…Выйдя из магазина, где он даже получил небольшую скидку (немолодой даме, не поймешь - то ли хозяйке, то ли просто начальнице над тремя юными продавщицами - очень понравилось, что русский капитан-пилот интересуется историей, музыкой, хорошими приключенческими фильмами и полностью игнорирует отдел, где в непрозрачных серых пакетах продаются фильмы "для взрослых"), Корнев вынужден был остановиться и на пару минут отложить попытку перейти дорогу. Причиной задержки стали две сотни молодых парней, с песней маршировавших прямо по проезжей части. В униформе многочисленных военизированных, полувоенных и вроде бы даже и совсем невоенных формированимй Райха Корнев разбирался очень слабо. В этой форме вообще вряд ли кто-нибудь разбирался полностью, учитывая обилие и многообразие всех таких формирований и их обмундирования. Насколько Роман сумел понять по эмблемам и прочим деталям, слитно топали ботинками и дружно горланили задорную песню про дочку лесника радовцы, причем, судя по явно не ариенбургскому загару и обношенному обмундированию, уже бывалые, как бы даже не возвращающиеся со службы.
Шли красиво. Правда, красиво. Нет, с военными, конечно, не сравнить. С немецкими военными, разумеется - на фоне этих ребят убого смотрелась бы воинская часть любой армии, кроме, понятное дело, русской. Зато видно было, что сами парни испытывают неподдельное удовольствие от того, что идут в строю с песней. Форма и строй, общее дело и одна на всех песня - ну что еще надо нормальному парню, чтобы чувствовать себя частью грозной и несокрушимой силы, чтобы совершенно точно знать: пусть хоть весь космос развалится на куски, но тебе на помощь всегда придут такие же крепкие и уверенные в себе парни как ты сам!
Корнев этих парней отлично понимал. А еще он теперь наконец понимал, что именно не так сделал Лозинцев. Точнее, не так сказал. А еще точнее - вообще не сказал. И если уж быть совсем-совсем точным - не задал один вопрос, который именно он, Лозинцев, должен был задать первым, потому что со стороны Романа задать этот вопрос человеку явно старшему по возрасту было бы неприличным. Да, теперь-то Корнев понимал, что за червячок шевелился в его мыслях после прощания с Лозинцевым.
А вот чего Корнев совершенно не понимал, так это почему не был задан вопрос, всегда встающий там, где встречаются и знакомятся русские. Почему Дмитрий Николаевич так и не спросил: "Кстати, Роман Михайлович, а где Вы служили?"…
Глава 3
Полк собирался. Собирался, как это принято в армии - являя невозможный и все же реально существующий коктейль из спокойной деловитости и лихорадочного разгильдяйства. В одном месте все необходимое и в достаточных количествах аккуратно складывалось для удобства погрузки, в другом, от души матерясь, азартно тащили круглое и катили квадратное, искренне удивляясь, почему оно, мать его внахлест и вперехлест, не тащится и не катится.
Корнет Корнев (ага, вот такой каламбур, даже кличка в полку - "Корн-Корн") наблюдал за происходящим с некоторой снисходительностью. Ну да, вся эта суета - удел технарей, летчики пока отдыхают. Впрочем, к этой снисходительности была примешана изряднейшая доза любопытства - все-таки на памяти корнета это был всего второй случай, когда поднимали разом даже не весь родной полк, а целиком дивизию, да еще и первый случай, когда полк (и дивизию) поднимали на авианосцах.
Полк - это сила. Корнев гордился, что ему, как одному из лучших выпускников училища, повезло попасть в Восьмой Его Императорского Высочества Великого Князя Андрея Константиновича истребительный полк Российского Императорского летного флота. А уж одиннадцатая истребительная авиадивизия, в которую полк входил… Дивизия базировалась на Антонине и имела усиленный по сравнению с обычными истребительными дивизиями состав - четыре истребительных полка вместо штатных трех и один штурмовой. Кое-кто говорил, что такое отличие вызвано исключительно личностью командира дивизии - дескать, не каждой авиадивизией командует младший сын Государя Императора, и не в каждой авиадивизии есть полк, в котором Великий Князь состоит шефом, вот и прибавили Андрею Константиновичу лишний полк. Бред, конечно, но многим и такого объяснения хватало, хотя Великий Князь ко времени появлению в полку новоиспеченного корнета Корнева уже не командовал дивизией, а служил начальником штаба третьей летной армии. Те, кто поумнее, понимали, что дивизия выдвинута на самый передний край Империи, один из важнейших форпостов на стыке России, Исламского космоса и Желтого космоса, и потому усиленный состав ей не помешает…
Подошел командир звена поручик Хватков, ведомым у которого корнет Корнев начинал службу в полку.
- Что, Рома, интересно?
- Ну да, - ответил Корнев. - Сборы уж точно интереснее, чем на Салафию. Посмотрим, будет ли интереснее на месте.
- Интереснее? - хмыкнул Хватков. - Боюсь, мы даже не представляем себе, насколько!
Салафийская операция как раз и была единственным вылетом дивизии в полном составе, в котором пока что участвовал Корнев. До этого ему только один раз приходилось летать в составе всего полка, а так большинство вылетов были эскадрильей или звеном. Да и боевыми назвать эти вылеты можно было с большой натяжкой - так, разведка и патрулирование. Правда, и свою первую победу Корнев одержал как раз в таком вот патрульном вылете. Пара каких-то неопознанных аппаратов, интерес к которым проявило звено "филиппков", попыталась этого интереса избежать и быстренько удрать. Решение оказалось ошибочным - скорость, которую смогли развить беглецы, не оставляла им никаких шансов. На приказы остановиться и зависнуть они не реагировали, на предупредительные выстрелы по курсу тоже, так что последовала команда валить. Вот и завалили - поручик Хватков одного, корнет Корнев второго. Но "завалили" это сказано так, как дань традициям. На самом деле разнесли на куски, хлипенькая оказалась у них конструкция.
А потом была Салафия. С чего все там началось, Корневу знать не полагалось, не корнетский это уровень, хотя история была очень даже занятная.
То ли султан, то ли эмир, черт его разберет, как там у них это называется, в общем, правитель Салафии, пожелал править не одной, а сразу двумя планетами Исламского космоса. Планета, которой предстояло пополнить владения салафийского правителя, располагалась в той же самой системе, так что привлечь для перевозки войск салафийцы могли не только оба имевшихся у них корабля с гиперприводами, но и вообще все, что способно летать за пределами атмосферы. Но тут завоевательные планы этого не то султана, не то эмира пересеклись с делами семейными.
Полузабытый отцом сын салафийского правителя от одной из многочисленных наложниц очень хотел оказаться наследником трона. Но такая перспектива молодому человеку никак не светила - у его отца хватало сыновей и от четырех законных жен. И вот однажды честолюбивого отпрыска посетила интересная мысль. Ведь если завоевательный поход любимого папаши окончится провалом, то многие уважаемые люди и даже многие простолюдины спросят: а нужен ли Салафии такой бездарный и неудачливый правитель? И чему могли научиться у столь непутевого отца сыновья его жен, которые, в отличие от сыновей наложниц, постоянно находились при дворе? Так что целая цепочка преград между почти что незаконнорожденным сыночком и вожделенным троном могла быть устранена одним махом. Следующей мыслью прыткого молодого человека было понимание того непреложного факта, что претензии на папашин трон надо бы подкрепить благосклонным отношением к этому со стороны уважаемых людей и хотя бы безразличным отношением со стороны дворцовой охраны. Для этого требовались деньги, а вот с ними у юноши были проблемы. То есть проблемы были, а вот денег… Но пытливый, пусть и совсем молодой еще, ум нашел ключ к решению всех этих затруднений и вскоре сын наложницы стал настолько богатым, что мог себе позволить вербовать сторонников. А план десантной операции стал известен русскому Генштабу.
На проверку подлинности и анализ плана времени ушло не так много. Еще меньше времени ушло на то, чтобы признать появление вблизи русских планет государства, хоть и карликового, но уже попробовавшего пьянящий вкус победы, интересам Империи никак не соответствующим. Тем более что правителем планеты, над которой нависла угроза завоевания салафийцами, был персонаж вполне вменяемый, хорошо понимавший, что живя рядом с Российской Империей, нужно быть тихим, спокойным, миролюбивым и по возможности незаметным.
До летчиков все это довели уже в виде боевого приказа, а идейная составляющая выглядела примерно так: "летим замирять буйных дикарей, чтобы не устраивали свои танцы с саблями возле наших огородов". Для людей военных достаточно.