Всего за 149 руб. Купить полную версию
Ну что ж, спасательный этап закончен. Ему, действительно, изрядно полегчало - хотя рёбра по-прежнему паскудно ныли, и дышать было невыносимо больно; ну, да это надолго, можно пока на эту ноющую боль внимания не обращать, да дышать неглубоко, но почаще. Ему удалось уцелеть под пулей убийцы - теперь же стоило понять, отчего на него объявили вдруг охоту; вроде ж не сезон? Посему мы сейчас отъедем чуток в сторону - и вдумчиво разберемся с нашими дальнейшими действиями. Ибо информации накопилось - вагон и маленькая тележка; вдобавок к этому, за информацию эту ему едва не пришлось только что заплатить собственной жизнью. Стало быть - эта информация того стоит? И вообще - что он в настоящий момент держит у себя в голове? За что пять дней назад был убит Сармат, а полчаса назад - едва не убит он сам?
Что ж, загадок накопилось изрядно; пришло время искать отгадки!
***
- Милейший Вениамин Аркадьевич, я вполне удовлетворён вашей работой. Пока…
- Спиро, что значит - "пока"? Всё идёт так, как вы того хотели: в двенадцати - подчёркиваю, в двенадцати! газетах развёрнута бурная полемика относительно будущего Каспия. Народ копья ломает из-за вашего гребневика; разве этого мало?
- Мало, любезнейший Вениамин Аркадьевич…. Каков общий тираж ваших двенадцати бульварных листков? Не знаете? Зато я знаю - менее ста тысяч экземпляров. Всех вместе! Ладно, надеюсь, вы расширите зону охвата - у вас есть еще целый месяц.
- Месяц?! Вы говорите - месяц?? Кто, как не вы, обещал, что события произойдут не ранее десятого июля? Сейчас на календаре лишь семнадцатое мая! Я вам что, Стаханов?
Парочка спорящих мужчин, с комфортом расположившаяся на открытой террасе кафе "Пловдив", что расположено недалеко от станции метро "Добрынинская" - практически ничем не выделялась среди изрядного количества посетителей этого недорого заведения. Посетители, разместившиеся за окружающими парочку столиками, не обращали на них никакого внимания, и лишь разговор на повышенных тонах привлёк к ним внимательный взор барышни, одиноко скучавшей за соседним столиком - впрочем, внимание на парочку спорщиков барышня обратила исключительно в силу своего охотничьего инстинкта. За несколько секунд оглядев чуть громче обычного разговаривающих мужчин, девица разочарованно опустила глаза: ловить было нечего. Плотный клерк, хоть и одетый в безупречный костюм от "Бриони", был, увы, безнадежно женат (о чём более чем красноречиво говорило кольцо на безымянном пальце правой руки) и, скорее всего, преданно каждый месяц нёс в дом всю зарплату, оставляя себе жалкие гроши на маленькие мужские удовольствия. К тому же его спутник… Собеседник клерка был для девушки не добычей, а, скорее, конкурентом, ибо опытный женский взгляд немедленно определил в существе, одетом в черкизовские "Прадо" и "Дольче и Габбано", особь среднего рода, каковых нынче что-то густо расплодилось в первопрестольной, и которые всё чаще и чаще отнимали у честных девушек их законные трофеи. Барышня напоследок облила презрением подлого гомика, из-под носа уведшего небедного толстячка - и продолжила свою охоту на других азимутах.
- Так вот, драгоценнейший Вениамин Аркадьевич. Сроки нам пришлось немного скорректировать, и ожидаемая сенсация произойдёт где-то в середине июня. Увы, сроки определяю не я. Посему кампанию борьбы против зловредного гребенника вам с коллегами нужно довести до предельного градуса где-то к десятому июня. К пятнадцатому мы обеспечим заборы проб воды и планктона из Каспия в районе станции Ялама и посёлка Хачмаз. В это время вы вместе с вашими коллегами из газет и телевидения должны быть там, чтобы отразить для жаждущих истины читателей весь этот увлекательный процесс. Запомните - как только я вам позвоню и скажу кодовую фразу - "граница" - вы немедленно бросаете всё, сообщаете коллегам, что произошло нечто невероятное - и мчитесь к погранпереходу Тагиркент-Казмаляр - Ханоба. Вас попытаются как-то оттеснить из зоны таможенного контроля - найдите подполковника Тагиева Исмаила Мамед-оглы. Запишите, а лучше запомните - Та-ги-ев. Исмаил Мамедович, или Мамед-оглы. Он всю вашу шайку-лейку - обязательно со съемочной группой! - проведёт к грузовику, который на ваших глазах азербайджанские таможенники вскроют. Остальное - вопрос вашего профессионализма. Запомнили?
- Запомнил, запомнил… Спиро, вы представляете, какие суммы я трачу на то, чтобы люди мотались в этот… Азербайджан? - И франт тут же состроил недовольную гримасу.
Клерк покровительственно улыбнулся и похлопал его по плечу:
- Прелестнейший Вениамин Аркадьевич, но ведь эти суммы выдаю вам я… Мне ли не знать? Не бойтесь, вы свои комиссионные всё равно получите - так что тратьте, не стесняйтесь. Проблема гребневика должна волновать каждого жителя России! Ну, или хотя бы каждого десятого… - И клерк иронично ухмыльнулся.
- Хорошо, я постараюсь всё сделать так, как вы хотите.
- Не постараюсь, дражайший Вениамин Аркадьевич, а сделаю! Только за этот глагол я готов платить деньги!
Франт вздохнул и кивнул головой.
- Ну вот, так-то лучше. Ладно, друг мой, сколько вам надо на те цели, которые я вам обозначил?
Франт что-то посчитал в уме, почесал кончик носа - и сказал решительно:
- Думаю, где-то тысяч сорок-сорок пять…
Клерк кивнул одобрительно.
- Вот таким вы мне нравитесь! Хорошо, встретимся завтра в кафе "Ёлки-палки" на Тверской, я там передам вам деньги. Не смею вас больше задерживать!
Франт тут же встал, и, не прощаясь, скорым шагом покинул террасу. Клерк довольно откинулся на спинку стула, закурил коричневую сигариллу; тут его взгляд упал на давешнюю девицу, продолжающую сиротливо сидеть над скудным ужином из тарелочки салата и пачки сигарет. Клерк чуть заметно улыбнулся, жестом подозвал официанта - и, когда тот мгновенно приблизился, сказал вполголоса:
- Вон той девице, в белой мини-юбке - доставьте от меня бокал мартини. И сообщите ей, что я буду рад видеть её за своим столиком.
Дела Спиро Такмана шли недурно - и он не видел причин, чтобы отказаться от маленького приключения; в конце концов, все расходы по этой девице можно будет отнести на счёт операции "Gift Нorse"8 - которому, как известно, в зубы не заглядывают…
***
Левая рука не действовала, и каждое движение руля доставляло адские боли - но ехать было надо, и Одиссей, сжав зубы, за два часа с грехом пополам доехал до Львова. Сначала он, правда, собирался свернуть куда-нибудь в лес и там чуток придти в себя, а заодно и проанализировать ситуацию - но затем, по зрелом размышлении, пришёл к выводу, что в большом городе ему будет чуток безопаснее; в конце концов, его недоброжелатели, скупив пару-тройку персонажей, связанных с краковецкой таможней и милицией, вряд ли распростёрли свои щупальца еще и на Львов. Дорого и неэффективно.
В столицу Галичины Одиссей въехал, когда уже стемнело; на часах было половина десятого, когда колёса "копейки" коснулись львовской брусчатки. Поскольку он был наслышан о немалых трудностях, которые поджидают автомобилиста на улицах этого древнего города - то решил ехать прямо в центр и там остановится в первой попавшейся гостинице, невзирая на цену. Вряд ли те, кто убил Сармата и пытался убить его, станут искать подозрительного типа в машине с волынскими номерами в фешенебельных отелях галицийской столицы…
Въехав в город по улице Шевченко, Одиссей решил ехать по ней до самого упора, пока местность вокруг не станет по максимуму пафосной - то бишь, до центра; правда, очень скоро он трижды проклял это своё решение: старинная брусчатка, коей были замощены улицы старого Львова, вышибала последние ресурсы из подвески многострадальной "копейки" и жуткими болями отдавалась в груди её водителя. Проклятые хохлы! И ладно бы они хоть ухаживали за этой брусчаткой! Так нет, дорожное полотно было в ужасном состоянии - как, кстати, и здания вдоль этого полотна. Первые этажи домов, сплошь занятые под разные магазинчики, бутики, кофейни и перукарни9, были старательно отремонтированы и ухожены - а выше взору любопытствующего открывались ветхие стены с трещинами, крыши с поблекшей и во многих местах потрескавшейся черепицей; столярка подслеповатых стареньких окон беззвучно вопила о жизненной необходимости замены, фасады уже лет двадцать, как никто не красил; в общем и целом, Одиссей сделал вывод, что украинцы весьма скверно отнеслись к городу, доставшемуся им в наследство от Австро-Венгрии и Польши…
Наконец, жуткая брусчатка закончилась, и улица Городокская (с которой у какого-то кладбища слилась улица Шевченко) привела Одиссея прямо к зданию знаменитого львовского оперного театра - который, при внимательном рассмотрении, никакого отношения к Украине и украинцам, конечно, не имел. Обычное австро-венгерское общественное здание конца девятнадцатого века, чем-то схожее с будапештской Оперой и весьма напоминающее Оперы одесскую и венскую. Если в этом здании и было что-то украинское - то лишь скверно сделанные входные двери и три жовтно-блакитных полотнища, свисающих - ни к селу, ни к городу - между колоннами на втором этаже.
Одиссей повернул налево, на проспект Свободы, и остановился у монументального здания в стиле позднего ампира - гостиницы "Гранд Отель". Хм, тут номер для одинокого путешественника будет стоить никак не меньше сотни баксов! Хотя…. Нет, гостиница Одиссею решительно понравилась, и он однозначно решил тут остановиться - несмотря на тринадцатый номер дома.
С трудом запарковавшись, он, превозмогая жуткие боли, покинул "копейку" и, не спеша, подошёл к входным дверям в надменный и важный "Гранд Отель". Адмирал, стоящий у входа (то бишь, конечно, швейцар; но позументов и золотой канители на нём было не меньше, чем на каком-нибудь румынском или итальянском адмирале) распахнул перед ним дверь - и Одиссей вошёл внутрь гостиницы.