Всего за 149 руб. Купить полную версию
И что дальше? Где искать вдову Олександра Фёдоровича Дроботея? Одиссей почесал затылок. Да-а-а, ситуация…. На таможню съездить? Там ему за такие вопросы ещё, пожалуй, и по шее накостыляют, а то, может, и милицию вызовут - и, кстати, правильно сделают. Зря у Брыля он этот тонкий вопрос не провентилировал - тот бы ему, глядишь, и дал наводку. Ну да, как говорится, все мы задним умом крепки.
Ладно, надо пошукать тут где-нибудь приют - типа пансионата или какой общаги; вряд ли в этом задрипанном городке есть гостиница.
Одиссей остановился у магазинчика с симпатичным названием "У Дмитра", вышел из машины, огляделся.
Метрах в ста впереди обозначилась центральная площадь - ну, или то, что местным жителям её заменяло; народ там тусовался в избытке, можно было бы, не спеша, взять "языка" и с пристрастием его допросить. Да вот только светиться среди скопления автохтонов своим русским языком (выйдя из машины с волынскими номерами) ему что-то не хотелось. В конце концов, городок маленький - о местных "отелях" вполне может быть в курсе и продавщица вот этого милого магазинчика.
Он зашёл в краму "У Дмитра". Продавщица в ней была всего одна - весьма миловидная девица лет двадцати пяти - и Одиссей решил, что на роль информатора она подходит идеально.
- Девушка, дайте, пожалуйста, бутылочку "Немирова" с перцем. - Для того, чтобы завязать разговор, надо было что-то купить - причём совсем не коробку спичек.
- Пожалуйста! - Девица достала из ящика бутылку, и протянула её Одиссею. - Двенадцать гривен.
Сто форинтов против десяти филлеров - на русский она перешла исключительно ради покупателя. Что ж, похвальная толерантность…
Одиссей рассчитался, а затем, покрутив в руках бутылку - чуть растерянно (но тут главное - не переиграть, женщины куда лучшие актрисы, чем мужчины, и любую фальшь чувствуют позвоночником) спросил у девицы:
- Барышня, может, подскажете, где у вас тут гостиница?
Девица улыбнулась.
- Гостиниц у нас тут нет, но за площадью, если проехать прямо, на Ивана Франко, возле почты - есть общежитие. Там можете снять комнату.
- Большое спасибо! - Что ж, это нам и нужно. Одиссей на прощание улыбнулся барышне и, покинув магазинчик, вернулся к своей машине. Ивана Франко так Ивана Франко, нам без разницы - лишь бы найти пристанище…
Общежитие, к которому минут через десять подъехал Одиссей - было довольно обшарпанным трехэтажным зданием постройки годов семидесятых; но, если первый подъезд этого дома выглядел ни разу с момента постройки не отремонтированным - то второй сиял чистотой и свежей краской. Одиссей тут же было направился в сторону благоустроенного подъезда - но, увы, табличка с надписью "общежитие" висела именно у затрапезного входа. Мысленно выругавшись, Одиссей вошёл в крепко воняющий котами подъезд - и тут же наткнулся на забранную узорной решёткой будку вахты, посреди которой монументально возвышалась тётка пудов на десять весом.
- Здравствуйте!
Тётка внимательно осмотрела его с головы до ног - а затем бросила:
- Здоровэньки булы. Шо трэба?
- Комнату у вас можно снять?
Тон тёткиного ответа стал чуть теплее.
- Так. Двадцать гривэнь за сутки. С сусидом.
- А без сусида? - Одиссею вовсе не улыбалась перспектива делить жилище с каким-то неизвестным персонажем.
- Як що биз сусида - тридцать гривэнь.
Хм, терпимо…
- Душ у вас тут есть? Туалет?
- Е, всэ на этажы.
Интересно, а в том крыле, что более благоустроено - может, там есть комнаты поприличнее? Надо спросить у тётки.
- Не подскажете, а в другом подъезде - ну, там где отремонтировано - есть комнаты с душем и туалетом?
Тётка, это было видно по её лицу, слегка обиделась за такое небрежение вверенной ею жилплощадью. И ответила с некоторой долей яду в голосе:
- Цэй подъизд нэ сдаецця! Там мытня своим сотрудныкам знымае. Будэтэ покой браты?
Оп-па! Таможня снимает ту часть общежития для своих сотрудников? Вот это удача! Но тётку огорчать всё же не стоит - тем более, ещё совсем не факт, что вдова Дроботея живёт именно там. Одиссей кивнул:
- Буду. Давайте одиночный номер! - И, заплатив тётке тридцать гривен, тут же направился к выходу, бросив ей: - Я через час где-то вселюсь - надо ещё кое-что сделать в городе.
Что ж, это он удачно зашёл…. Теперь главное - выяснить, проживает ли в общежитии для персонала таможни вдова (увы, именно вдова) павшего на боевом посту старшего инспектора таможенной службы Дроботея Олександра Федоровича - чей труп, по словам пана Брыля, сегодня утром был обнаружен органами правопорядка.
***
Вход в свежеокрашенный подъезд общежития преграждал отставного вида замухрышистый дедок, от старости поросший мхом - который, однако, немедля проявил бдительность при появлении постороннего, то бишь Одиссея.
- До кого? - и тотчас же турникет намертво заблокировался внушительного вида металлическим засовом, управляемым из дедовой будки.
Одиссей про себя улыбнулся. Экие здесь строгости! Не иначе - тоже один из методов борьбы с коррупцией…
- Здоровэньки був, диду! Я до Марии Дроботей. Сашки Дроботея однополчанин. Отчиняй! - Сейчас сразу станет ясно, живёт ли в этом приюте вдова Сармата. Если дед непонимающе уставится на него - значит, нечет. Если же….
Дед отрицательно помотал головой.
- Нэ можу. Вона ныкого нэ запысвала. Тай с чоловиком её… - Есть! Одиссей про себя удовлетворённо вздохнул - чёт! Попадание! Ладно, надо ковать железо, пока горячо.
Он кивнул, нахмурившись.
- Знаю уже. Я с Саней в восемьдесят пятом - восемьдесят седьмом году вместе в одном полку служил, в одной роте. Случайно узнал об этом горе. Да ты не дрейфь, я только с Машкой поговорю - и обратно, может, хоть поддержу её чем…
Дед еще раз отрицательно покачал головой.
- Нэ можу. Мэни вже з мылыцыи звонылы, турбовалы. Щоб никого до Марыи нэ допускав. Як хочь ее убачиты - то тильки з дозволу майора Шкурко.
Хм, однако… Ладно, есть же один проверенный способ. Еще в древнем Риме известный, как Argumentum argentarium. Попробовать?
- Диду, я тут биля входу нашёл сто гривень. То не твои? - и с этими словами Одиссей положил на край дедовой будки бумажку озвученного номинала.
Дед при виде портрета Кобзаря, отпечатанного украинским Гознаком, аж подпрыгнул от неожиданности. Было видно, как мучительно боролись в нём - с одной стороны, алчность, а с другой - верность долгу. Надо сказать, что алчность победила довольно быстро - секунд двадцать поразмышляв, дед молча отодвинул засов, которым до этого лихо заблокировал турникет.
Что ж, теперь - самое важное: поговорить с вдовой. Утешать её всё равно бесполезно - горечь утраты слишком свежа - но по горячим следам хоть какую-нибудь информацию, да, глядишь, и удастся получить. Лишь бы она не впала в истерику!
Тут Одиссей вдруг в растерянности остановился. Вот балда! А где живёт вдова - он так и не узнал! В этом крыле на трёх его этажах как минимум тридцать комнат - что ж, в каждую ломиться? Чёрт его знает, что делать…
Но стоять тоже нельзя. Дед, увидев, что настырный посетитель что-то вдруг затормозил - наверняка проявит подозрительность и, ещё чего доброго, отзовёт свой агреман7; надо двигаться на второй этаж! Там наверняка найдётся кто-нибудь, кто подскажет, где обитает Мария Николаевна Дроботей.
Одиссей поднялся по лестнице - и тут же, на площадке между этажами, столкнулся с дамой в ярко-бирюзовом халате, небрежно завязанный пояс которого позволял сполна насладится лицезрением стройных ножек его обладательницы. К сожалению, Одиссею было не до дамских прелестей - и посему он, отведя глаза от соблазнительной картины, спросил:
- Извините, не подскажете, где Дроботеи живут?
Дама окинула Одиссея долгим взором - и, поджав губки, ответила:
- В двести двенадцатой. Только вы же знаете, что произошло?
Одиссей молча кивнул и, всё же не удержавшись от того, чтобы напоследок ещё разок взглянуть на прелестные ножки незнакомки - поднялся на второй этаж.
Вот и двести двенадцатая комната - вернее, блок из двух комнат; видно, покойный пользовался некоторым влиянием в своей епархии, ежели ему для временного проживания выделили на двоих с супругой целый блок. Ну что ж, как говориться, с Богом…
Одиссей постучал. Затем, не дождавшись ответа - постучал еще раз и несильно толкнул дверь. Она, к его удивлению, оказалась открытой. Хм, однако…
Из малюсенького коридорчика-прихожей две двери вели в комнаты. Одна из них была заперта, вторая же - распахнута настежь. Одиссей заглянул в открытую комнату - и сокрушенно покачал головой.
Посреди комнаты на табуретке сидела женщина в розовом халате, уставив безжизненные глаза в стену. Рядом с ней, на полу, стояла полупустая бутылка "мартеля", еще одна такая бутылка, уже вовсе пустая - лежала под табуреткой. С первого же взгляда Одиссей понял, что ни о каком продуктивном разговоре с безутешной вдовой не может идти и речи - оная вдова находилась в состоянии тяжелого алкогольного опьянения, стеклянный взгляд её глаз говорил об этом много лучше любых экспертиз. Да-а-а, вот тебе, бабушка, и Юрьев день…
Что ж, упрекать вдову за запой было бы крайней степенью бесчеловечности - в пограничной ситуации каждый спасается от горя, как может, дело житейское. Мария свет Николаевна решила избавиться (пусть на короткое время, но всё же…) от тяжелого удара судьбы с помощью французского коньяка - не самый, надо сказать, поганый способ; но в данном случае - крайне неудачный. Попробовать её разговорить? Вряд ли что-нибудь получится, но вдруг…
- Мария, здравствуйте!
А в ответ - тишина, да безжизненный взгляд когда-то красивых, наверное, глаз.