Всего за 149 руб. Купить полную версию
Гончаров, обойдя величественное здание старого собора, покормил голубей на площади, посидел на лавочке в небольшом скверике - и решил, что на сегодня, пожалуй, с него хватит турецких и византийских достопримечательностей. Тем более, что чувство тревоги никак не хотело покидать его, и непонятное беспокойство всё сильнее терзало его душу. Да что за чёрт?! Землетрясение, что ли, произойдет сегодня ночью? Падение метеорита? Или, как это было несколько лет назад, очередной русский танкер въедет в стамбульскую набережную? Подполковник решительно не мог понять, что его весь день беспокоит - и, в последний раз обозрев красоты Святой Софии, он, развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал на север, к заливу.
Запах моря он ощутил за несколько минут до того, как за серыми громадами прибрежных зданий перед ним снова мелькнула синяя полоска залива. Прокатиться по Босфору, что ли? Гончаров улыбнулся; отличная идея! Тем более - в ста шагах была пристань Искелеси, и возле неё, если вдумчиво прислушаться к гомону и разобрать в общем шуме крики зазывал - то можно было запросто найти нужного зазывальщика и попасть на экскурсию по проливу. Решено! Как там, у Ксенофонта, что кричали его гоплиты19, выйдя к побережью моря? "Таласса, таласса!"20? Попробуемся-ка мы на роль одного из участников того анабасиса21, тем более - времени до восьми вечера, когда должен приехать Туфан Сарыгюль, ещё вагон…
Подполковнику повезло. За двадцать миллионов какой-то уже с утра сорвавший голос зазывала предложил ему, на вполне приличном русском языке, двухчасовую экскурсию - включавшую в себя непременный чай и лёгкие закуски на борту симпатичного белого теплохода с верхней открытой палубой. На которой, однако, сидело всего несколько человек - остальная масса экскурсантов набилась в закрытый от ветра салон на первом "этаже" кораблика; декабрь, однако!
Гончарову показалось, что ждали только его - стоило ему переступить борт, как тут же бравые матросы на носу и корме теплохода принялись снимать сходни и подтягивать концы; не прошло и двух минут, как кораблик, выйдя на открытую воду, начал разворачиваться к выходу из залива
Вначале он решил обосноваться на верхней палубе - всё ж человек северный, к холодам привычный. Наверху были просто скамьи, зато обзор с них был - изумительный! Но сразу же после того, как теплоходик вышел из залива в Босфор - поднялся довольно сильный ветер, и подполковник, поёживаясь, вместе с остальными любителями свежего воздуха быстро спустился вниз.
Внизу, на нижней палубе, было тепло и пахло свежей выпечкой - там располагалось нечто вроде кафе, столики, накрытые скатертями, стулья. Экскурсанты, не отрываясь от лицезрения красот Стамбула, пили чай и поглощали всякие турецкие сладости - которых здесь было тьма-тьмущая! Гончаров знаком подозвал мальчика-официанта со смешным подвесным подносом, на котором рядком стояли все те же бардаки (формой напоминающие маленькую вазочку) с горячим яблочным чаем, а ниже лежали всякие пахлавы, лукумы и прочие шербеты. Мальчишка, улыбнувшись, сгрузил перед подполковником чай и тарелочку со сластями - и тут же упорхнул, кормить и поить других клиентов. Однако, подивился Гончаров, и выучка у здешнего обслуживающего персонала!
Тем временем кораблик проплывал под подвесными мостами через Босфор - вначале был один, потом второй. Подполковник прильнул к окну. Солидно! Конструкция потрясающая - изящная и мощная одновременно; издалека мост казался ему легким и невесомым, даже призрачным - а вблизи, проплывая под ним, он смог рассмотреть мощнейшие опоры и стальные тросы толщиной не меньше метра. Да-а-а, конструкция весьма внушительная, чувствуется рука мастера. Кто строил эти мосты? Мост Ататюрка, если ему не изменяет память, построен был где-то в начале шестидесятых немцами и англичанами, а мост султана Мехмета Фатиха, поновее, строили японцы, где-то в восьмидесятых…
Кораблик прошёлся вдоль европейского берега, затем, далеко на севере, на траверзе унылых городских окраин - развернулся и прошел вдоль берега азиатского, а затем пересек пролив и причалил к пристани Бешикташ, рядом с дворцом Долмабахче, свидетелем крушения Османской империи…
Гончаров покинул борт гостеприимного теплохода и решил, что пришло время пообедать - ибо чай и сладости, как это знает каждый мужчина, настоящей едой считаться решительно не могут.
Декабрьский ветерок с моря кусался изрядно! Вроде и мороза нет, температура плюсовая - а студеная влажность пробирала насквозь. Бр-р-р! Подполковник скорым шагом прошагал мимо огромных витрин, где на льду была выложена рыба всех сортов, пород и размеров, осьминоги, крабы, раки, креветки, кальмары - и решительно вошёл в ресторанчик "Галателия", известный ему ещё с прошлого века (в девяносто шестом ему пришлось отсиживаться три месяца в Турции, и за это время ему, на пару с ныне покойным Мишей Тамбовцевым, удалось посетить немало здешних точек общепита - в том числе и эту). В этом рыбном ресторанчике он, пожалуй, и даст волю своим гастрономическим пристрастиям!
Внутри ресторана было малолюдно - как понимал Гончаров, не сезон. Интерьер этой точки общепита был, по его мнению, достаточно колоритен, и, учитывая погодные условия на улице - весьма заслуживал поощрения. Нет, привлекали подполковника отнюдь не украшения на стенах; то, что на повсюду в этом ресторанчике были развешаны вырезанные из дерева рыбины, крабы, раки, а к потолку были подвешены связки настоящей рыбы, засушенной специально - было понятно и объяснимо (в ресторанчике готовились кушанья из рыбы и морепродуктов) и особых восторгов у него не вызывало. Вид из окна, у которого устроился подполковник, тоже, конечно, был весьма выигрышный - на гавань, куда "заходят большие корабли из океана", как пелось в известной песенке его шпанистой юности; но вид на гавань в портовом городе - дело обычное. На самом деле, не рыбный антураж и не вид из окна были главным в этой корчме - главным было то, что прямо в центре зала, самыми настоящими дровами, топилась самая настоящая печь, этакий симбиоз камина и буржуйки, и пламя было отлично видно от любого столика. В этом ресторанчике было живое тепло! Горящий огонь, как известно, завораживает - и подполковник, глядя на пляшущие язычки пламени, не сразу заметил официанта, бесшумно выросшего у его столика, и что-то произнесшего по-английски. И лишь повторный вопрос официанта, произнесенный значительно громче, оторвал Гончарова от созерцательности.
Что мистер желает на обед? Мистер желает хорошо поесть - салат, рыбные закуски, жареного морского окуня. Какого веса должен быть окунь и не желает ли клиент выбрать рыбу сам? Нет, клиент не желает тащиться на улицу и тыкать пальцем в понравившуюся рыбу, клиент доверяет официанту; окунь пусть будет килограмма на полтора, не меньше! Официант кивнул, записал заказ, поклонился и тут же растворился в кухонных закутках - но лишь для того, чтобы другой официант, материализовавшись из воздуха, поставил перед Гончаровым бутылку минеральной воды и плетенку со свежайшим, ещё горячим хлебом, который, судя по запаху, был только что вынут из печи.
Что всегда нравилось подполковнику в стамбульских ресторанах - вышколенность персонала и размеры порций. Турки не экономили на ерунде, типа хлеба, минералки или салатов; вот и сейчас на его столе бесшумно появилось блюдо салата размером примерно с тазик. Что характерно, в декабре - свежие огурцы, помидоры, морковь, китайская капуста, редис; заправить салат клиенту предоставлялось самостоятельно, для чего рядом с блюдом с салатом тут же появились фигурные склянки с оливковым маслом, бальзамическим уксусом и какими-то приправами.
Гончаров не успел одолеть салат - как к столу была доставлена широкая лоханка с разного рода рыбными закусками; здесь была мелкая рыба, обжаренная до хрустящей корочки, колечки кальмаров, запеченные каракатицы, креветки трех сортов, зелень - в общем, праздник желудка. Покойный Таманец тоже, помнится, любил здесь навернуть рыбных деликатесов, свежих, без этого, характерного для замороженных полуфабрикатов, что продаются ныне в новомодных московских супермаркетах, "рыбного" запаха. Да-а-а, вот уже скоро будет пять лет, как нет Мишани…. Гончаров вздохнул. Уходят друзья…. Скоро и ему придет время собираться в путь - на ТУ сторону; и самое обидное - до самого последнего мгновения не будешь знать точного срока ухода! Впрочем, ему на прожитую жизнь обижаться не след; сделал всё, что мог, а что не смог - ну что ж, стало быть, такая у него была судьба…
Да что за чертовщина лезет ему в голову! Гончаров провел рукой по лицу; он что, умирать уже собрался? Врёшь, не возьмёшь! Сейчас, когда он опять в седле, когда от него зависит операция стратегического масштаба - и вдруг мысли о смерти? Отставить! Вот перед ним блюдо с изумительными закусками - и будет он последним дураком, если позволит хоть чему-то здесь уцелеть! И подполковник принялся за еду.
Отлично! Мелкие анчоусы пролетали один за другим, запечённые кальмары и каракатицы хрустко крошились во рту, нежная, тающая мякоть мяса креветок дарила немыслимое гастрономическое наслаждение. Да, свежие морепродукты - это сила!
В это время в ресторанчик зашло несколько посетителей - как понял Гончаров по их экипировке, это были музыканты; свои инструменты - скрипку, аккордеон, лиру - парни держали расчехленными, судя по всему, они собирались немного поиграть для посетителей. Окинув взглядом ресторан, старший из них тяжело вздохнул - посетителей, кроме подполковника, не было - и махнул было своим орлам на выход. Гончаров протестующе поднял руку, и, когда музыканты выжидательно остановились - спросил:
- Русче музик билиёрмысыныз?22- надеясь, что мастера скрипки и аккордеона смогут сыграть ему что-нибудь бодрящее, духоподъемное, типа марша Будённого.
Музыканты, как по команде, закивали головами. Старший почесал затылок.
- Дюнайские валны? Олабилир23…