Вундер надулся.
- Какая мне радость играть по радио? Я так не буду знать, о чем ты думаешь. - Ах, вот оно что! Я так и подозревала. Может, мне и удастся разок выиграть. Нет, только без нытья - или я отберу у тебя логарифмическую линейку на целую неделю.
Ребенок подумал, пожал плечами и мигом успокоился.
- Как ты думаешь, - спросила Хейзел сына, - он в самом деле умеет читать мысли?
Отец посмотрел на своего младшего.
- Боюсь об этом и думать. - Он вздохнул. - И почему я не родился в нормальной, хорошей, тупой семье? Это ты виновата, Хейзел.
- Ничего, Роджер. - Мать потрепала сына по руке. - С тобой мы как раз выходим на средние показатели.
- Ухх! Дай-ка мне пленку. Лучше отправлю ее сейчас, а то потом духу не хватит.
Хейзел принесла катушку, и мистер Стоун набрал по телефону код Нью-Йорка и комбинацию скоростной передачи. Вставляя катушку в гнездо, он сказал: - Зря я это делаю. Мало тебе было Властелина Галактики, Хейзел, так ты еще нарушила весь сюжет - поубивала четырех центральных персонажей. Хейзел следила за катушкой, которая начала разматываться. - Ты не волнуйся, у меня все продумано. Вот увидишь.
- То есть как? Ты что, собираешься сочинять и другие серии? Очень хочется поймать тебя на слове и заставить расхлебывать свою же кашу - я ею сыт по горло, а тебе так и надо. Властелин Галактики, надо же!
Хейзел продолжала следить за пленкой. В режиме скоростной передачи тридцатиминутная катушка перемоталась за тридцать секунд и со щелчком выскочила из гнезда. Хейзел вздохнула с облегчением. Теперь серия или в Нью-Йорке, или ждет на автоматической телефонной станции Луна-Сити, когда освободится линия Луна - Земля. В любом случае ее уже не вернешь, как сказанное слово.
- Само собой, я напишу еще несколько серий, - сказала она сыну. - А точнее семь.
- Почему семь?
- А ты не догадался, зачем я их убиваю? Семь серий до конца квартала и новый срок для представления сценария. Только на этот раз они твой сценарий не возьмут, поскольку никого из героев не останется в живых и вся история на этом кончится. Я снимаю тебя с крючка, сынок.
- Что? Хейзел, ты не сделаешь этого. Приключенческие сериалы никогда не кончаются.
- В твоем контракте это указано?
- Нет, но…
- Ты все время ноешь, что жаждешь зарезать эту курицу, несущую золотые яйца. У тебя самого никогда не хватило бы мужества это сделать, и твоя любящая мать пришла тебе на помощь. Ты снова свободен, Роджер. Но… - Лицо Роджера прояснилось. - Наверно, ты права. Хотя я предпочел бы совершить самоубийство, даже литературное, по-своему и в нужное мне время. Мм… слушай, Хейзел, а когда ты планируешь убить Джона Стерлинга? Его-то? О, наш герой, естественно, продержится до последней серии. Он и Властелин Галактики прикончат друг друга в самом конце. Медленная музыка.
- Да. Да, конечно. Так и надо. Но не делай этого.
- Почему?
- Потому что я сам желаю написать эту сцену. Я возненавидел этого сладкоречивого Галахада с тех самых пор, как придумал его. Я никому не уступлю удовольствия убить его - он мой!
- Извольте, сэр, - поклонилась Хейзел. Мистер Стоун просиял и перебросил сумку через плечо.
- А теперь пошли смотреть корабли!
- Джеронимо!
Все четверо вышли из дому и ступили на бегущую дорожку, ведущую к лифту-шлюзу для подъема на поверхность. Поллукс спросил:
- Хейзел, что значит "джеронимо"?
- На языке древних друидов это значит "пора выметаться, да поживее". Вот и шевелись.
Глава 3
РЫНОК ПОДЕРЖАННЫХ КОРАБЛЕЙ
В гардеробной у Восточного шлюза все надели скафандры. Хейзел, как обычно, сняла с пояса пистолет и повесила на пояс скафандра. Больше ни у кого оружия не было - теперь в Луна-Сити никто не носил оружия, кроме гражданской гвардии, военной полиции да нескольких старожилов вроде Хейзел. Кастор сказал:
- Хейзел, ну зачем он тебе?
- Защищать свои права. А глядишь, и гремучая змея попадется.
- Гремучая змея? На Луне? Ну, Хейэел!
- Вот тебе и "Хейзел". Змеи, бывает, ходят на задних лапах, а не только пресмыкаются во прахе. Помнишь, как Белый Рыцарь объяснял Алисе, зачем он держит на коне мышеловку?
- Неточно.
- Перечитай, когда вернемся, темнота. Помоги-ка мне со шлемом.
Разговор прервался, поскольку на связь вышел Вундер и настоятельно предложил начать игру. Кастор видел, как Хейзел шевелит губами за стеклом, а надев свой шлем, услышал по радио, как они спорят, кто в последний раз играл белыми. Хейзел пришлось сосредоточиться - Вундер, сидя у доски, торопил ее с ходами, а ей нужно было все время представлять себе доску. У шлюза им пришлось пропустить группу туристов, только что прибывших с Земли утренним челноком. Одна женщина уставилась на них и сказала своей спутнице:
- Тельма, смотри - у того маленького пистолет.
- Тише, - одернула ее другая, - это невежливо. Интересно, где здесь сувениры? Надо купить черепашку, я обещала Герберту.
Хейзел устремила на них свирепый взгляд, но мистер Стоун взял ее за руку и втянул в опустевший шлюз. Хейзел продолжала кипеть.
- "Земноводные"! Сувениры им! Черепашку!
- Хейзел, у тебя давление повысится, - заметил сын.
- У тебя бы не повысилось. - Она внезапно усмехнулась. - Надо было ее попугать, вот так. - Хейзел молниеносным движением выхватила пистолет, открыла его магазин, вынула оттуда конфетку от кашля и сунула в клапан своего шлема. Посасывая ее, Хейзел продолжала:
- Так или иначе, сынок, а это решает дело. Ты, может, еще не определился, а я - да. Луна скоро станет такой же, как все прочие муравейники. Я хочу найти себе жизненное пространство где-нибудь за четверть биллиона миль отсюда.
- А как же твоя пенсия?
- Да провались она. Я и без нее неплохо жила. - Хейзел, как и все оставшиеся в живых отцы (и матери) лунной колонии, получала пожизненную пенсию от благодарного города. Она могла получать ее еще долгие годы, несмотря на возраст - средняя продолжительность жизни на Луне, в биологически благоприятных условиях низкого тяготения, еще не была установлена. Гериатрическая клиника Луна-Сити регулярно повышала ее предел. - Ну, а ты? - продолжала Хейзел. - Хочешь остаться тут, как сардина в банке? Не упусти свой шанс, сынок, пока опять не загнали в контору. Ферзь е-пять, Лоуэлл.
- Посмотрим. Давление понижается, надо выходить.
Кастор и Поллукс мудро воздержались от участия в дискуссии обстановка понемногу прояснялась.
Государственный склад и склад венгра-банкрота, как и заведение Дэна, находились, естественно, вблизи космопорта. У стоянки венгра висела старая выцветшая вывеска: "Покупайте! Покупайте!! Покупайте!!! Предприятие ликвидируется!".
Но покупать там было нечего - мистер Стоун понял это через десять минут, а Хейзел через пять. На государственном складе стояли в основном роботизированные грузовые суда без жилых помещений - одноразовые корабли, нечто вроде межпланетной тары. Было там еще устаревшее военное снаряжение для разных специфических целей. В конце концов Стоуны вновь пришли к Экизяну.
Поллукс сразу направился к тому кораблю, который они с братом присмотрели. Отец позвал его:
- Пол, ты куда?
- А разве ты не хочешь посмотреть наш корабль?
- Ваш корабль? Ты все еще носишься с мыслью, что я вам, кандидаты в исправительную колонию, позволю купить этот "детройтер-VII"?
- Тогда зачем мы сюда пришли?
- Смотреть корабли. Но "детройтер-VII" меня не интересует.
- Послушай, папа, - сказал Поллукс, - нам ведь не нужен ракетоплан. Нам нужен… - Тут Кастор выключил микрофон на скафандре у Поллукса и продолжал сам:
- А что тебя интересует, папа? Мы с Полом тут почти всю рухлядь пересмотрели.
- Ничего особенного. Солидное семейное судно. Пошли посмотрим вон ту "кукушку".
- Ты, кажется, говорил, что "кукушки" жрут много топлива, Роджер? спросила Хейзел.
- Верно, зато они комфортабельнее. Нельзя же получить сразу все.
- Почему же? Поллукс снова включил свое радио:
- Папа, нам не нужен спортивный корабль. Там нет грузового отсека.
Кастор снова нажал выключатель у брата на поясе, и тот умолк. - О грузе забудь, - ответил мистер Стоун. - С вас бы сняли последнюю рубашку, если бы вы вздумали тягаться с зубастыми торговцами, что орудуют в Системе. Я ищу корабль, на котором можно путешествовать всей семьей, а не грузовое судно.
Поллукс замолчал, и все направились к "кукушке". Мистер Стоун махнул всем рукой и полез вверх по лестнице. Хейзел при подъеме помогала себе и руками, и ногами и ненамного отстала от своих потомков. На корабле она сразу прошла в люк машинного отделения, остальные отправились осматривать рубку и жилое помещение, объединенные в одном отсеке. В верхнем, носовом, конце находился пульт управления с лежаками для пилота и второго пилота. В нижнем, кормовом, стояли два противоперегрузочных лежака для пассажиров. Положение лежаков можно было менять - корабль в полете мог переворачиваться и вращаться, создавая искусственную тяжесть по принципу центрифуги. В этом случае передняя часть, которая при полете на двигателе была "верхом", становилась "низом".
Поллукс смотрел на все это устройство неодобрительно: корабль, оборудованный для того, чтобы ублажать деликатные желудки "земноводных", вызывал у него отвращение. Неудивительно, что "кукушки" жрут столько горючего!
Но его отец был другого мнения. Он блаженно раскинулся в пилотском кресле, положив руки на пульт.
- Эта крошка нам бы подошла, - сказал он, - лишь бы цена была сходная.
- Я думал, ты для всей семьи подбираешь корабль, папа, - сказал Кастор.
- Ну да.