Донесением лейтенанта командование осталось недовольно. Не испытал удовлетворения и сам лейтенант. Он почувствовал, что задета его личная честь, что он потерял лицо. Это ощущение только усилилось, когда непосредственный начальник сказал ему:
- Вы, офицер армии Небесного Императора, допустили, чтобы вас унизили в присутствии людей низшей расы. Что вы можете сказать в свое оправдание?
- Прошу простить меня, мой господин.
- Дело не во мне. Вы должны держать ответ перед своими предками.
- Я понял, мой господин!
- Он протянул руку к короткой сабле, висевшей у него на боку.
- Не спешите с этим - я хочу, чтобы вы сами все рассказали Кулаку Императора.
Кулак Императора - военный губернатор округа, на территории которого находились и Денвер, и Цитадель, выслушал рассказ лейтенанта так же неласково.
- Как вас угораздило вторгнуться в их святыню? Эти люди - как дети, они легко возбудимы. Ваши действия могут привести к гибели многих более достойных, чем вы. А нам придется опять истребить множество рабов, чтобы их проучить.
- Я совершил ошибку, мой господин.
- Несомненно. Можете идти. Лейтенант вышел, чтобы в самое ближайшее время отправиться в путь, - но не к семье, а к прародителям.
Кулак Императора повернулся к своему адъютанту.
- Служители этого культа, вероятно, обратятся к нам с жалобой.
Позаботьтесь о том, чтобы умиротворить их, и заверьте, что их богам ничто не грозит. Запишите все данные об этой секте и отдайте распоряжение ее не трогать. - Он вздохнул. - Ох, как мне надоели эти дикари с их лжебогами!
Но иначе нельзя: боги, которым поклоняются рабы, и их служители всегда выступают на стороне господ. Это закон природы.
- Воистину так, мой господин!
Ардмор очень обрадовался, когда Томас благополучно вернулся в Цитадель.
Как бы ни был он уверен, что Джефф способен выпутаться из самого трудного положения, как бы ни убеждал его Кэлхун, что защитный экран, если правильно с ним обращаться, может предохранить от любого оружия, какое только есть в распоряжении паназиатов, - Ардмор немало поволновался, пока Томас ходил подавать жалобу властям. В конце концов, паназиаты не поощряют местные религии, - они их только терпят.
- Добро пожаловать домой, приятель! - воскликнул он, хлопнув Томаса по спине. - Рад снова видеть вашу противную физиономию. Ну как?
Рассказывайте.
- Дайте мне сначала скинуть эту проклятую мантию. Сигарета есть? Вот чем плохо быть святым - они не курят.
- Есть, конечно. Вот, держите. Что-нибудь ели?
- Нет, и уже давно.
Ардмор снял трубку и позвонил на кухню.
- Алекс, принесите каких-нибудь деликатесов для лейтенанта Томаса! И скажите всем - они могут услышать, что он будет рассказывать, если заглянут ко мне в кабинет.
- Спросите, нет ли у него авокадо. Давно не ел экзотических фруктов. Переговорив с Хау, Ардмор сообщил:
- Говорит, что авокадо у него в морозильнике, но он сейчас разморозит парочку. Теперь рассказывайте. Что сказала Волку Красная Шапочка?
- Знаете, вы можете не поверить, командир, но все прошли на удивление гладко. Я добрался до города, подошел к первому же азиату-полицейскому, который попался навстречу, сошел с тротуара и благословил его - посох в левой руке, правая над головой. Никаких там смиренных поз, сложенных рук и склоненных голов! Потом я говорю: "Да пребудет с тобой мир! Пусть повелитель проводит своего слугу к наместнику Небесного Императора!" По-моему, он был не силен в английском и позвал на помощь еще одного плоскомордого. Этот по-английски немного понимал, и я еще раз сказал то же самое. Они пощебетали что-то между собой нараспев, а потом отвели меня во дворец к Кулаку Императора. Так и шли, вроде торжественной процессии - они по бокам, а я в середине и немного впереди.
- Это вы хорошо придумали, - одобрил Ардмор.
- Мне тоже так показалось. В общем, привели они меня туда, и я рассказал всю историю какому-то мелкому чиновнику. Результат был потрясающий: меня тут же повели к самому Кулаку.
- Ну да?
- Погодите, это еще не все. Я, правда, немного струхнул, но сказал себе: "Джефф, приятель, если покажешь им, что боишься, тебе отсюда живым не уйти". Я знаю, что перед чиновником такого ранга белому человеку полагается пасть на колени, но я этого делать не стал, а благословил его стоя в точности так же, как тех двоих. И это мне сошло с рук! Он посмотрел на меня и сказал: "Благодарю тебя за благословение, святой человек. Ты можешь подойти". Между прочим, прекрасно говорит по-английски. Ну, я довольно подробно рассказал ему, что тут у нас случилось, - официальную версию, конечно, - и он начал меня расспрашивать.
- О чем?
- Сначала спросил, признает ли моя религия власть Императора. Я заверил, что признает, что наши последователи обязаны подчиняться светским властям во всех светских делах, но что поклоняться наша вера велит только истинным богам и так, как мы привыкли. Потом я пустился в теологические рассуждения. Сказал, что все люди поклоняются единому Богу, но у него тысяча ипостасей. В своей небесной мудрости Бог представляется разным народам в разных ипостасях, потому что не подобьет слугам и повелителям поклоняться ему одинаково. Поэтому шесть его ипостасей - Мотаа, Шаам, Менс, Тамар, Бармак и Дис - отведены для белых людей, так же как Небесный Император та его ипостась, которой поклоняется раса повелителей.
- Ну и как он к этому отнесся?
- Кажется, решил, что это довольно удобное учение - для рабов. Он спросил, чем еще занимается наша церковь, кроме богослужений, и я сказал, что наше главное стремление - помогать бедным и больным. Это ему, по-моему, понравилось. Похоже, что раздача пособий на бедность доставляет нашим добрым повелителям порядочные хлопоты.
- Пособий? А разве они раздают какие-нибудь пособия?
- Ну, не совсем пособия. Но когда сгоняешь пленных в концлагерь, их нужно чем-то кормить. Экономика почти совсем разрушена, и наладить ее они еще не успели. Я думаю, они будут только приветствовать движение, которое хоть немного облегчит им заботу о пропитании рабов. - Хм-м-м… Ну и что дальше?
- Ничего особенного. Я заверил его, что наша вера запрещает нам, духовным пастырям, заниматься политикой, а он сказал, что нас трогать больше не будут, и отпустил меня. Я еще раз его благословил, повернулся и пошел восвояси.
- Похоже, тебе удалось его умаслить, - сказал Ардмор.
- Не знаю, командир. Этот старый прохвост умен, как Макиавелли.
Впрочем, нет, никакой он не прохвост, он настоящий государственный деятель.
Должен сказать, что он произвел на меня большое впечатление. Паназиаты вовсе не такие дураки - все-таки они завоевали и удерживают полмира, это сотни миллионов людей. Если они терпят местные религии, значит, считают, что это правильная политика. И пусть считают, нам только на руку, что у них такие умные и опытные чиновники.
- Вы, конечно, правы, мы, безусловно, не должны их недооценивать.
- Но я еще не кончил. Когда я выходил из дворца, меня опять взяли под караул два солдата и так от меня и не отходили. Я шел и шел себе, не обращая на них внимания. Идем мы мимо центрального рынка, а там стоят в очередях несколько сотен белых - пытаются купить какой-нибудь еды по своим продовольственным карточкам. И тут мне пришло в голову: дай-ка проверю, так ли уж я неприкосновенен. Я остановился, забрался на ящик и принялся говорить проповедь.
Ардмор присвистнул.
- Господи, Джефф, вы не должны были так рисковать!
- Но ведь надо было это выяснить, майор. К тому же я был почти уверен, что в самом худшем случае они меня только остановят, и все.
- Ну, пожалуй. Так или иначе, нам все равно приходится рисковать, тут ничего не поделаешь. Вполне может оказаться, что храбрость - самая лучшая политика. Простите, я вас перебил. И что было дальше?
- Сначала мои конвоиры обалдели от неожиданности и не знали, что делать. Я продолжал, а сам время от времени на них поглядывал. Скоро к ним подошел еще один, видимо, старший по званию, они посовещались, и он куда-то ушел. Минут через пять снова появился, встал и смотрит, как я разглагольствую. Я решил, что он ходил звонить куда следует и ему велели меня не трогать.
- А как реагировали люди?
- По-моему, больше всего их поразило то, что белый человек у всех на глазах нарушает установленные правила и это ему сходит с рук. Много говорить я не стал, а только твердил, что "грядет Учитель", и всячески разукрашивал эту тему разными красивыми словами. Говорил, что они должны быть паиньками и не бояться, ибо Учитель грядет, чтобы накормить голодных, исцелить больных и утешить страждущих.
- Хм-м-м… Значит, вы надавали обещаний, и нам теперь придется их выполнять.
- Я как раз к этому подхожу, командир. Мне кажется, мы должны срочно открыть в Денвере свой филиал.
- У нас слишком мало людей, чтобы открывать филиалы.
- Разве? Не хотел бы с вами спорить, только я не представляю себе, как мы сможем навербовать себе последователей, если не отправимся к ним сами.
Сейчас они вполне к этому готовы: будьте уверены, что каждый белый человек в Денвере уже слышал про старика с нимбом - не забудьте про нимб, командир! - который говорил проповедь на рынке, и азиаты его не трогали. Да они будут сбегаться к нам толпами!
- Может быть, вы и правы.