- Митяй, дай пачку! - попросил Андрей.
- Зачем тебе, ты же уже куришь? - недовольно пробормотал Митька.
- Да я так, только посмотреть, - пояснил Толстяк, хитро подмигнув остальным. И через мгновение торжественно произнес: - Так я и знал, производство Минской табачной фабрики. Что, папаша недавно с исторической родины вернулся?
- Бульбу жарим, бульбу варим… - начал, осклабившись, Витька.
Бульбаш, обиженно шмыгнув носом, ретировался, не забыв, впрочем, забрать пачку, но после десятиминутного отсутствия вернулся к костру с утешительной новостью.
- Ребята, говорят, сломался конвейер. Так что отдыхай на всю катушку, работать сегодня больше не будем!
- В битве за сохранение урожая достигнуто временное перемирие, - прокомментировал Андрей. - Эх, колхознички! Все-то у них не слава Богу. Посеять-то посеяли, а как убирать и перебирать - так школьники, студенты, солдаты!
- Зато теперь, как и в сентябре, обещают работу оплачивать. Вон Жорка Волков восемьдесят один рубль заработал, магнитофон новый себе купил! - заметил Митька.
- И вкалывал при этом как вол, - саркастически хмыкнул Андрей, сам на сельхозработах особо не утруждающийся. Он-то получил осенью только двадцатку, впрочем, тоже оказавшуюся не лишней. - Сколько центнеров перелопатил!.. А между тем страдает учебный процесс, весь май на переборке пропадаем.
- Точно-точно, - подтвердил Юрка. - А потом наверстывай упущенное. Лично я после школы собираюсь поступать в институт и мне пробелы в знаниях ни к чему! Кто компенсирует мне потерянное время? - обратился он с риторическим вопросом к сидящим у костра, разведя руками и недоуменно выпучив глаза.
- Копмен… что? - переспросил Витька.
- Компенсирует, то есть восполнит, - пояснил Юрка.
- Вос… как?
- Восполнит! Витька, неумный ты, а попросту дурак! - В ответ Витька заржал дурным голосом, вызывая ответный смех приятелей, Юрка только сокрушенно покачал головой.
Юрка Борисов, высокий белобрысый знаменосец школы и центральный защитник юношеской футбольной команды, в кругу друзей был известен под кличкой Цапел. Кличка эта родилась из шуточной притчи, рассказывать которую было нужно непременно с кавказским акцентом: "Самий мудрый звер - это Ушь (уж). Ушь палзет, шипит, все на своем пути съедает. Нэт, самий мудрый звер - это Цапел (цапля). Ушь палзет, шипит, все на своем пути съедает, а Цапел его - ам! - и праглатил…" и т. д. Кличка объяснялась также Юркиной длинноногостъю и неумелым обращением с футбольным мячом, причем, отвечая на упреки товарищей по команде, он неизменно утверждал: "Техника потом придет!" Но она что-то не торопилась.
Посидели, покурили, помолчали, потыкали прутиками в полусырую картошку, подкрепились захваченными из дома бутербродами, заботливо завернутыми хлопотливыми мамашами.
Игорь Мусаев по прозвищу Метис, поскольку отец его был азербайджанцем, а мать - русской, задумчиво шевелил палкой догорающие угли костра. Что-то он был сегодня не по обыкновению молчалив и задумчив, а после дружеской заварушки на склоне холма и вовсе притих. Видно, было у него что-то на уме, что не давало ему покоя. Сходив за хворостом для костра и подкормив умирающий огонь, он наконец заговорил:
- Скажу я вам по секрету, ребята, только тс-с, чур, никому, - и он приложил чумазый палец к губам. Потом, цокая языком и закатывая глаза, потребовал ото всех самой страшной клятвы, что с готовностью и было исполнено. - Отец мой по пьяному делу проболтался, что в части у них на прошлой неделе произошло ЧП…
Он сделал эффектную паузу, снова пустив в ход палку и разворошив ни в чем не повинные угли.
- Ну, Метис, не томи, рассказывай! - поторопил его нетерпеливый Юрка.
- Грузовик перевозил со складов какое-то отравляющее вещество… ну и перевернулся на спуске к Рыжовскому пруду… И все - хана! Весь химвзвод погиб, а не уехал на полигон, как теперь говорят.
- То есть как? - переспросил Юрка.
- А вот так - чертова дюжина трупов, так что даже косточек от них не осталось. А от машины - одни детали металлические оплавленные… Видать, шибко едким вещество оказалось.
- Да-а, дела, - протянул пораженный Бульбаш.
- А, по-моему, брехня! - отрезал обычно доверчивый Витька.
- Нет, я тоже кое-что краем уха слышал, - подтвердил Андрей. Его отец, как и отец Игоря, тоже был офицером злополучной части. У остальных же приятелей "предки" работали по гражданским специальностям и знать об инциденте ничего не могли.
- Произошло это у Рыжовских прудов, - продолжил Метис. - И сейчас там, то есть на месте происшествия, комиссия работает московская, из Министерства обороны, да ученые понаехали из секретных институтов. Говорят, что и Рыжово будут выселять к чертовой бабушке! - говорил Игорь, все более горячась.
- Прямо второй Чернобыль, мать его! - бросил в сердцах Юрка, сплевывая в костер.
- А-а… это не опасно для нас? - промямлил Митька трясущимися губами.
- Не дрейфь, было бы опасно, давно бы напялили на тебя противогаз и выслали с родителями куда подальше! - успокоил его Игорь.
- Как же, дождешься от них, пока не сдохнешь! - усомнился Митька.
- Перестройка - важный фактор. Сразу грохнули реактор, пропустили самолет, утопили пароход! - продекламировал Андрей, известный любитель поэзии.
- Тебе все шуточки… Там такое творятся, а мы здесь сидим! - воскликнул с укором Юрка.
- Пацаны, айда в воскресенье на пруды! - заорал бесшабашно-безбашенный Витька, скача вокруг костра.
После долгих пересудов все согласились с предложением Слона и стали потихоньку собираться домой.
12
Между героями мультфильма "Котенок по имени Гав", щенком и котёнком, во время грозы состоялся такой диалог. "Давай бояться!" - сказал Котенок. "Давай!" - согласился Щенок. И они забрались на чердак, и под удары грома и блеск молний, прижавшись друг к дружке, дрожали - боялись! "Страшно?" - спрашивал одни. "Страшно!" - отвечал другой.
Детские игры подспудно готовят ребят ко взрослой жизни, в них, помимо чисто развлекающей составляющей, присутствует физический и психологический тренинг. Дети развивают свои мышцы, а попутно обучаются общению, коммуникабельности, способности противостоять стрессам и трудностям. Это так же верно, как верно то, что в процессе взросления ребенок переживает и преодолевает страхи и фобии, присущие человечеству с незапамятных первобытных времен - страх темноты, страх высоты, боязнь закрытых помещений. Спросите Юнга и Фрейда - они подтвердят.
"Давай бояться!" - сказал Гришка. "Давай!" - согласился Андрей. Родители ушли в ночную смену - их отец служил офицером и работал по сменам оперативным дежурным на станции слежения, а мать трудилась оператором котельной, - и братья остались дома одни. Андрей поставил на магнитофон альбом, который всегда заставлял его внутренне содрогаться - "Темную сторону луны" "Пинк Флойда". Психоделическая музыка группы с потусторонними шумами, таинственными разговорами и жуткими смехами как нельзя более соответствовала поставленной ребятами цели. Они выключили свет, оставив включенным только слабый зеленый ночничок на столе, набрали стальных шариков от детского бильярда и стали ждать в тревожной полутьме явления таинственного и страшного гостя. Но гость, конечно, не приходил, однако необходимый заряд страха мальчишки получали сполна.
В Серпейске у Андрея с Гришкой жили дядя с тетей и две двоюродные сестры - Танька и Ольга. Семья ютилась в деревянной пристройке к местному клубу, где дядя Коля, впоследствии погибший в пьяной драке, работал киномехаником. В предновогоднюю ночь клуб был предоставлен в полное распоряжение братьев и сестер. Они носились по лестницам, играли в прятки и салочки, а потом угомонились и расселись на клубной сцене. Начали рассказывать страшные истории, "страшилки", которыми так богат детский фольклор. Большинство из них начинались так: "В черном-черном городе, на черной-черной улице стоял черный-черный дом…" Или так: "Белая простыня идет по улице, Белая простыня поднимается по лестнице, Белая простыня стучится в дверь…" В самый разгар одной из "страшилок" над сценой с треском лопнула одна из ламп. То-то было крику!