Когда стало ясно, что из Клавдия больше ничего не выжать, а за окнами машины потянулась полоса лесопарка, Эней сделал Игорю знак остановиться.
- Нет, - сжался на сиденье Клавдий. - Не надо!
Эней вышел из машины, обошел ее кругом, разблокировал дверь со стороны Клавдия и рванул на себя так, что смазливый сводник выпал на асфальт. Рука, прикованная к дверце машины, вывернулась, Клавдий заорал.
- Заткнись, - Эней перестегнул наручник себе за запястье. - Поднимайся.
Клавдий с трудом перебирал ногами - не поддергивай его Цумэ за шиворот, упал бы. Заведя жертву чуть подальше от обочины - неглубоко, только до второго ряда деревьев - Эней прижал парня спиной к одному из стволов, отстегнул свой наручник и сковал его руки за стволом.
- Ты сейчас умрешь, Никита, - Эней вынул нож из ножен на запястье. - Что ты чувствуешь? Поделись.
- Не наа…. - говорить Клавдий не мог. Голова на сторону. Хрип. Кажется, его рвало всухую от страха.
- Напуган он до усрачки, - Цумэ потянул носом. - Ну… по меньшей мере, до уссачки. И все-таки на что-то еще надеется… перебирает в головенке варианты - кого бы нам еще сдать, чтобы хоть минутку подольше пожить. А вдруг появятся, спасут… Но ведь не появятся и не спасут, и он это понимает. Так что его мотает от надежды к отчаянию. Знаешь, раздумал я
это говно потреблять.
- Леви падло не їдять, - ровным голосом сказал Эней. - А раскаяние он чувствует?
- Ты думаешь, до него хоть что-нибудь дошло? - с сожалением спросил Цумэ. - Нет. Хорошо бы, но - нет. Досада наличествует. На то, что не был умнее, на то, что так глупо дал себя поймать, не поднял крик, не побежал… А вдруг сумел бы вырваться? А вдруг мы да не успели бы его подрезать? Или успели бы, но не насмерть?
- Понятно, - сказал Эней. Спрятал нож, развернулся и пошел к дороге, на ходу включая комм и вызывая номер Занина.
- Алло, - промычал в наушнике предельно усталый голос.
- Не спишь?
- Не… что? Какое слово ты сказал? Я забыл, что оно значит, сейчас в словаре посмотрю.
- Мы взяли агента.
- Где вы? - голос Занина мгновенно изменился, словно специальной программой стерли посторонние шумы.
- По 19-му шоссе на восток до автобусной остановки "Лесная". Сразу увидишь наш джип.
- А как я его взял?
- Я тебе сейчас перешлю лог беседы, которую вел с ним твой сотрудник. И завтра к тебе явится с повинной твоя зацепка. По крайней мере, должна. Да… этот тип сопротивлялся при аресте. Немножко.
- Еду, - быстро сказал Занин и визор угас.
Эней сунул руку в карман, потеребил четки. Цумэ хорошо, он курит. Ему есть чем занять руки и рот.
Ощущение было гадостное. Ладно, к делу. Он набрал Антона.
- Привет.
На том конце смачно зевнули. Эней улыбнулся.
- Я тебя из кровати вытащил?
- Не, я прямо за терминалом уснул. Сейчас в кровать пойду. Или не идти?
- Извини, Тоха, - Эней сел на переднее сиденье джипа, подключил к комму бортовой компьютер. - Сейчас я тебе солью небольшую аудиозапись, прослушай ее - это раз. И пробей московский ночной клуб "Морена". Вряд ли найдешь что-то, кроме регистрационных данных, но так, на всякий случай. По максимуму - попробуй узнать, кто хозяева. В тех же чатах посмотри и прочем трындеже. Там еще бои - человеческие, собачьи. Так что в тематических может что-то найтись.
- Есть, - сказал совершенно проснувшийся Антон.
Хорошо быть молодым, подумал Эней, начисто забывший, что ему до 30 еще плыть и плыть. Брассом.
Не прошуршав ни единой травинкой, на дороге появился Цумэ. Аппарировал, не иначе.
- Во-первых, - сказал он, закуривая. - Клиент в обмороке. Во-вторых, капеллан у нас Костя. И в-третьих, спасать эту душонку, по-моему, поздно.
Эней не ответил. Набрал номер Кости.
- Слушаю, шеф, - а вот в голосе Кости ни тени сна - хотя он старается по своей армейской привычке урвать любую минуту.
- Ты подготовил контракт с Александровыми?
- Так точно.
- Поезжай к ним и подпиши. И собирайся на утренний монорельс. Едем в Москву.
* * *
…Если спросить у образованного москвича, что такое нелегальный бордель, то он ответит, что это химера речи - существует в языке, но не встречается в природе. Если спросить то же самое у москвича обыкновенного, то даже те из них, кто не опознает химеру языка, попытайся она загрызть его в темном переулке, согласится, что нелегальный бордель встретить в этой жизни не легче, чем летающего слона. В крупную зеленую клетку. Потому что, во-первых, все, что требуется человеку - от дружеской беседы до снаффа - ему охотно и с удовольствием продаст бордель легальный, а во-вторых, со всем остальным борется не столько полиция, сколько высокие господа. Обычными своими методами.
Обе группы москвичей совершат типичную ошибку. Там где есть спрос, будет и предложение. О да, в нынешние времена не то что почти все, а пожалуй и просто все можно получить с полного согласия партнера… но что если кому-то требуется именно несогласие. Причем настоящее?
…Это была та самая Старая Москва - узкие улицы, путаница переулков со странными названиями, дома в три-пять этажей с не по-современному узкими окнами и толстыми стенами, с двускатными крышами, с парадными и черными лестницами. Вот еще отличие Москвы от Питера, - подумал Игорь. - У нас так и называют лестницы "парадными", даже если это старый блочный дом с единственным выходом. Усмехнулся - давно ли Питер стал "у нас", а квартира на Фонтанке - "дома"? Иногда казалось, что всю жизнь, а иногда…
Переулок носил странное название Щипок, и по одну сторону там стеной стояли эти старинные дома, а по другую шел забор - квадратные столбы выкрашены белым, плиты между ним - желтовато-бежевым, четырехскатные навершия столбов - темно-красным. За забором виднелись деревья и двух- или трехэтажные строения. Забор охватывал целый квартальчик неправильной трапециевидной формы, а внутри находился искомый развлекательный комплекс-клуб "Морена".
Стоянок было две - одна, практически заполненная, внутри, вторая - снаружи. Кен, сидевший за рулем, завел машину на крайнее место внешней стоянки. Хоть и предполагалось, что эту "мазду" придется бросать, но вдруг еще пригодится? Как и положено водителю-телохранителю, Кен вышел первым, обошел машину и открыл Игорю дверь.
Карточка-пропуск с мерцающей зеленой голограммой утверждала, что клиент явился посмотреть на бои без правил. О настоящих намерениях клиента в ней написано не было. Карточку Игорь украл в казино того же клуба. Эней перекроил ее под данные Игоря - работа качеством пониже Енотовской, но чекер съест.
Охрана на входе не нашла в новых гостях ничего странного - молодой человек в очках-хамелеонах и дорогом костюме, с почти белыми, явно осветленными волосами, зачесанными назад и собранными в хвостик, и охранник при нем. У таких людей охранник - скорее признак статуса, чем насущная необходимость. А может, молодой человек занимался бизнесом не менее нелегальным, чем заведение "Морена" - тогда охранник вовсе не лишний… И в самом деле, что нужно добропорядочному молодому бизнесмену на такой, мягко говоря, незаконной затее, как нелицензированные бои без правил? Но ни оружия, ни сколько-нибудь подозрительных металлических предметов у беловолосого молодого человека и его охранника, крупного неторопливого парня, не оказалось.
Внутри, за узорными чугунными воротами, был уютный дворик со старыми вязами и кирпичными дорожками. У самого входа в двухэтажный, под ту же московскую старину отреставрированный дом, росли две стройные елочки. У крыльца уже горели фонари, хотя небо еще не потемнело окончательно.
За тяжелыми дверями из темного дерева находился неярко освещенный холл. Игорь направился было к лестнице, что вела в полуподвальный зал для боев, но вдруг резко остановился. Кен замер у него за плечом. Понял, что Игорь сканирует пространство.
- В бар, - сказал Игорь как бы сам себе, как бы разрешив некоторое внутреннее колебание гурмана, выбирающего, от какого блюда вкусить первым и решившего начать с аперитива…
Так это выглядело со стороны - а на самом деле ему было не по себе. Визу, в зале, горела ярким белым, обжигающе-холодным светом невероятной мощности газосветная трубка. Он "видел" ее отсюда, из холла. Это могло значить только одно - в зале находится старый варк. По счастью, "увидеть" точно также Игоря он вряд ли сможет - данпилы очень плохо "видны", это они не раз проверяли. Но попадаться на глаза такому деятелю… Игорь выругался про себя. Если их засекут, охота будет страшная. Черт же принес "высоких господ" именно сегодня.
- Что случилось? - спросил Кен.
- Тебе в зал нельзя.
Будь тут молодые варки - можно было бы рискнуть: они просто не знают, что такое священник; не понимают природы охватывающего их страха. А вот старики должны помнить. И там, в зале, наверняка старик, который, может статься, и данпила сумеет отличить от просто "надкушенного" человека.
Судя по долетавшему снизу шуму и постепенно сгущающейся смеси азарта, ожидания и страха, бои уже начались. Бар был самый обычный, со стойкой под черное дерево, дюжиной высоких стульев, десятком столиков, барменом за стойкой и зеркальной выставкой бутылок у бармена за спиной. Свет горел только над стойкой да над столиками, мягкий и рассеянный. Играла негромкая музыка - что-то легкое, обработанная до неузнаваемости классика. Антона именно такая музыка вывела бы из себя, он не любил easy-listening, а Игоря почти мгновенно проняло другое.