Всего за 19 руб. Купить полную версию
- Мы пробег совершили, - сказал Удалов. - Для моего пенсионного возраста нечто невероятное! До сих пор отдышаться не могу.
- А навстречу нам джип катит…
- Когда подбежали к пещере, видим, что машина Лебедянского пустая. И это бы еще ничего, но входа в пещеру нет! Вход в пещеру завален. И никаких сомнений - дело рук Вениамина, - закончила Марина.
- Повторите! - послышался слабый голос.
Все обернулись. Анатолий Борисович приподнялся на локте, и глаза его отчаянно сверкали.
- Повторите! - взмолился он. - Вы уверены, что не клевещете на предпринимателя, основателя благотворительного фонда помощи детям матерей-одиночек?
- Что видели, о том и говорим, - грубо сказал Удалов.
- Подлец! - прошептал Толик и лег на пол, чтобы умереть. Жить ему больше не хотелось. Вернее, хотелось бы, придумай он достойную месть дяде Вене. Но пока ничего не придумывалось.
- Мы потыркались со стороны входа, - сказал Аркадий, - но безрезультатно. Здесь без трех бульдозеров ничего не сделаешь. И тогда Корнелий Иванович сообразил, что в этом холме есть другие пещеры.
- То есть другие динозавры, - пояснила Марина.
- Я их повел в соседнюю пещеру, которую с детства помню, - пояснил Удалов.
- Очень интересно, - сказал Минц. - И там тоже помпейский динозавр?
- Без сомнения, - ответил Удалов. - Рассказывать дальше?
- Конечно!
- Мы сообразили, что стенку между пещерами нам никогда не прошибить. Что делать будешь? В город бежать за ломами? А что, если вы за это время задохнетесь?
- Мы были к этому близки, - признался Минц.
- И тут мы слышим - народ шагает, - сказала Марина.
- Притом многочисленный и хорошо снабженный для раскопок.
Народ, о котором шла речь, между тем начал собираться в дорогу. Люди, спасшие Минца, подходили к нему по очереди, жали руку, желали здоровья и счастья в работе и личной жизни.
- Ну, мы пошли, - говорили они, - работа не ждет. Человек должен сам ковать свое счастье.
Один за другим люди потянулись к дырке в стене и исчезли в темноте.
- Кто же они? - спросил Минц.
- Кладоискатели, - ответил Удалов. - Отсюда километрах в десяти проходит симпозиум кладоискателей. Со всей России съехались.
- Но почему у нас? - удивился Минц.
- С каждой находки - поступление в городскую казну, - раздался голос Лебедянского. - У нас здесь открытая кладоискательская зона. Привлекаем капитал.
- Но их-то что влечет?
- Ох, Лев Христофорыч, - вздохнул Удалов. - Забыл, что ли, про разбойника Крутояра, который зарыл под обрывом реки Гусь у Гавриловой заимки по-над Ксенькиным омутом свой сундук с драгоценностями во второй половине восемнадцатого века?
- Но это же легенда!
- Для кого легенда, а для других - трезвая реальность, - ответил Удалов. - Не читал ты в газете "Гуслярский триколор" о находке по-над Ксенькиным омутом кольца со смарагдом? Крупнейшие специалисты исследовали кольцо и постановили, что оно принадлежало поэту Гавриле Державину, которого крутояровцы ограбили в мае 1768 года, оставив ему только шапку, чтобы не застудил своего главного дарования.
- Нам повезло, что мы столкнулись с кладоискателями в лесу, - добавила Марина. - К счастью, на симпозиуме будут проходить практические занятия, и каждый, кто прибыл сюда, нес ледоруб или кирку. Так что спасли вас в мгновение ока.
Аркадий помог подняться Лебедянскому, который чувствовал себя слабым и подавленным.
Минц в последний раз кинул взгляд на пещеру, придавленную рухнувшим потолком…
- Десять негритят пошли купаться в море, один из них утоп, - пробормотал профессор.
В следующей пещере Минц остановился и стал с помощью воображения представлять себе, каким же был динозавр, испарившийся здесь пятьдесят миллионов лет назад.
Он оказался крупнее предыдущего, на спине у него был гребень - можно было угадать это по щелям, протянувшимся вереницей на потолке.
- Наверное, стегозавр, - предположил Минц. - Надо нам будет сегодня же обследовать все пещеры холма и снять его план. Как вы думаете, Анатолий Борисович, вы сможете выделить нам для этого специалистов?
- Если буду жив, - ответил мэр.
И с ним никто не стал спорить, потому что вспомнили об опасности, поджидающей всех в городе.
Потом Минц произнес:
- И все-таки интересы науки должны стоять на первом месте.
Вскоре они выбрались наружу. Минц зажмурился от света, показавшегося ему ослепительным. Лебедянский вообще потерял равновесие и чуть было не рухнул на землю.
Потом они побрели к дороге.
Но далеко уйти не смогли.
Посреди тропинки, опираясь на алюминиевые палки, стоял ветхий горбатый старик в сильных очках.
- Э… - произнес он, - молодые люди… вы не скажете, как можно пройти к динозаврам?
- Академик Буерак! - воскликнул Минц. - Какими судьбами?
Пришлось возвратиться в пещеру, потому что стыдно было сказаться усталыми, когда древний старец добрался до Гусляра, чтобы ознакомиться с открытием.
С неожиданной резвостью старик-палеонтолог полез по пещерам. Даже при слабом свете фонаря, даже в очках в шестнадцать диоптрий он умудрился сделать несколько важных открытий касательно шерсти, пластин, когтей и даже зубов помпейской породы ящеров.
В город он идти не хотел - предпочел ночевать в пещере, чтобы не отвлекаться от работы. И когда Минц стал уговаривать его отдохнуть, он ответил решительно:
- Отдых нам только снится. В моем возрасте приходится ценить каждую минуту.
Они ушли в город; академик Буерак махал им сморщенной рукой.
Глава 7
Лебедянский не отставал от Минца. Он полагал, что пока рядом Лев Христофорович, жизнь его почти в безопасности. Хотя угадать, на какие шаги решится дядя Веня, было трудно.
А город кипел.
Многие уже знали о покушении на Минца и Лебедянского, некоторые, особенно демократы, выражали сочувствие. Другие отводили глаза, полагая, что теперь дни мэра сочтены - раз его крыша поехала в другую сторону.
Как ни странно, хотя о подробностях покушения судачил весь Великий Гусляр, сам дядя Веня не знал, что его враг остался в живых, а жена Анатолия Борисовича Катерина не догадывалась о провале покушения, ею же и спровоцированного.
Лебедянский дошел с Минцем почти до его дома, а потом дворами, огородами и аллеями городского парка пробрался к себе. Там он отсиживался в кустах, наблюдая за входом.
Через час он перебежками добрался до подъезда и стремглав через три ступеньки вознесся на третий этаж.
Он открыл дверь своим ключом.
Дочь, светоч родительских глаз, была дома и закричала с порога:
- Ну как, откопал динозавра?
- Динозавр скоро будет, - ответил папа и, отстранив девочку, пробежал на носках в большую комнату, где Катерина сидела перед телевизором - крепкие ноги во весь диван, сигарета в зубах, стакан с джином в руке. Она вовсю пользовалась тем, что муж уже убит и больше не придется скрывать свои пагубные привычки.
- Ральфуша? - спросила она, не отрывая взгляда от телевизионного экрана. - Ты заставляешь себя ждать, кобель паршивый. Ну иди сюда, животное.
Катерина протянула могучую руку в сторону двери, и Лебедянский еле удержался, чтобы не плюнуть в нее.
Вместо этого он сделал еще шаг и перекрыл собой экран телевизора.
Нетрезвый взгляд жены медленно пополз по его некрупному телу, и судорога недовольства исказила лицо супруги мэра.
- Как же так? - спокойно спросила она. - Мне же слово дали, что с тобой покончено.
- Со мной не покончено, - так же спокойно ответил Анатолий Борисович, - как не покончено со свободолюбивым и трудолюбивым русским народом. Не выйдет!.. А с такими, как ты и твой так называемый дядя, мы поступим не только по закону, но и по справедливости.
Тут нервы Катерины не выдержали. Женщиной она была подлой, но эмоциональной, то есть склонной к слезам.
- Не убивай! - закричала она и поползла на коленях к Лебедянскому.
- Не дождешься, не убью! - воскликнул мэр. - Только признайся, что вы вместе с дядей всю эту подлость спланировали.
- Ну какое тут может быть планирование, - возразила Катерина, продолжая ползать. - Нервная женщина пожаловалась близкому родственнику на невнимание мужа - всего делов-то.
Катерина лгала, но Лебедянский узнал все, что хотел. Сомнений в том, что его убийство было организовано дядей Веней, не осталось.
Он замер, размышляя, каким должен быть его следующий ход.
Но тут дверь отворилась, и вошел охранник дяди Вени по имени Ральф. Мать его была женщиной, а отец ротвейлером. Поэтому и внешность, и хватка у него были соответствующие. Говорил он редко и с трудом.
Ральф изумленно зарычал, увидев живого Лебедянского. Сам ведь взрывал.
Мэр понял, что второе покушение на его жизнь окажется удачным, и поэтому ринулся в открытое окно третьего этажа. От травм его спасло только то, что он упал на крышу джипа, в котором приехал Ральф. Крыша прогнулась и приняла в себя Лебедянского, как в колыбель. Мэр вылез из колыбели и, прихрамывая, побежал со двора. Ральф высунулся в окно и звонко лаял ему вслед.
В несколько минут Лебедянский добежал до мэрии.
Рабочий день кончался, и в коридорах было пусто.
Задержавшиеся чиновники с удивлением глядели на главу города, который несся к своему кабинету. Ходили слухи, что его убили наемные киллеры, да вот, оказывается, слухи оказались ложными.
Миновав секретаршу, Лебедянский вбежал в кабинет и кинулся к телефону.
Он набрал прямой номер губернатора.