Бондаренко Андрей Евгеньевич - Королева бабочек стр 16.

"Ай, да краля!", – восхитился легкомысленный внутренний голос. – "Высокая, грудастая, стройная. Штамп, конечно, мол: – "Девяносто-шестьдесят-девяносто". То бишь, совсем не литературное описание женской внешности. Но, что поделать, если, действительно, высокая, стройная и грудастая? Двигаемся дальше…. Волосы светлые, с лёгкой, чуть заметной рыжиной. Очень симпатичная и пикантная особа, короче говоря…. Да и её одежда-обувь приметная. Тёмно-синяя понёва – с клетками из белых и цветных нитей – длиной по икры, серая холщовая рубаха до колен, туго перепоясанная в тонкой талии красным матерчатым пояском. Густые волосы перетянуты широкой, красной же лентой, на стройных ногах красуются вышитые цветным бисером черевья – с отворотами чуть выше точёных щиколоток…. А огромные глазищи – изумрудно-зёлёные, нагловатые, с лёгкой развратинкой. Такие барышни, братец, на многое способны. В сексуальном плане, я имею в виду. Особенно рыженькие…".

Борх, кисло поморщившись, поздоровался в ответ:

– И тебе, Мирина, не хворать! Значит, за глупыми козочками приглядываешь? Или же нового мужа высматриваешь?

– Одно другому не мешает, – отозвалась бойкая девица и, заинтересованно поглядывая на Игоря, спросила: – А почему пришлый варг молчит, словно бы набрал в рот колодезной воды? Немым притворяется? Напрасно. Тут недавно Ждан пробегал, поболтал немного со мной. Рассказал о некоем могучем путнике, который горазд Большим Котам перерезать глотки и неразумных мальчишек спасать от верной смерти…. Тебя, ведь, Гариком величают?

– Гариком, – подтвердил Игорь. – Почему молчу? Поражён твоей ослепительной красотой, прекрасная Мирина. Вот, язык и отсох на время, извини…. Доброго тебе здоровья!

– Спасибо, конечно, – польщёно улыбнулась рыжеволосая пастушка. – Значит, поражён моей красотой? Это просто замечательно. По крайней мере, услаждает слух горемычной и неприкаянной вдове…. Когда стемнеет, после похорон, заходи, варг, в гости. Привечу и обласкаю. Мой дом крайний справа от деревенских ворот, с приметными резными ставнями…. Придёшь?

– Извини, но не получится.

– Почему? Неужто, кажельник?

– Не в этом дело, – засмущался Игорь. – Просто я, как подсказывают обрывки памяти, раньше был женат. Причём, женат счастливо. Поэтому и надеюсь, что когда-нибудь обязательно повстречаюсь с обожаемой супругой. Такие, вот, пирожки….

– Подумаешь, какой честный и правильный выискался! – презрительно фыркнула Мирина. – Это, варг, ты себе цену набиваешь? Ну-ну…. Так и подмывает – всю физиономию тебе расцарапать до крови!

– За что?

– За то самое! Ладно, если передумаешь, то заходи. Буду рада.

– Ну, наболтались? – поинтересовался Борх. – Тогда, Гарик, шагаем дальше. Всех благ, Мирина! Увидимся вечером, на похоронной церемонии.

Когда они отошли от козьего пастбища метров на тридцать-сорок, Игорь спросил:

– А о какой похоронной церемонии шла речь?

– Об обычной, – печально вздохнул вождь вятичей. – Я, ведь, уже говорил, что ранним утром Большой Кот насмерть задрал маленькую Ладу? Вот, после захода солнца её нежная душа – в жарких всполохах-отблесках погребального костра – и переселится на благословенные Небеса…. Что же касается Мирины. Не думай о ней плохо.

– Я и не думаю.

– Думаешь. Я же вижу, сынок…. Непростая у девушки судьба. Полтора года тому назад погиб Митр, муж Мирины, мой двоюродный племянник. Его сожрал голодный Дракон. Только не зелёный, который утром нагло разорял овощные грядки, а красно-бурый, питающийся мясом. Митр, он среди южных вятичей был самым высоким. А в плечах, наверное, даже чуть-чуть пошире тебя. Любила его Мирина – до полного безумия, ревновала ко всем подряд, шумные скандалы закатывала. А ребятишек у них не было. Хотя Мирина – с малолетства – была приставлена к повивальному делу. Вот, такая несправедливость. Видимо, мудрые и дальновидные Боги так решили…. После смерти мужа женщина примерно полгода была сама не своя: отчаянно рыдала сутки напролёт, почти ничего не ела, не умывалась и волос не расчёсывала. Потом, конечно, природа взяла своё и девица решила, что горькая вдовья участь – не для неё. Принялась Мирина усердно подыскивать себе нового мужа, "перебрала", почитай, всех холостяков, проживавших в Веснянке и в соседних деревушках. Только ничего путного у неё не получилось. Видимо, все "женихи" – на фоне покойного Митра – смотрелись бледновато и хлипковато.…А тут, Гарик, ты ненароком нарисовался на горизонте. Красавчик писанный – высокий, широкоплечий, кудрявый. Как на такого орла могучего и видного – глаз не положить? Ан, нет. От ворот, видите ли, поворот…. Ладно, дело твоё. Сам принимай решение, чай, не маленький…

Указав рукой на небо, Игорь спросил:

– Вон и вон – подрагивают два маленьких светлых пятнышка. Что это такое? И над речными бурными водами я видел ещё одно.

– Не знаю, – честно признался Борх. – Такие пятна висят над всей Ровеной. И над Славянкой, и над Фландрией, и над Островами…. Всегда висят, начиная с глубокой древности. Возможно, что и от сотворения нашего Мира…. Для чего? Зачем? Кто и когда их повесил? Не знаю. Жрецы Богов говорят, что, мол, это "Божьи глаза". Мол, с помощью таких "глаз" Перун и Сварог внимательно наблюдают за всеми жителями Ровены, чтобы понять – кого казнить, а кого, наоборот, помиловать и щедро наградить…

"Что же, в каждой мудрёной легенде – при должном желании – можно отыскать рациональное и правдивое зерно", – резюмировал философски настроенный внутренний голос. – "Действительно, за жителями Ровены – уже почти пятнадцать столетий подряд – старательно и вдумчиво наблюдают. Только не Перун со Сварогом, а – при помощи специальных шпионских зондов – любознательные "учёные странники". Ну, как дотошные земные исследователи – через мощные микроскопы – за всякими микробами, бациллами и бактериями…".

Над изгородью – с разных сторон от высокой деревянной башни непонятного назначения – в безоблачное небо медленно поднимались клубы светло-серого дыма.

– Никак, пожар? – забеспокоился Игорь.

– Ерунда, – успокоил Борх. – Правый дым – это коптильни работают. Там сейчас изготавливают к завтрашнему визиту бабочек всякую мясную разность. А слева дымит грибоварня, она же – грибосушка. Там славянские женщины хозяйничают. Всё нормально, сынок. Успокойся.

Они подошли к высокому частоколу, огораживающему Веснянку. Вернее, к двухстворчатым деревянным воротам в изгороди.

"Эге, не всё так просто!", – отметил внутренний голос. – "Вдоль частокола тянется широкий (метров восемь-девять), ров, до самых краёв заполненный водой. Получается, что, копая ров, ровенские вятичи аккуратно выбрасывали грунт сугубо "внутрь" поселения, а потом из вынутой земли, суглинка и крупных камней обустроили надёжный вал, в котором и закрепили толстые дубовые колья. Полутораметровый вал, плюсом – три метра – высота изгороди. Нормально. И ворота солидные, оббитые широкими чёрными полосами железа. В частоколе – местами – прорезаны узкие щели-бойницы. Они, скорее всего, предназначены для метких славянских лучников. С умом всё обустроено, на века, ничего не скажешь….

– А эта штуковина поднимается-опускается? – указывая рукой на деревянный мост, переброшенный через ров, спросил Игорь.

– Это точно, – скупо улыбнулся Борх. – В военные времена мост всегда находится в поднятом состоянии. Естественно, до тех пор, пока не возникает необходимости – на короткое время – опустить его.

– Смотрю, вода во рву чистая. Проточная?

– Угадал, Гарик. Здесь родники бьют. А на противоположной стороне изгороди обустроен специальный желоб, по которому излишки воды – изо рва – стекают по склону холма.

– Обязательно надо в ров запустить мальков разной рыбы! – тут же "загорелся" Игорь. – Откармливать её – не вопрос. Можно мальчишкам поручить. Головастики, лягушки, червяки, комариные личинки, пищевые отходы. Полезное дело, честное слово! Запас пищи будет всегда под рукой, например, на случай долгой осады…

– Вот, сынок, и займись этим вопросом. Понятное дело, уже по следующему лету.

– А почему надо ждать лета?

– Паводковые весенние воды уйдут, а на заливных лугах останутся мелкие бочаги, заполненные разнообразной мелкой рыбёшкой. Чёрпай её сачком и доставляй сюда в бочках….

Перейдя по мосту через ров, Борх уверенно подёргал за неприметный металлический рычаг, торчащий из прямоугольного отверстия в воротах.

– Бум! Бум! Бум! Бум! – раздались неприятно-тягучие, слегка режущие слух звуки.

"Это невидимый нам тяжёлый молот, закреплённый по ту сторону забора, стучит в такой же невидимый железный лист", – сообщил догадливый внутренний голос. – "Невелика хитрость, но, всё же…. Мол, посторонний человек, не знающий о существовании этого рычага, примется по-простому барабанить в ворота кулаком, тем самым предупреждая: – "К вам, дорогие южные вятичи, пожаловал чужак. Будьте настороже". Выдумщики, однако…".

В круглом отверстии, расположенном рядом с "рычажным", появился чей-то любопытный карий глаз, после чего трескучий фальцет пообещал:

– Сейчас открою, Великий вождь! Я быстро!

– Это Хлюст, один из воротных стражей, – пояснил Борх. – Днём они дежурят по одному, а ночами – по двое.

– Не маловато ли будет – для полноценной охраны?

– А ты видел высокую деревянную башню?

– Видел.