- Мне пора молиться, - взвизгнул Петр, обиженный равнодушием собеседников к своей шутке, - пошли вон!
Христианская церковь очень любит рассказывать байки о том, как дикие, свирепые звери подчинялись святым, служили им и работали на них. Например, святой Иероним однажды вытащил занозу из лапы льва, и зверь за это с ним подружился. Когда Иероним бил себя камнем в грудь, так усмиряя гордыню разума, предпочитавшего Цицерона Христу, лев жалостливо выл, сокрушаясь по поводу неразумного старикашки-членовредителя. Христиане не были здесь оригинальны: вспомним хотя бы расхаживавшую со львами фригийскую богиню Кибелу. Но из последователей Иешуа Назоретского первым додумался использовать зверей именно Петр. Трудно сказать, как в его голове зародилась идея о львах, но редко какая-нибудь мысль приходит без связи с предыдущими размышлениями. Скорее всего, апостол просто однажды сквернословил, именуя кого-то тварью, а так как был он человеком глубоко верующим, то в сознании его постоянно крутился эпитет "божий". Два слова соединились, получилось "тварь божия", то есть животное, зверь (хотя часто верующие так называют и людей), и отсюда уже было недалеко до мысли о львах.
Петр, собираясь усмирить диких и опасных царей зверей и заставить их служить общине к вящей славе Господней, хотел таким способом показать свою теологическую силу. Но где было взять льва для дрессировки молитвами и заклинаниями? Апостол не решился направить своих подчиненных в саванну, так как справедливо полагал, что при встрече со львом они могут не успеть прочитать молитву до конца, и даже, быть может, до середины. И, таким образом, святые слова не успеют подействовать на царя зверей, а это чревато уменьшением численности общины. Поэтому Симон решил поступить хитрее и выкрасть льва из небольшого зверинца в Иерусалиме. Здесь римляне держали отловленных зверей, "накапливая" их перед отправкой в те города, где проводились бои.
На следующий день Петр вручил Иову и Иеремии свиток с усмиряющими львов заклинаниями и дал несколько ценных указаний.
- Не волнуйтесь, я буду молиться за вас, - добавил апостол, глядя на трясущихся от страха звероловов.
Наступила ночь. Когда ловцы льва подошли к выходу, их окликнул Товия:
- Стой! Кто идет?
- Иов.
- Иеремия.
- Да, проходите, мне Кефас вроде говорил, что вас надо выпустить. Когда вернетесь?
- Мы не знаем, - жалобно ответил Иов.
- Тогда меня разбудите, - зевая, сказал Товия, и, слегка отворив калитку, осторожно выглянул наружу. Улица была пуста.
- Идите с Богом! - по-своему пожелал он удачи уходящим.
- И тебе дай всего Бог! - откликнулись звероловы. Щелкнул запор калитки, и они остались наедине с опасностями, подстерегавшими их и по пути в зверинец, и в нем самом. Скорбя, христиане двинулись в путь.
Иеремия посмотрел на небо. Иов решил, что его товарищ просит поддержки у Духа Святого, но тот промолвил:
- Какое чистое, без единого облачка небо! И луна так предательски светит!
- Да, издалека нас видно будет… Ни за что пропадем…
- И всё из-за Симона! Сам ко льву не пошел, нас послал. Ну зачем он ему понадобился?
- Может, станет с ним охотиться на Сатану?
Звероловы засмеялись, но, конечно, не потому, что считали дьявола дурацкой выдумкой, а по причине своей полной уверенности в непобедимости этой персоны, которую не может усмирить даже бог. Куда уж Петру со львом!
- Нет, не охотиться он будет, хочет силой своей волшебной похвастаться. Вон сколько заклинаний понаписал, - сказал Иеремия и похлопал по свитку, который висел у него на поясе.
- Помогут ли они?
- Вряд ли, - покачал головой Иеремия. - Как объяснить твари неразумной чистоту наших помыслов?
- Быть может, не объяснять надо, а немного поколдовать?
- Иов, о тебе сказано: "Утопающий и за соломинку хватается". Льва боишься, потому и хочется тебе в силу колдовских чар Симона уверовать. Забыл, как брата своего из дальнего селения приглашал, чтоб он хромым у храма притворился?
Иов тяжело вздохнул.
- Что же теперь с нами будет?
- А что Богу угодно, то и будет, - успокоил его Иеремия.
Когда христиане вышли на широкую улицу, Иов неожиданно схватил спутника за руку и шепнул: "Стражники!".
Действительно, вдалеке показался ночной дозор, бдительно высматривавший нарушителей общественного порядка. К счастью, римляне не заметили припозднившихся путешественников, но шли в их сторону. Звероловы испуганно прижались к стене дома.
- Иов, где они?
- Да прямо к нам идут!
- Бежим!
- Нет, они нас не увидели. Надо спрятаться.
- Куда ж тут спрячешься?
- Постой, возможно, здесь не заперто.
Иов, стараясь слиться со стеной, стал пробираться вдоль нее к углу здания, где мог быть вход во дворик. Он наивно надеялся, что хозяин дома не запер на ночь ворота. Но христианам на этот раз действительно повезло: когда Иов дошел до угла, то увидел очень узкую улочку, которую скорее можно было назвать проходом между домами. Сюда не проникал лунный свет.
- Иеремия, иди сюда! Мы спасены!
- Слава Тебе, Господи! - откликнулся зверолов и, прижимаясь к стене дома и с опаской наблюдая за приближающимся дозором, подобрался к товарищу. Ночные путешественники сломя голову кинулись в спасительный проход и, наткнувшись на какой-то хлам, упали. К счастью, грохот от их падения был невелик и уже вплотную подошедшие римляне ничего не услышали. Христиане притаились, даже попытались задержать дыхание. К ним донеслись голоса стражников:
- Луций, как тебе та рыжая сирияночка?
- Хороша, но плутовка окаянная! Все сестерции выманит!
- Но стоит того!
- Не знаю, Децим говорит, что знавал и получше. Да, друг?
- Еще бы!
- Просто Децим был пьян!
- Сам ты пьян, скотина!
- Эй, не ссорьтесь. Вы на службе.
- А чего он врет?
- Ладно, успокойтесь.
- Успокоишься тут. Всю ночь ходим, бродим, и хоть бы одну душу живую встретили. Спят все евреи, и нам пора на боковую.
- Днем отоспитесь. Прекратить разговорчики!
Голоса римлян постепенно становились всё тише и тише, пока, наконец, не смолкли. Иов, лежавший на каких-то глиняных черепках, осторожно приподнялся и присел на корточки. Иеремия встал во весь рост и, тяжело дыша, постепенно приходил в себя. Хотя будущие звероловы пока не совершили ничего противозаконного, они испугались не на шутку: если бы их выловил ночной дозор, то сперва пришлось бы объясняться с римлянами, а затем, что удручало их гораздо больше, с Петром. Ведь они бы просидели под стражей, по крайней мере, до утра, и в таком случае задание не было бы выполнено. А наказывал апостол всегда очень жестоко и изобретательно. Он хотел не только причинить боль, но и унизить провинившегося, и оттого в общине Симона боялись даже больше, чем бога.
- Кажется, пронесло, - предположил Иов и, подобравшись к углу дома, огляделся. Стражники ушли.
- Как там? - спросил Иеремия.
- Пусто. Можем идти дальше.
- Ох, и натерпимся мы страха с таким поручением…
- Что делать? Думаешь, мне это нравится?
Так, беседуя о наболевшем, христиане продолжили свой путь в зверинец.
- Какой же я несчастный, - ныл Иов. - Связался с этим Симоном, отчий дом и скотину продал, все деньги ему отдал. Он мне тогда говорил: "Как только взнос внесешь - и спасешься, и мне станешь братом". И вот он как с братом поступает! Сам в мягкой постели дрыхнет, а я неизвестно куда, может быть, на смерть, иду!
- Да, - согласился Иеремия, - и никуда от него не скроешься. Кому мы нужны без имущества, без денег? Крепко нас всех Симон в кулаке зажал. Но, раз так случилось, ты, Иов, посмотри и на хорошую сторону.
- Какую там хорошую!
- Тебя разве окружающие раньше дураком не считали?
Иов вздрогнул от неожиданного и неприятного вопроса и, приготовившись к скандалу или даже драке, посмотрел на своего обидчика. Он ожидал увидеть в глазах Иеремии насмешку и желание поиздеваться, но его спутник, напротив, был серьезен и, как видно, настроился на откровенный и доверительный разговор.
- А тебя не считали? - закричал, сжав кулаки, Иов.
- И меня тоже, - тихо, склонив голову, вымолвил Иеремия.
Остановившиеся было христиане зашагали вновь, и минут пять ничто не нарушало тишины ночного Иерусалима. Первым заговорил Иов:
- Так что ты хочешь этим сказать?
- А то, что теперь окружающие - а это члены нашей общины - ни тебя, ни меня дураками не считают.
- Да дураки, идиоты те, кто нас так называет!
- Я с тобой согласен, они лишены благодати Спасителя, но всё равно, знаешь, неприятно…
- Поменьше обращай внимание на скотов, - ответил Иов, - каждой свинье пасть не заткнешь.
Чуть не подравшиеся ранее христиане засмеялись и, довольные, ибо их развеселила плоская шутка Иова, пересекли просторную площадь и углубились в лабиринт узеньких вонючих улочек. Какую только мерзость ни выбрасывали и ни выливали в эти проходы живущие здесь иерусалимцы! Потому Иов и Иеремия попытались пройти аккуратно, но в темноте было трудно разглядеть ловушки, и звероловы то и дело вступали во всякую гадость. Наконец они увидели высокий каменный забор. За ним находился зверинец.
Звероловы подошли к ограде. Неприятная ночная "прогулка" утомила их, но не усталость сейчас была заметна на лицах Иова и Иеремии, а животный, всепоглощающий, леденящий кровь страх. Еще не поздно было покинуть это опасное место, но христиане не осмелились нарушить приказ Петра.