- Вот эти сволочи почище всякой мафии будут. - Он вытащил огромный блестящий пистолет из бардачка. - Опусти чуть-чуть стекло и бомби по машине, сначала по водиле и движку, а потом по пассажирам. Отдача сильная и пули разрывные, имей в виду.
Уже после первого выстрела у Клишева заложило уши. Но результат этой стрельбы превзошёл все ожидания: скоро иномарка превратилась в раздолбанную консервную банку, которая слегка дымилась.
Георгий Степанович из небольшого автомата снял водилу со своей стороны и разбил двигатель второй иномарки. Но и оттуда ответили очередью прямо по двигателю.
Георгий Степанович сказал:
- Двери и стекла у нас бронированные, а вот капот и двигатель обычные, иначе мощи движка не хватило бы нас таскать. Возьми в бардачке обойму и замени на всякий случай. Мы даже назад двинуться не можем, движок зацепили. Смотри на джип, вот там, я уверен, у них есть то, что может нас раздолбать в пыль. Приоткрой дверь на всякий случай, и если увидишь вспышку из джипа, ныряй вниз. А потом, если получится, будем бомбить по джипу.
Джип секунд тридцать не двигался, затем сдал назад, как бы давая дорогу. Ещё через полминуты оттуда вылез полный мужчина в пёстром свитере и не спеша направился к "шестёрке". Сначала он подошел к машине с правой стороны, поцокал языком, посмотрел на останки иномарки, а затем поманил пальцем Георгия Степановича. Тот сказал Клишеву:
- Ты сиди здесь и будь наготове, но, по признакам, всё обойдется.
Толстый покачал головой:
- Н-да, видимо, мы влезли не туда, куда нам можно. Что же, глубоко извиняемся, и для того, чтобы замять дело, предлагаем солидную компенсацию. Идет?
- Зацепило движок. Нужен ремонт.
- Дело секундное, у нас умельцы высшего класса. - Он что-то прорычал в сотовый телефон.
Подскочил джип. Открыли капот. Потом рыжий парнишка пошептался с хозяином. Выскочил из леса микроавтобус. Несколько человек занялись шпаклевкой жигулевского кузова, а двое что-то меняли в движке.
- Шпаклевка застынет через две-три минуты, подкрасим ещё за две минуты. За это время и мотор отремонтируем. Так что на всё про все уйдет семь-восемь минут. Засекай. Почти как на "Формуле-1".
Сзади подъехала милицейская машина и встала метрах в тридцати. Толстый подошёл туда, послышались ругательства со взвизгами и плевками. Милиционеры отмалчивались… Затем "уазик" развернулся и, видимо, перекрыл дорогу в полукилометре за поворотом.
Толстый, отдуваясь, вернулся.
- Ребята, назначайте размер компенсации. Я думаю, что всё можно уладить. Новый "Форд" хотите или деньги на него?
- Нам ничего не нужно. Есть другое предложение: в качестве компенсации не мочите того постового, который навёл на нас. В общем-то, дело понятное, что и как получилось. Отправьте его куда-нибудь в колхоз, коровам хвосты крутить.
- Верно, начальник, дело понимаешь. Есть у нас ещё более серьезное предложение. Вы даёте нам вашу тачку. Слишком ценная вещь: и сотовая, и космическая, и закрытая связь, и вообще много чего накручено. Но мои умельцы во всём разберутся. Вот это уже будет наш передвижной командный пункт. А за тачку будете всю жизнь в золоте купаться. Если пожелаете, можете исчезнуть из этого мира: и пластические операции, и документы в любой утолок Земли, и так далее… Не пойдет? Я понимаю, не в обиде. Вот и готово, говорят мои мастера. Заводи и поезжай дальше. А это всё-таки наш презент.
Он достал из кармана толстый конверт, разорвал его, чтобы показать, что в нем ничего, кроме денег, нет, и бросил его на заднее сидение.
- Вот сволочь! - шёпотом выругался Клишев, когда тот отошёл.
- За всё надо платить, - ответил Георгий Степанович. Мотор завелся легко. Клишев в зеркало заднего вида разглядел, как микроавтобус зацепил окрещённую им машину, а джип - вторую. Пока проехали около километра по прямой, на дороге было уже чисто.
- Верю я, что с ними нам ещё предстоит схватиться, вот наведем порядок в армии, так и за них возьмёмся. Полетят от них клочья. Веришь?
- Да, без этого не обойтись, - ответил Клишев.
Георгий Степанович вздохнул: - Я майором уволился из твоего Управления, в кадрах сидел, так что заочно и тебя, Иван Васильевич, знаю. Предлагали мне подполковника, но хлебнул я за свою службу столько дерьма, конечно, нашего, самодельного, да тут и зацепило немного, разумеется, не в таком случае, как сегодняшний. Ну, и ушёл со службы, и устроился водителем вот на эту машину. Я вот думаю, что сначала в армии порядок надо навести хоть какой-нибудь, чтобы управление наладить, затем перешерстить милицию, ГАИ - процентов на девяносто, там сейчас одна отъявленная шушера пристроилась. Вот после этого можно приниматься за порядок в стране. Одно только нужно, чтобы на самом верху такое желание было. А в низах всё-таки можно найти чистых, нормальных людей. Конечно, маловато их, но хватит, так я думаю… Вот семьи у меня нет, не сложилась. Пойду я в оперативники, в самый низ. Кое-что я уже понял, многое видел. Если свои же не кинут, то буду работать. Так что потом придётся и с этими ухарями (он кивнул назад) повстречаться и поработать. Ты парень серьёзный, Васильич, нервы у тебя в порядке, это я заметил, так что я просто обязан с тобою поделиться своими планами. А вот с этим, - он перегнулся на заднее сидение и достал пакет, разорвал и сунул Клишеву в боковой карман половину, - это не взятка, а залог на серьёзную драку. Так и считай. Ведь вам на оперативные расходы тоже небогато отваливают. Большинство прилипает к пальчикам начальства, которое любит вкусно пожрать и мягко поспать за счет вас, рабочих оперов.
Дальше ехали молча. Начался дождь, дорога стала скользкой. С лап елей, росших по обочинам, стекали настоящие водопады.
- Во всём ты прав, Георгий Степанович, - вздохнул Клишев, - у меня часто те же мысли, вот только не знаешь, кому сказать - и молчишь, не знаешь, куда ногу поставить - и не вляпаться. Вот и моя служба скоро кончается, а ничего толкового не сделал. Чтобы в особисты прорваться, пришлось для начала в полку двоих-троих своих же товарищей сдать. Думал я тогда по молодости, что на этой службе можно хоть что-то полезное сделать, детство в заднице играло. Да, согласен я работать.
- Ты, Клишев, своему начальнику не верь. Дело даже не в том, что ставил его на это место муж тетки, стукач и палач старого закала. Пока ещё наверху таких достаточно. Да и ставленник его очень склизкий, потный, липкий и пыльный. Есть у меня идея: сделать группу под руководством хорошего парня, молодой он, правда, ещё. Но всё возможно, особенно когда кадры решают всё. А у меня там связи остались. Я, скорее всего, к нему пойду. Думай, Клишев, думай. Если захочешь работать, меня найдёшь… Вот мы почти добрались до места, пара километров осталось. Теперь ты начальник, поставь на уши всех, чтобы к утру дело сделать. Извини, что учу тебя, я теперь шоферюга, не имею права вмешиваться в дела начальства. А насчет разговора не переживай. В машине, конечно, есть чем записать, но я уже давно всё выключил. Наша аппаратура ведь часто выходит из строя.
До места добрались уже под вечер.
Машина съехала с бетонной трассы и километра через полтора остановилась у металлических ворот с обязательными красными звездами.
Георгий Степанович подошел к деревянной калитке КПП и постучал кулаком.
- Вы что, не видите, что машина подошла, уснули уже?!
- Я тэбэ как постучу мэжду глаз, наши машины всэ дома, а чужих нам нэ надо.
Георгий Степанович отошёл от двери на шаг, а затем резким ударом ноги выбил её. Внутри раздался визг, кто-то без юбки, сверкал белыми панталончиками, выскочил в противоположную дверь тамбура.
- Стрэлят буду, руки вверх!
Георгий Степанович зашел в дверь дежурки, раздался шлепок, стон.
- Нэ бей, она сам мэня позвал! Нэ виноват я! Она сам.
- Открывай ворота, комиссия округа приехала.
- Да нэт ключ у мэня. Она дежурит, у него ключ, она убежал с ключ.
- Тогда пошёл отсюда, чтоб я тебя не видел!
- Спасиба, началник, это нэ я, это она сам позвал. Хочешь, я бутылку чачи дам, больше у меня ничего нэт.
- Пошел вон!
Клишев зашел в дежурку. Георгий Степанович сказал:
- Вот с чего начинается армия. Идите в штаб, а я подожду, когда ключ принесут, не ломать же ворота.
Клишев прошёл по короткой аллейке из низкорослых елочек на плац. Части эти построены по типовому проекту: справа от плаца - штаб, слева - казармы, а прямо за плацем - офицерская столовая. Там ярко горели все окна, и слышался неясный гул. Подумав немного, Клишев отправился через плац к столовой. Как он и предполагая, центральный вход был закрыт. Обойдя здание по тропинке, Клишев подошёл к задней двери, которая была распахнута настежь. Оттуда доносились запахи жареного лука, подгоревшего жира и еще чего-то, чем благоухают подобные паскудные забегаловки.
Из двери выскочила невысокая толстенькая девчонка, надутыми щеками, губами и бровями очень похожая на бобриху из мультика про бобров и щуку. Увидев чужого, она быстро ретировалась. Клишев постоял минутку. Изнутри раздался рёв:
- Замочу! Какой-такой подглядывает?! - Послышался грохот отодвигаемых стульев. - Какое право имел хоть кто-нибудь без нашего разрешения в часть заехать? Уже сколько раз инструктировал свою Нинку: сначала командиру доложить, а только потом ворота открывать. Сейчас как раз она там дежурит. Утром я устрою ей выволочку! Ну, никакого порядка в части…
- Замолкните все! Я вот немного отдохну и сам разберусь, - раздался дребезжащий старческий голос. Клишев догадался, что это говорит командир.
Ещё через пару минут, держась за деревянные поручни, оскальзываясь на ступеньках, придерживаясь за бревенчатую стену, к нему подошёл невысокий человечек.
- Я - командир части. Если вы ко мне, то прошу.