Когда он поднялся, перед ним стояла девушка в просторной одежде и босая. Хоть на лице ее не было и тени косметики, а выцветшей сарафан из грубой ткани похож на мешок, она казалась красавицей, и перепутанные ветром русые волосы удачно сочетались с зеленоватыми глазами. Только взгляд совсем неестественный - внимательный и добрый. Кто же теперь так смотрит, стоя в очереди, толкаясь в автобусе или принимая дома гостей?
- Здравствуйте, - сказала она чисто и выразительно.
- Здравствуйте, - буркнул Транзисторов. С девушкой этой он нигде не встречался, а она поздоровалась, значит, в самом деле, он в прошлом. Он деловито подхватил чемодан и чехол со спиннингом. - До города далеко?
- Верст двести будет, - незнакомка застенчиво улыбнулась.
"Смотри-ка, стеснительная, - отметил Транзисторов. - Может, глупая? Бывают такие люди - им палец покажи…"
- А сама ты откуда? - спросил он.
- Из Малой Щедрухи.
Каких только названий не придумают деревням большим и маленьким.
- Щедруха, - задумчиво пробормотал Пол, вспоминая историю края. - Большая Щедруха - ныне совхоз "Космический", а Малая - это где сейчас Новопромышленный район?
- О чем бы, барин? - опустила глаза красавица.
- Барин, - хмыкнул Транзисторов. - Какой я тебе барин? У вас и крепостное право еще не отменили?
- Домой мне пора, - девушка отвернулась. - Грех не почитать родителей, - она легко шагнула, будто вспорхнула, и скрылась за развесистой березой…
Транзисторов скис. Что хорошего в прошлом? Нравы здесь дикие. В бога верят. Попробуй объяснить неграмотным, что такое машина времени. Испортишь весь отпуск… И все же он пошел вслед за незнакомкой - вернуться никогда не поздно. Будет полезно подышать лесным воздухом, флору и фауну изучить…
Деревенька раскинулась на пологом склоне холма. Приземистые домики теснили к лощине. Где-то в узеньких улочках, затерянных в заборах, беззлобно лаяла собака, словно считала вслух. С поля за околицей, где паслись два неприкаянных теленка, прилетел терпкий запах свежескошенной травы. Лето, видимо, стояло сухое, и дорога, иссеченная телегами, словно во сне, баюкала мелкую пыль. Еще в низине покоились зловонные останки иссохшего озера или болота, там плавали гордые гуси и валялись свиньи. К Транзисторову вернулось настроение: все-таки богатая русская природа и есть своеобразная красота в сельской жизни.
У крайнего дома Транзисторову встретился старик с лопатой и, сверкнув любопытными глазками, громко поздоровался. Транзисторов сдержанно кивнул в ответ - что ему нужно? Но старик улыбнулся и больше ничего не сказал. Поздоровавшись, Транзисторова обогнал верховой на невзнузданной лошади. От ближайшего забора прилетел женский возглас:
- Здравствуйте!
Транзисторов шел через деревню, и с ним здоровались угрюмые бородатые старики и старухи, лузгавшие семечки, занятые по хозяйству женщины и чумазые дети. Всюду его встречали живые, внимательные глаза, любопытство переходило в смущение, казалось, деревня заселена чудаками, у которых основное занятие - здороваться с первыми встречными. По спине Транзисторова пополз холодок: в прошлом году он в Сочи отдыхать приезжал - и то так не встречали. Что-то испортилось в Щедрухе. Мало ли кто куда ездит - разве с ним все здороваться должны? Сбитый с толку, Транзисторов свернул в огороды и под лай окрестных собак, точно под оркестр, забрел в чей-то двор. Навстречу ему вышел худощавый мужик без рубашки и босиком.
- Куда путь держишь, добрый человек?
- Комнату бы снять, - выдавил Транзисторов.
- На постой, стало быть, - уточнил мужик. - На постой заходи. Места хватит - не обидим. Издалека?
- В отпуск я приехал, - сообщил Транзисторов.
Мужик, соображая, почесал небритую щеку и вдруг закричал так громко, что собаки снова подняли лай:
- Степанида, готовь ужин, барин молодой к нам пожаловали!
- Никакой я не барин! - твердо сказал Транзисторов, чтобы положить конец недоразумениям.
- А говорил, в отпуск…
- В отпуск, - настойчиво повторил Транзисторов, - производственный.
- Точно, издалека, - сам с собой согласился мужик, прошлепал по узкому дощатому настилу к летней кухне и крикнул в дверь уже не так громко. - Степанида, странный человек к нам пожаловал, готовь ужин.
- Почему же странный? - опешил Транзисторов.
Мужик посмотрел на него оценивающе, тряхнул космами грязных голос, приглашая за собой, и побрел мимо кучи сломанных колес в дом.
В комнате летали мухи, в открытое окно жгло вечернее солнце. Расположившийся на лавке черноглазый мальчуган лет семи, завидев постороннего, резко собрал баклуши и выбежал из прихожей в смежную комнату.
- Тебя как зовут-то? - спросил мужик, указывая место на лавке за столом.
- Пол.
- Аполлинарий, стало быть. А по батюшке?
- Лампьевич.
- Евлапьевич, - удовлетворенно кивнул мужик. - А меня Евдокимом зовут. Евдоким Фролов Покатилов. Слыхал, может? Колеса-то мои по всей округе. Колеса чиню… А ты чего работаешь?
- Химик я.
- Ученый, стало быть.
- Ученый не ученый, - уклончиво ответил Транзисторов.
- То-то я гляжу сукно… - Евдоким протянул руку и пощупал пиджак на Транзисторове. - Немецкий?
- Импортный, - подтвердил Пол Лампьевич.
Сверкая счастливыми глазками, Степанида поставила на стол чугунок с картошкой. В ней зарилось столько душевной теплоты, Транзисторов почувствовал себя раскованно, свободно, как дома. Он облокотился на подоконник и вздохнул:
- Хорошо у вас тут, красиво.
- Красиво, - согласился Покатилов. - Извиняюсь, сундучок у вас тоже не наш?
- Чемодан наш, - небрежно проговорил Транзисторов.
- Петербургский?
- Нет, - местная фабрика, - Транзисторов нахмурился. - Фамилия ваша не идет из головы. Покатилов. Кажется, ваш внук или правнук будет у нас известным поэтом.
- Так ты к нам из будущего, - уловил суть Евдоким.
Поздно было Транзисторову сожалеть о том.
- Из будущего.
- Так бы сразу и говорил, - уважительно запыхтел Евдоким Фролович. - Фабрики, говоришь. Машины диковинные… Технический прогресс. На Луну, верно, летаете?
- Летаем! - Транзисторов обрадовался, что его понимают - понятливый народ!
- А мы вот тут все по старинке… сено косим, коров пасем…
- Мы тоже сено косим, - откликнулся Транзисторов. - Но главное, у нас царя нету.
Евдоким Фролович полез в карман за махоркой:
- Господ много?
- И господ нету. Демократия.
Вошла Степанида и принесла горшок квашеной капусты с морковкой и чесноком.
- Слышь, Степанида, - Евдоким нежно обхватил жену за плечи, - к нам человек из будущего. У них там бар нету!
- Бар нету? - встревожилась Степанида. - Как же так? А кто же придет и рассудит?
- Дура! - разгневался Евдоким и достал из-под стола бутыль с самогоном.
- Барин, он что? Ему только плати. Я вот борова выращивал, старался, жирный такой боров вышел - а он забрал. За аренду. Сволочь он, барин. - Евдоким посидел задумчиво и твердо добавил: - Все баре сволочи.
Степанида вздохнула и снова куда-то пошла.
- Да, будущее - это интересно, - мечтательно продолжал Евдоким. - Должно быть, хорошо там, в будущем. Ой, как хорошо! Оно и понятно, будущее - оно же прогресс, оно же всегда лучше, чем сегодня, - выдрав лист из старой книжки без корочек, Евдоким свернул цигарку и закурил.
Транзисторов вяло смотрел в окно, как Степанида щипала лук на грядке.
- А говорили, крестьяне от зари до зари на поле, - вспомнил Пол Лампьевич.
- Так ведь сенокос, - запыхтел Евдоким. - А день субботний, банный день - святое дело. Вот только Петр придет… А у тебя, Аполлинарий, чай, друзей нету? Что один к нам прибыл?
- Есть у меня друг Кент…
- Иннокентий?
- Да, учились мы вместе. Но его в отпуск не пустили.
- Чудно, - повел бровью Евдоким. - У нас не так. Если я гуляю - вся деревня со мной гуляет.
- Это отошло со временем, - объяснил Транзисторов.
Пришел Петр - угрюмого вида усатый человек. Бережно вычищенные большие кирзовые сапоги на нем поскрипывали.
- Здорово, мужики, - прогремел его голос.
Петр с интересом оглядел приезжего и учтиво подал руку:
- Из будущего?
Транзисторов кивнул.
- А какая же у вас власть? - спросил Покатилов.
- Власть? - улыбнулся Транзисторов, отметив, что более всего неграмотный народ, пожалуй, любит обсуждать политику. - Власть у нас выборная. Она все решает: сколько нужно школ, сколько больниц…
- Вот это жизнь! - восхитился Покатилов. - А у нас даже больницы нету, - скорбно произнес Петр. - Один лекарь ходит по домам и всех лечит.
После бани и щедрого ужина Транзисторов забрался на сеновал и там заснул, согретый и опьяненный душистым сеном. Снилось ему детство, цветы и качели. Проснулся он поздно, когда уже припекало солнце. Евдаким с Петром метали у забора стог.
- Утро доброе! - Крикнул Транзисторов. - Сегодня вы тоже не пойдете на поле?
- Воскресный день, - отозвался Евдоким, цепляя вилами сено. - Грех работать сегодня.
- Работать грех, а сами работаете, - выронил Транзисторов.
- Это не для дела, а так, для себя, - со стога отозвался Петр.
Весть о приезжем из будущего уже побывала в каждом доме Малой Щедрухи, и когда Транзисторов умывался на улице холодной водой, мурлыча песенку "Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой", зажиточный сосед Покатилова кричал через забор:
- А как там, в будущем, насчет сапог?
- Свободно лежат.
Сосед откровенно присматривался к туфлям на Транзисторове.
- Хромовые?