Посудите сами, разве мог Лева мириться с явным несовершенством карманного фонаря! Вот уж где разорение - батарейки. Недели не пройдет - покупай новую. Мама ворчала: "Ужасный расход! По смете он не предусмотрен - на одних батарейках прогоришь". А так как Лева использовал их не только в фонарике, но и для всяких опытов, то вполне понятны были опасения матери. В тонких волосках малюсеньких лампочек, в моторчиках и фарах движущихся моделей сгорали не копейки, а многие рубли.
"Изобретатель" Усиков подсчитал экономию от замены батареек аккумулятором, в последний раз попросил у мамы некоторую сумму "на капитальные вложения", то есть на приобретение маленького аккумулятора, сделал выпрямитель для его зарядки и был счастлив. Отныне опыты Левы никак не будут отражаться на домашнем бюджете.
Конечно, прежде всего надо заменить батарейку в карманном фонаре. Для него Лева сделал из жести другой корпус, побольше, выкрасил бронзовой краской, подобрал к аккумулятору плотную резиновую пробку… ну, в общем предусмотрел все, обеспечил абсолютную надежность своего нехитрого приспособления.
Направляясь в школу, Лева чувствовал в кармане приятную тяжесть новой конструкции, экономичной и совершенной. На улице встретился с ребятами, но фонарик не показывал, предвкушая удовольствие продемонстрировать его в классе. Разговор шел о разных вещах, но только не о нем. Лева даже позабыл о фонаре, вспомнив лишь в раздевалке. Сунул руку в карман, и она скользнула до самого колена. Фонарик исчез, провалился сквозь дыру, прожженную кислотой. На втором уроке дыра обнаружилась не только в кармане, но и в самих брюках, суконных, праздничных.
После чистосердечного признания родителям Лева на некоторое время охладел к технике и отдал все свои помыслы искусству живописи. Правда, это высокое искусство он понимал весьма своеобразно. Отдавая дань школьной стенгазете, где был главным рисовальщиком карикатур и писал красочные заголовки, Лева тяготел, если так можно выразиться, к монументальным формам.
Большое счастье - орудовать кистью маляра, закрашивать в свои любимые цвета огромные поверхности, а не заниматься мелкой графикой - рисуночками и виньетками. В квартире семьи Усиковых был ремонт. Лева ходил по пятам за малярами, до тонкости изучил всю их технологию, а потом, когда через два года встал вопрос о побелке и покраске квартиры, Лева упросил родителей доверить это дело ему.
Родители уехали в санаторий, а по их возвращении пришлось перекрашивать всю квартиру. Нет, не потому, что молодой маляр не сумел как следует положить клеевую краску Стены были покрашены мастерски, без подтеков и грязных разводов. Дело в том, что его художественный вкус резко отличался от общепринятого. Представьте себе комнату ядовито-зеленого цвета, с желтым потолком. Или спальню фиолетово-черного тона, на стенах которой золотом выписаны пионерские горны. Лева объяснял этот декоративный мотив символикой: горн напоминает, что скоро вставать. А вообще прекрасное сочетание: лиловое с золотом.
За время отпуска родителей Лева выкрасил в самые яркие цвета табуретки, кухонный стол, полки, оконные рамы. Квартира напоминала внутренность калейдоскопа, если бы его увеличить во много раз. Единственно, с чем примирилась мама, так это с окраской кухни. Странно, но стены все же оказались белыми, а наверху вместо бордюра Лева серебряной краской изобразил танцующие ложки, вилки и ножи - что-то вроде хоровода.
Лева не мог ограничиться ролью домашнего живописца. Его душа требовала простора, широкой деятельности. В школе стенгазета выходила редко, праздников в году, когда требовалось Левино искусство, тоже не очень много. Он заведовал художественным оформлением школы: рисовал плакаты, писал лозунги на кумаче и вместе с ребятами украшал елками или цветами (по сезону) школьный зал и сцену.
И вот однажды, после того как очередная стенгазета была разрисована и в ней не осталось ни кусочка белого поля, Лева сдал ее редактору, а сам, оставшись в классе, занялся украшением своей парты. На черном глянцевом поле чудесно ложились масляные краски. Расцвели на парте ромашки и колокольчики. Возле чернильницы полыхал мак, а место для ручек и карандашей украсилось нежными ландышами и полевой гвоздикой. Лева был твердо убежден, что, во-первых, это красиво, а во-вторых, полезно при изучении ботаники: тут тебе и сложноцветные, и лилейные, и гвоздичные.
Из-за этих гвоздичных Леве не поздоровилось. Порча школьного имущества! Правда, керосин и тряпка сделали свое дело - бесследно исчезли с парты и ромашки и васильки. Однако спустя несколько месяцев эта история вспомнилась, когда Усикова принимали в комсомол.
С аттестатом зрелости у Левы тоже не все оказалось гладко. Аттестат был подпорчен тройкой по химии. Серебряная медаль, о которой Лева подумывал всерьез, осталась только на рисунке в его альбоме. Отец расстраивался. Сам он работал на химзаводе - и вдруг у сына тройка по химии!
Все лето Усиков готовился к конкурсным экзаменам в радиоинститут. Выдержал если не с блеском, то, во всяком случае, как полагается. Получил только на два очка меньше возможного. Леву зачислили на заочное отделение, а вскоре, когда он показал свои знания и незаурядные радиолюбительские способности - получил премию на городской радио-выставке и его, в порядке исключения, приняли в научное общество, - Усиков Лева был переведен на основное отделение.
Так бы и жить: сдавать экзамены на пятерки, хоть это и трудно ему было, работать в комсомоле, строить телевизоры, понемножку рисовать, ходить на выставки и в театры, "болеть" за "Спартака"… Все было бы прекрасно, но "Альтаир"…
Если Лева его не найдет, жить невозможно, совесть замучает.
*
Поздним вечером в радиоинституте состоялось экстренное заседание комсомольского бюро первого курса. Присутствовали даже члены комитета комсомола. Вопрос был важный и не совсем обычный: как найти ценный аппарат, потерянный в результате преступной небрежности студентов-комсомольцев Гораздого и Усикова.
На бюро явились специально приглашенные члены научного общества: создатели аппарата, директор института - пожилой спокойный человек - и инженер Пичуев.
Он вызвался помочь комсомольцам в поисках "Альтаира", причем твердо держался мнения, что найти его должны сами конструкторы… Пусть докажут, на что они способны в трудную минуту. Не только за лабораторным столом решаются научные проблемы. Нам нужны молодые специалисты, готовые к любым жизненным испытаниям, они должны уметь применять свои знания на практике.
- Вот вам живой пример, - говорил он, стряхивая рассеянно пепел с рукава. - Надо найти решение довольно сложной технической задачи. Под силу она Гораздому и Усикову? Думаю, что да.
- Дорогой Вячеслав Акимович, - мягко обратился к нему директор, отодвигая в сторону толстый портфель, - я охотно соглашаюсь с вами. Но поймите: передатчик, созданный студенческим обществом, - это плод годового труда многих наших студентов. Есть серьезные опасения, что мы навсегда потеряем "Альтаир", если будем надеяться только на Гораздого и Усикова. - Он недовольно взглянул на поникших ребят. - Можно ли им доверить поиски? Пусть решает коллектив.
Выступил секретарь комсомольской организации первокурсников. Поминутно ощупывая стриженую голову, он говорил, что впервые за истекший год бюро рассматривает столь сложный и неприятный вопрос. Гораздый и Усиков - примерные комсомольцы, за ними никогда не водились подобные проступки, поэтому подходить к решению этого вопроса надо осторожно.
- Конечно, - доказывал он, глядя на директора, - легче всего наложить взыскание, отстранить от участия в поисках и попросить дирекцию передать это дело своему хозяйственному аппарату. Пусть ищет кто-либо из снабженцев. Но правильным ли будет это решение?
- Нет, абсолютно неправильно! - горячо поддержала его одна из студенток, член комитета. - Ребята серьезно виноваты, и мы им этого не простим. Но коллектив вправе разрешить Гораздому и Усикову исправить свою ошибку и тем самым восстановить наше доверие.
С этим согласились все. Директор предложил "усилить поисковую группу", то есть, кроме Гораздого и Усикова, поручить это дело еще нескольким комсомольцам.
Долго перебирали фамилии членов научного общества, но так ни на ком и не остановились. У каждого студента были свои планы, свое задание. Кто направлялся в подшефный колхоз, кто на практику, кто в экспедицию. Три члена комитета с завтрашнего дня должны были ехать на строительство новой радиостанции. Получилось так, что Гораздый и Усиков, члены научного общества, которым еще раньше было поручено испытать "Альтаир", сейчас представляли всю "поисковую группу".
Некоторые из ребят доказывали закономерность такого явления. Задание остается заданием, но значительно более сложным и ответственным. Если бы разговор шел о рядовых членах научного общества, то вряд ли комсомольцы доверили бы им практические испытания телепередатчика. Но кто же из однокурсников не знал Митяя или Леву Усикова, их упорство и настойчивость, изобретательность и, главное, преданность своему делу! Комсомольцы были убеждены, что друзья справятся с новым заданием, чего бы это им ни стоило, оправдают доверие коллектива.
Далеко за полночь горел свет в окнах комитета комсомола. Составлялся подробный план поисков аппарата.
В третий раз поднимался на крышу продрогший Лева Усиков, сидел там с телевизором в тщетной надежде принять передачу. "Альтаир", видимо, находился далеко.
Потирая руки от холода, Лева сейчас спустился вниз и, чувствуя себя почему-то особенно виноватым, уныло и несвязно пробормотал насчет малой высоты шестиэтажного дома и о несправедливости закона распространения радиоволн.