней перышки пушить?"
Он проснулся вечером.
Стоило к кому-нибудь заявиться в гости. На ужин. Не хотят отпускать - пусть кормят. Может начать по гостям ходить? Чтобы сами были рады от него избавиться. Валерий усмехнулся, отбросил шкуру, слез с полатей. Кажется, единственный человек, с которым он еще не общался - Прокофий. - "Вот к нему и пойду. Необходимо вести себя понапористее. Не со всеми, конечно, но с теми, кто сам его провоцирует".
17.
Валерий подошел к жилищу Прокофия. Стал перед окнами. Покашлял. Крикнул: "Есть кто дома?". - В ответ - тишина. Хотя… в одном из окон мелькнула тень, но возможно и показалось. Оставалось попытаться войти без приглашения, как здесь и делали, или заявиться с кем-нибудь из местных жителей, как недавно предлагала Лида. Первый вариант подходил к любому другому дому, но не к тому, из которого грозили кулаком. Второй в сложившейся ситуации выглядел явно предпочтительнее. "Пойду к Николаю, - решил Валерий, - расспрошу об этом Прошке, а может, уговорю сходить к нему в гости".
Николай сидел за столом и перебирал орехи. Осматривал - нет ли дырочек. Плохие кидал в корыто, хорошие складывал в корзину. Валерий присел к столу и стал помогать. Хозяин никак не отреагировал на это, он просто продолжал работу.
- Окна у тебя из стекла, - сказал Валерий.
- Из стекла, - согласился Николай.
- С вездехода снял?
- С вездехода.
- Давно?
- Не помню. Много лет прошло.
- Откуда здесь взялся вездеход?
- Я на нем приехал.
- Издалека?
- Издалека, надо понимать.
- А все-таки?
- Что именно?
- Как назывался тот населенный пункт, из которого ты сюда приехал?
Николай насторожился. Вопрос пришелся ему не по вкусу. Он посмотрел на Валерия тяжелым взглядом и нехотя проговорил:
- Деревня Усадьба. Знаешь такую?
- Нет, конечно.
- Зачем спрашиваешь?
- Что, трудно ответить?
- Вспоминать не люблю. - Николай встал, подошел к печи и пошерудил там порезанные для сушки яблоки.
- Скучаешь, наверное?
- Вовсе нет. Неприятен сам процесс воспоминаний.
- Надо же…
- Вот так-то…
Немного помолчали. Валерий решил продолжить расспросы:
- Тебе здесь нравится?
- Здесь не хуже, чем там.
- Привык?
- Скоро и ты привыкнешь.
- Да, у вас не забалуешь. Не можешь - научим, не хочешь - заставим. Так?..
Николай криво усмехнулся:
- Остроумно.
- Ты по этому принципу адаптировался?
- Не умничай. Я сначала тоже дурью маялся, все метался, дороги искал, а потом привык. Просто привык. И тебе советую.
- Да я уже начинаю.
- Ну и продолжай, - хозяин дома опять заговорил вяло и равнодушно.
- Послушай меня. - Валерий перешел на несколько заговорщический тон. Его вдруг осенило: надо разыграть с этим человеком несколько иную партию. - Мне показалось, ты как-то заинтересован в Лидии?
Николай резко встал, с тревогой прислушался. Подошел к двери, жестом пригласил гостя следовать за ним.
Они брели по тропинке в лес и Николай опять расслабился: слушал вполуха, отвечал неохотно.
- Знаешь, я хотел бы разрешить одну проблему, - произнес Валерий.
- Какую такую?
- Насчет Лидии.
- А я тут при чем? - Николай явно переигрывал, если судить по его недавней реакции при одном упоминании имени девушки.
- Лида сказала, что ты хочешь на ней, ну это самое… типа жениться.
- Я? Странно… у меня же сама Пелагия.
- Пе-ла-гия? Вот сравнил. Она же…
- Нечего тут и сравнивать. Понимал бы ты что…
- Ладно-ладно. Слушай дальше… - Пораженный такой реакцией Николая, Валерий мучительно искал продолжение темы. Он ощущал, что теряет эту нить, и почти не соображает, о чем следовало бы говорить дальше. Бывший водитель вездехода заметил это смятение и противно усмехнулся. Казалось, он хорошо понимает, что происходит с его собеседником, и ему это приятно. А тем временем затмение в голове Валерия продолжалось. На какое-то время мысли перестали облекаться словами и завертелись в вихре образов: "гать; шипящие на углях колбаски; Лида, кусающая яблоко; Гитлер в рамке; крутящиеся все быстрее и быстрее жернова; лицо маячившего перед ним мужчины". Надо было зацепиться за последний образ: "лицо, лицо, лицо… чье оно… ах, да… водителя вездехода" и, сконцентрировавшись, выбираться из плена наваждения. Однако сделать это помог сам Николай.
- Ты что-то хотел еще спросить, я чувствую. Говори.
И Валерий словно очнулся. В его мозгу все еще мельтешили обрывки воспоминаний, но уже появились четкие мысли, хотя процесс их возникновения происходил как бы параллельно первому. Он потряс головой и заговорил глухо, но связно:
- Слушай меня: я не собираюсь жить в вашей деревне. Мне очень интересно здесь, но я хочу домой. Ты же когда-то пытался выйти из болот?
Николай молчал.
- Помоги мне. Если не знаешь, как это сделать, расскажи хотя бы о путях заведомо невозможных. Мне не хочется повторять чужие ошибки. Учти, Лида хочет, чтобы я остался, и собирается завести детей. От меня. Она сама говорила.
- Она каждому это говорит.
- Ладно, это не главное. Но, ты единственный, кто может мне помочь. На остальных у меня надежды нет.
С лица Николая вдруг начала сползать маска невозмутимости.
- Я не сумел выбраться и не знаю никого, кто бы это сделал успешно.
- И все-таки расскажи об этих… других.
- Был такой, Алексей. Корреспондент, кажется. Они вместе с профессором сюда притопали. Здоровенный парень. Несколько дней носился тут, как угорелый, с фотоаппаратом, приставал ко всем, расспрашивал… Потом набрал еды, воды и решил искать выход. Деревенские смеялись, грозились, - то ли шутя, то ли серьезно, но его ничего не остановило. Вернулся через три дня. В жутком состоянии, смертельно уставший, измученный, доведенный почти до сумасшествия кошмарами. Его отпоили морсом, он оклемался и опять ушел. Долго бродил, пока не увяз в трясине. А они смотрели, как он тонет, и не помогли. Вытащили мертвого. Сом сказал - съели…
- Это правда, или местечковый юмор?
- Не знаю. Я живу здесь давно, и сам до сих пор не разобрался во многом. Однако одной вещи ты еще не видел. Массового психоза, который случается редко, но… - Николай сглотнул слюну, - метко. Не дай бог тебе это увидеть. Причем причиной этого можешь явиться только ты сам.
- Опять черные загадки, - нахмурился Валерий. - Но взглянуть интересно.
- Попытаешься отсюда сбежать - увидишь.
- Совсем запугал, - решил пошутить пленник деревни. - Объясни, что к чему и внятно, а я постараюсь вести себя правильно.
- Объяснил бы, но не вижу как. Я сам не знаю причин многих местных явлений. Расспрашивать кого-либо бесполезно. Одни скажут так, другие над этим пошутят, третьи выдвинут собственную теорию. Например, профессор уверен, что виною всему болотные испарения и дурман, источаемый багульником. Где правда, где фантазия - никто не знает.
- Никто?
- Тот, кто знает - помалкивает. Или давно умер.
- Кто еще уходил из деревни?
- Мать Лидии. - Николай нервно засмеялся. - Тоже съели…
- А отец ее кто?
- Лидии?
- Ну не матери же…
- Сом, конечно.
Валерий с трудом переваривал новые сведения. Вопросы еще оставались, но ответы не радовали. Полезной информации - ноль, зато жути всякой…
- А вот и вездеход, - сказал Николай.
Они подошли к яме, заполненной черной водой.
- Сом с местными эту яму рыли. За день не выкопали, а ночью вода подошла. Сом сказал, что постепенно глина разжидится, и вездеход сам в яму ухнет. Больше десятка лет прошло. Пока не ухнул. Хотя уже накренился. - Николай вцепился руками в дугу кузова и попытался раскачать машину. - Ладно, пусть стоит…
- Зачем им понадобилось топить вездеход?
- Непонятного боятся. Что непонятное, то от дьявола. А дьявола с глаз долой. Хотя… - Бывший водитель вездехода усмехнулся недобро. - Не в дьяволов ли мы тут все верим? Там у нас, помнится, один Бог был, а здесь… - Николай поморщился. На его лбу выступила испарина. Глаза округлились, словно от испуга, но тут же заволоклись тупым равнодушием, и он продолжил говорить, как ни в чем не бывало: - Да… о чем это я? Топили, но… не утопили. А потом и привыкли. Ни зла, ни добра от него нет. Так и стоит.
- Как же ты здесь оказался?
- С геологами работал. Напился самогону, ну и выпендрился. До сих пор не понимаю, какой бес в меня тогда вселился. Гнал, пока бензин не кончился. На этом самом месте мотор и заглох. И никак до меня не доходит, как вообще я сюда доехал. Ведь топи кругом, а по трясине эта машина не ходит.