- Ну и кому ты хочешь свет коммунизма нести - сапоги мои не смеши! Этим до коммунизма - как раком до Луны. Видел, что они со своими же творили, которых во "враги"? И не только с ними самими - с их бабами, детьми? И это еще цветочки - ягодки начнутся, когда мы уйдем! Будут ведь между собой разбираться, кому при дележе экспроприированного досталось на одни штаны больше, кого в следующие "враги"?
Так ты все предвидел, знал, командир?! Что будет такое?
- А ты думал, бунт угнетенного крестьянства против помещиков-эксплуататоров выглядит иначе? Разин с Пугачевым, они "прогрессивные", или нет? Или же, как и в Европе бывало, когда "сто тысяч живых скелетов осадили замок какого-нибудь барона де Пупса и взяли его", и как думаешь, что они после сделали не только с самим угнетателем-бароном, но и с его домочадцами, семьей? Да и с прислугой из своих же - не зная никаких общих классовых интересов, а просто завидуя, что эти в барских покоях, а мы в навозе? Мне вот довелось книжонку одну прочесть, эмигрантское издание двадцать восьмого года, Первухин, "Пугачев-победитель", что было бы если - на ночь читать не советую! У нас в семнадцатом уже были Ленин, Партия, и сознательный пролетариат. А Китай отстал лет на двести - нету тут ничего такого, и за год не родишь!
И мы ничего не будем делать? Лишь смотреть?
- А отчего бы и нет, товарищ писатель? Подумай лучше, какая у тебя уникальная возможность - видеть все со стороны, будучи неприкосновенной фигурой в центре событий? И на холодную голову, собирать опыт - что, как, почему, и что сделать, чтоб у нас такого не было? На чужих бедах ведь лучше учиться, чем на своих?
Так кто же ты, подполковник Куницын - Волк Ларсен на службе СССР? И ведь один я это вижу - для прочих же, рейд в тылу врага, где командир царь и бог, а неповиновение ему, это вплоть до расстрела на месте, причем ни одна инстанция после не возразит! Из наших, осназ на "дважды Героя, который Гитлера брал" с восторгом смотрит, ну а авиатехнари вообще прикомандированные, им без разницы, лишь бы кто вывел к своим. Особист Бородай, к которому я однажды подошел со своими сомнениями, ответил:
- Товарищ старший лейтенант, вы считаете товарища Куницына врагом, или предателем? Нет - тогда простите, это не ко мне, а к попу, который нам по штату не положен! Сейчас не тридцать седьмой год, и по нашему ведомству установка четкая: если товарищ делом свою преданность Советской Власти доказал, очень серьезные и предельно конкретные доказательства нужны, чтобы что-то против него возбудить. Если у вас таких нет - то считайте, что вы мне ничего не говорили, а я не слышал.
Ну а "наших" китайцев и спрашивать бесполезно. Поскольку у них, в общем-то народа неглупого, иметь собственное мнение в присутствии вышестоящих - традицией запрещено. Как Ли Юншен, даже речь свою толкая, все время на Куницына оглядывался, а несколько раз даже его кивка ждал - все ли правильно говорю? И это тот из местных, кого мы сочли наиболее смышленым! Но и для него все просто и ясно - командир, это Голос и Рука самого Красного Императора Сталина, и за неподчинение, смерть - а так как назад в босяки (это в лучшем случае, если живым) Юншену очень не хочется, то абсолютно любой приказ Куницына он выполнит не задумываясь - расстрелять, или хоть живьем закопать все население этой деревни, будет исполнено тащ командир! И чем же тогда мы от немецких карателей отличаемся? А солдаты тем более колебаться не станут - оказывается, южане для них никакие не "свои", тут даже язык отличается, даже мне иногда приходится не словами, а иероглифами изъясняться, чтобы понять диалект.
Еще запомнилось, как в одном городишке председателя "революционного комитета" выбирали. Когда "беднейшие и угнетенные" стали друг другу морды бить, разбираясь, кому в главы. А городок этот был уже не просто кучей хижин, тут и какие-то мастерские, даже заводики наличествовали - гончарный, ткацкий. Куницын и сказал, когда буянов успокоили, умеренной силой (выбитые зубы не в счет):
- Таки может хватит голодрань выбирать, поступим как в Маньчжурии в сорок пятом. Где, при отсутствии коммунистов, мэром назначали владельца самого успешного предприятия. А кто тут у нас самый успешный?
Оказалось - хозяин местного публичного дома! Поскольку городских путиловых и рябушинских успели прибить, вместе с семьями, даже дома их уже разграбили. Городок небольшой, так что доставили этого типа быстро, он сразу ниц упал и стал умолять подарить ему легкую смерть, "а не так как почтенному Чжэну", это здешний хлеботорговец. Услышав же, что его хотят сделать главой, сразу воспрял и произнес витиеватую речь во славу великих Трех Императоров - Сталина, Гао Гана и Пу И. Говорил он не на местном, а на "мандаринском" наречии, чем меня заинтересовал - оказалось, он какую-то школу успел окончить, то есть по местной мерке, человек образованный.
- Ты главное, порядок блюди! - сказал Куницын - чтоб промышленность здесь работала, на благо революции. И никаких чанкайшистских мятежей!
А этот, склонился, и изрек:
- Великий Конфуций учил: почитать порядок. Для чего нужны три вещи: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми. А пуще всего, надо грамоту извести, от нее все беды. Грамотным надлежит быть лишь тем, кому дозволено и нужно - для прочих же чтение есть опасность погрязть в сомнении и смуте. Мне будет дозволено представить достойным господам список тех, кого следует убить - или я буду вправе сделать это по собственному разумению?
И тут я, Аркадий Стругацкий, повидавший за время войны всякое (одна Блокада чего стоит), но не убивший пока ни одного человека, страстно захотел, чтобы эта тварь перестала быть. Он со всеми начнет - грамотный? На плаху! Во имя серости и бескультурья. Когда даже в Ленинграде, той самой страшной блокадной зимой, все ж оставались работающие театры, школы, библиотеки. Что еще отличает человека от скота?
Я сказал о том Куницыну, тот отшутился. Но я успел поймать его взгляд на китайца - как на пустое место. Когда собравшиеся народные представители новое начальство единогласно утвердили, и после приступили к обеду с пьянкой - мы ели мало, и не пили вина совсем, "ни капли, пока к своим не выйдем - или хотите, чтоб вас сонными повязали?" - и выполз новоявленный "начальник" по нужде во двор, шумя, ругаясь, рыгая и оттаптывая ноги. Тут я заметил, что Куницына рядом нет. Он появился буквально через минуту и спокойно стал допивать чай, лишь произнес усмехнувшись:
- Потренировался немного. Форму еще не потерял.
А после нашли "председателя" в нужнике, крови не было, упал и шею сломал, да еще мордой в яму. И во дворе ведь люди были, и не только солдаты Юншена, местные тоже - но никто ничего не видел и не слышал.
- Много пить вредно - сказал Куницын - вот, поскользнулся, упал… и гипса не надо.
Контуженный, не иначе. Для которого убить, что чихнуть. И стойкое ощущение, что "не совсем наш", не отсюда. Как будто в другом измерении существует, в сравнении со всеми нами.
Но как вернемся, я обязательно напишу! Рапорт куда следует - по долгу советского человека. Или роман - если и впрямь когда-нибудь литературой займусь?
Так и вижу сцену, как он идет по чужому городу - а позади мертвые тела.
Из сборника "В небе Китая", изд. Воен-ист. литературы. Москва, 1970 год.
Наш 37й гвардейский истребительный полк был одним из первых на Дальнем Востоке, освоивших реактивные истребители. Уже летом 1949 года мы летали на Миг-15, уверенно сдав весь положенный курс задач боевой подготовки. Причем почти треть пилотов - все комэски, и большинство звеньевых - имели 1й класс, что означает, способность выполнять боевые задачи в сложных метеоусловиях, и ночью и днем.
Наверное, последнее и оказалось решающим, когда в апреле 1950 года пришел приказ срочно осваивать Як-25. Первоначально принятый нами без особого энтузиазма - Як в сравнении с Мигом был крупнее и тяжелее, да и в скорости уступал, был скорее на штурмовик похож, зато имел намного большую дальность и продолжительность полета, и бортовой радиолокатор. Считалось, что маневренный воздушный бой не его задача, хотя конечно, он хорошо бы мог работать на вертикалях против поршневых. Но главном его назначением у нас была служба перехватчиком ПВО - против тяжелых бомбардировщиков, прежде всего, носителей ядерного оружия. Напомню, что США уже тогда держали эскадры своих "атомоносцев" в Японии, на Окинаве, имелись сведения, что и китайские авиабазы задействованы в качестве передовых. С учетом агрессивного курса американской политики, это была реальная угроза, которую мы должны были быть готовы отразить.
С Мига на Як, двухмоторный и двухместный. Но конкретно летом 1950, этому не было альтернативы. Миг-17П появился в строевых частях лишь в пятьдесят первом. Тогда же, через год, наши истребители получили и самые первые отечественные ракеты К-2, "воздух-воздух" - у немецких товарищей уже в сорок седьмом были приняты "хеншель-298", так они были слишком громоздки и тяжелы даже для Яка, их лишь "Сова", Не-215 поднимал, так это самолет размером со средний бомбер, крупнее чем Ю-88. А война рядом шла, надо было границу прикрыть - и тут наш опыт полетов ночью и в плохую погоду, и высокий уровень подготовленности личного состава вообще, сыграл большую роль.