- Эге! Становится на что-то похоже, - одобрительно проговорил Вячеслав Акимович, подходя к экрану. - Интересно! В аквариуме плавают белки?
Сквозь редкую проволочную сетку можно было ясно рассмотреть прыгающих белок. Вот одна из них встала на задние лапки и начала умываться.
Журавлихин предупредил инженера, что в этих испытаниях изображение идет без звука. Просто они не включили второй передатчик. Но звук мало интересовал Вячеслава Акимовича - он тщательно рассматривал изображение, определяя глубину резкости.
- Надя, увеличьте контрастность. Да не то, не то! Зачем вы крутите все ручки подряд? Внимательнее… Все позабыли! - раздражение, говорил инженер; видимо, он не на шутку заинтересовался аппаратом любителей.
Опытным глазом исследователя Пичуев заметил остроумную простоту в решении некоторых технических задач.
В дальнем углу клетки расплывчатое белое пятно. Может быть, это падает свет из окна? Нет, не похоже. Промелькнула прыгающая белка. Это уже на третьем плане?
Пятно закачалось и пропало. А затем откуда-то сбоку выползло на экран огромное лицо и сразу закрыло всех белок и клетку. Лицо самое обыкновенное. Широкое, круглое, с чуть выступающими скулами, оно могло принадлежать парню лет восемнадцати. Ни одна морщинка не ужилась бы на этом юношеском лбу, где виднелись только линии телевизионных строк. Жгучее, ни с чем не сравнимое любопытство застыло на лице; будто в удивлении, шевелились светлые пушистые усы. Все было видно очень четко - и зачесанные назад гладкие волосы и выпуклые, изумленные глаза. Широкий добродушный рот полуоткрыт. Еще бы, парень смотрел в объектив никогда не виданного им аппарата!
Лицо исчезло. По диагонали через весь экран метнулась белка. Потом вновь появилось лицо, но уже девичье. Еще лицо, еще и еще. Это биологи, малопривычные к технике, интересовались странным аппаратом. Хотелось заглянуть в него: а что там есть? Что там видно? Естественное любопытство…
Но вот опять появились белки.
Вячеслав Акимович бросился к пульту, хотел в оставшуюся минуту определить четкость заднего плана, но опять, как луна, выплыло на экран знакомое лицо.
- Здравствуйте! - Пичуев досадливо поморщился. - Что за надоедливый парень!
- Может, мне туда поехать? - забеспокоился Усиков, вытягивая шею, будто ему мешал воротничок. - Предупредить ребят, пусть не засматривают.
Изображение на экране исчезло. Пять минут истекло, и автомат послушно выключил аккумулятор "Альтаира".
Пичуев недовольно сдернул очки.
- Надюша, быстренько организуйте машину… Поезжайте быстрее, - напутствовал он Усикова, - и выключите автомат. Сделайте, чтобы передатчик работал без перерывов примерно два часа. Нам еще многое надо выяснить.
Когда Усиков и Надя исчезли, инженер поудобнее расположился в кресле и, указывая студентам на диван, предложил им сесть напротив.
- Рассказывайте подробнее. Судя по всему, передатчик у вас достаточно портативный, а изображение, которое я видел на экране, вполне приличное. Какая же там мощность в антенне?
- Примерно пятьдесят ватт.
- Молодцы! При чувствительном аппарате вроде этого, - Вячеслав Акимович указал на только что работавший телевизор, - можно перекрыть хорошее расстояние. Кстати, на дальность испытывался ваш "Альтаир"?
- Пока еще нет.
- Это надо сделать в самое ближайшее время. Так вы говорите, что схема передатчика у вас стабилизована? - продолжал инженер, обращаясь к студентам и пододвигая к ним кресло поближе.
Журавлихин чертил схемы, приводил расчеты, удивляя придирчивого инженера своими глубокими познаниями в радиотехнике.
"Эх, если бы мне все студенты так отвечали! - вспоминал Пичуев прошедшие экзамены в институте, где читал лекции. - А практика какая… настоящая, творческая! Из этого малого инженер выйдет".
- Значит, в вашем научном обществе занимаются не только теоретическими исследованиями? - спросил Вячеслав Акимович. - Детали для "Альтаира" где-нибудь заказывали?
- Нет, сами сделали в наших институтских мастерских. - Журавлихин смотрел на инженера ясными, чуть зеленоватыми глазами.
С гордостью за своих товарищей он рассказывал, что некоторые из них освоили токарный станок и выточили довольно сложные детали для "Альтаира", что дирекция разрешила научному обществу пользоваться всеми лабораториями, и тут же добавил как самое важное:
- В лабораториях и мастерских у нас заводская дисциплина.
- А вы бывали на заводе? Пичуев прищурился, смотря на Журавлихина сквозь стекла очков.
- Теперь бываем часто. Научно-техническая взаимопомощь. Потом еще связь по комсомольской линии, друг другу помогаем. А, помню, в первый раз, когда приехали на завод, странно было. Примкнули к экскурсии молодых технологов. По всем цехам их. водил главный инженер, тоже совсем молодой, вроде вас. - Журавлихин почувствовал, что сказал лишнее. Пичуев поморщился. Мы попали в обеденный перерыв, рабочих в цехах не было, - стараясь загладить ошибку, быстро продолжал Женя. - И до чего же мы удивились, когда увидели, что главный инженер подходил к станкам и последовательно делал все операции, требующиеся для обработки изделия! Он работал и за токаря, и за фрезеровщика, и за штамповщика, включал сложные станки-автоматы, чувствовал себя хозяином всех машин. Он мог сделать все детали, собрать из них приемник, отрегулировать его, проверить и подписать паспорт на выпуск. Так он ходил из цеха в цех, показывая, как надо применять новые приспособления, демонстрировал разработанный им испытательный щит, на котором сразу видна вся работа приемника. Он знал по имени каждого рабочего. Мы же ходили за ним, раскрыв рот, и думали, что видим не главного инженера, а кудесника. Многие из нас решили, что только таким и должен быть настоящий специалист. Он все должен знать, все должен уметь… - Журавлихин замолчал и уставился на носки своих ботинок.
- В последнем выводе вы немножко перехватили, - с оттенком дружеского расположения заметил Пичуев. - Однако и практические знания и умение по-хозяйски взяться за ручку рубильника, включающего станок, пригодились бы человеку несколько раньше, чем в моем возрасте. К сожалению, чаще всего бывает, что инженер, оканчивающий институт, еще далеко не инженер.
- Это нам все говорят, - признался Митяй, виновато вздохнув. - Конечно, сейчас и производственная практика налажена и постоянная связь с заводами. А что первокурсникам делать? Как исключение приняли нас в научное общество. Польза от него, конечно, большая. Ведь обидно, коли ты получил диплом инженера, идти на завод или в лабораторию опять студентом-практикантом, а не работником. Мы не хотим скидки на неопытность, я бы даже сказал - не имеем права.
Всегда спокойный, даже несколько флегматичный, Митяй говорил горячо, взволнованно.
- В самом деле - что за скидка на молодость и неопытность? Передовые рабочие на предприятиях выполняют уже завтрашние планы. Почему же молодые инженеры должны от них отставать и, кроме отпущенных государством пяти лет на учебу, еще два-три года привыкать к самостоятельному труду?
- Не спорю, - согласился Вячеслав Акимович, - привыкать надо сейчас, пусть даже с первого курса. Однако вы сами говорите, что каждый студент проходит практику на заводе или в исследовательском институте. Например, у нас тоже бывают практиканты.
- Вы им даете самостоятельную конструкторскую работу? - с вежливой улыбкой спросил Журавлихин.
- Многого захотели!..
- А у нас в СНОРИТе это возможно.
- Где, где? - переспросил инженер.
- Ну, это мы так, больше для себя, - замявшись, признался Журавлихин. - СНОРИТ - это значит студенческое научное общество радио и телевидения.
- Пышное название! - рассмеялся Пичуев. - Не какой-нибудь научный кружок или, скажем, СНО, как везде, а СНОРИТ. Но когда же вы все успеваете делать: и слушать лекции, и готовить домашние задания, и воспитывать в себе "привычку к самостоятельности"?
- Со временем очень туго. Но все-таки успеваем. Вероятно, выкраиваем за счет танцев. - Женя усмехнулся. - Некоторые из наших студентов, особенно студенток, этим делом чересчур увлекаются.
- Слыхали, Надюша, о чем говорят серьезные мужчины? - крикнул инженер, заметив ее в дверях.
Вячеслав Акимович, я тут ни при чем! - оправдывалась Надя и, приблизившись, спросила: - Кто вам сказал насчет танцев?
- Никто. Сам видел, как вы до самой поздней ночи кружились в парке культуры и отдыха.
Надя потупилась, потом вскинула лукавое личико:
- А вы разве в парках бываете? Один?
Пришлось смутиться и Вячеславу Акимовичу:
- Нет, что вы… Я видел по телевизору. Кажется, была передача "По театрам и паркам Москвы"…
Послышался резкий стук в дверь. Вошел - нет, почти вбежал - Лева Усиков и радостно сообщил, что "Альтаир" уже работает и выключится через два часа. Лева предупредил тетю Нюшу, дежурившую в живом уголке, чтобы она никого не подпускала к аппарату. "А сам почему не остался?" - спросил Митяй, но Лева даже не удостоил его ответом. Чудак человек, надо же понимать: всем хочется посмотреть передачу…
Вновь по экрану побежали светлые полосы. Вячеслав Акимович, заложив руки за спину, стоял несколько поодаль, внимательно наблюдая за появлением первых признаков изображения.
С левого края экрана выползли черные линии, быстро помчались в сторону и вдруг остановились. Показалось ребро клетки. Можно было разобрать, как из темных разбросанных пятен постепенно складывается ясная картинка.