* * *
Во, блин. Скажи - бесчестие, промолчи - аналогично. После сегодняшнего инцидента, когда я ему публично жизнь спас… Хотя, чисто между нами - я же сам конфликт и спровоцировал. Можно ж было мягче всё сделать.
Лазарю нынче отказать мне хоть в чём - прямая и явная неблагодарность. А это - точно "потеря лица". Бесчестие. Помимо яркого осознания собственной глупости, никчёмности и к делу непригодности.
Опять же - святорусский обычай. Лазарь - за старину держится. По "Закону Рускаму" жить стремится.
По традиции хозяин обязан предоставить гостю "постельную грелку". Причём, статус гостя в глазах хозяина сложным образом накладывается на иерархию женщин в усадьбе. Личные предпочтения гостя, всякие там внешности, физические, моральные, возрастные подробности "грелки"… учитываются, конечно. Но очень вторично. И срабатывают - нелинейно.
Типа: в одном доме нашёл в постели "квашню расползшуюся" - честь великая: "самая у нас толстая баба!". Толстая - значит красивая. В другом доме такое же - оскорбление: старуху корявую, никому ненадобную, бросили. "На - и утрись".
Отказываться нельзя - позор. "Не стоит". Слаб гость, не годен.
По сути: обязаловка. Изволь, гостюшка дорогой, делом доказать своё жеребячество. Оно же - мужество, оно же - правоспособность и боеготовность.
– Доктор! У меня беда: не встаёт.
– (Доктор в панике): А кого вы здесь, в моём кабинете, собрались…?!
Здесь - паники не возникает, здесь все "с младых ногтей" знают - "всех!". Однозначно. "Как с дедов прадедов заведено бысть есть".
Допускается освобождение по возрасту. Но здесь столько не живут. По ранению, по болезни, по пьянству до состояния общей неподвижности. Усталость от похода воспринимается как отговорка и сопровождается немедленным встречным вопросом:
– А в баньку?
Ссылки на церковные запреты и каноны воспринимаются как странность, манерничанье и приводят к отчуждению - "не наш человек". А уж указание на моральные устои, типа: у меня своя законная есть - как оскорбление.
– Ты чего, считаешь, что у нас ничего приличного не найдётся?! Возгордился немерено! Смотри - за гордыню-то господь наказует!
* * *
Цыба шустро влезла в своё трёхслойное платье и принялась заматывать платок.
– Ты бы сказала. Ну, типа: не в настроении, устала, голова болит или просто…
– Ежели бы ты меня отсюда так выпустил, не огуленую - мне бесчестие. Побрезговал, де.
* * *
Это обязалово с другой стороны.
Выбранная хозяином или хозяйкой, в больших домах - старшим слугой, женщина должна качественно обслужить клиента. Не - "абы как", а с восторгом и удовольствием. Отсутствие в русском боярском доме качественной шлюхи воспринимается как бедность, запустение боярского рода. Не многим менее, чем отсутствие породистых жеребцов на конюшне или изукрашенного оружия на стенах парадных комнат.
Особая тема в "русском гостеприимстве": из каких пришлют?
Времена, когда в постель гостя, более-менее добровольно, отправляли всех подряд, начиная с хозяйки дома, с приходом христианства… несколько отодвинулись. Не прекратились, конечно. Эпизоды из похождений Григория Распутина, например, тому свидетельства. В русской поздней классике есть милый рассказ о переживаниях молодого столичного ревизора-карьериста, которого совратила губернаторша. И он, как честный человек, смущённо закрыл глаза на наблюдаемое в губернии воровство и казнокрадство её супруга. Ломая, таким понятием "чести" - собственный, столь желанный ему, карьерный рост. Вопросы измены государевой присяге и службе, торжества беззакония, как и мысли об обнищании соотечественников в данной губернии - даже не возникают.
Но оттенок массовости, обычности, даже - обязательности - осеменения хозяйки каждым гостем - утрачен. В отличие от, например, нынешних обычаев моих лесных племён от Стрелки до Чукотки.
Однако не-члены семьи хозяина, не - "чады", но - "домочадцы", как вольные, так и невольные - вполне в группе "подстилаемых".
Если же к отношениям гость-хозяин добавляются отношения начальник-подчинённый, то ограничений и вовсе нет. Тут уж "ублажить" - общественный подвиг.
Кстати, и в 19 веке - сходно:
"Что гусей было перерезано, что кур да баранов приедено, яичниц-глазуний настряпано, что девок да молодок к лекарю да к стряпчему было посылано, что исправнику денег было переплачено!".
Исконно-посконный русский обычай: дача взятки женским телом. Неоднократно, группой, по предварительному сговору, с целью оказания давления на исполнение правосудия. В общем ряду кур, баранов, яишниц, но - дешевле денег.
* * *
– Понял. Ты пошла - потому что он ничего не сказал. Ты дала - потому что сюда пришла. Так. А зачем ты этот… представление с криками в окошко устроила?
– Позлить миленького захотелось. А то он много об себе понимать начал. К просьбам моим невнимателен. А теперь… вся дворня наслышана. Что у меня и получше мужички бывают. Я ж для тебя все кусты свои сбрила. Мой-то так этого не любит! Колко ему, вишь ты! А теперь… хоть зубами поскрипи, а выше головы не прыгнешь.
Связочка интимной брижки с "выше головы"… Образно у нас народ разговаривает. Так и отмахивается. То - образАми, то - Образами.
– Цыба, ты и говорить стала по иному, прежде-то помалкивала, а ныне так это напевно.
– Лазарю нравится. Когда с приговором.
С чем?! А, факеншит, это мне "приговор" - вердикт, а им - присказка.
– Ну, коли уж так, то вот тебе мой приговор: снимай платье, да ложись в постель.
Вот теперь узнаю свою давнюю наложницу: молчит и смотрит. Смотрит насторожено.
– Что глядишь? Сама раздразнила, само покричала. Давай-давай. А то я с устатку - не распробовал. Серия вторая - крики страсти и вопли восторга. Те же, но от души и без расчёта. Или тебе со мной… "ничего личного - только бизнес"?
Вторая серия прошла несколько спокойнее. Хотя душник мы открыли, и зрители… виноват - слушатели восприняли. Увы, без аплодисментов и криков "бис!".
Через несколько лет другая женщина в другом городе сходно стояла на коленках на лавке перед открытом душником. И старательно оглашала окрестности страстными воплями. Я подсказывал её уместные, по моему мнению, реплики, вспоминая и крики страсти Аннушки в Смоленске, и вот эти откровения Цыбы. Дополняя и расцвечивая текст оборотами, особенно актуальными для конкретных места, времени и персонажей.
Не скажу, чтобы амплуа "суфлёр-любовник" манило меня. Хотя аудитория той светлой снежной ночь - была многочисленная, мужская и благодарная. Чего не сделаешь для нашего народа русского: пара тысяч мужей добрых сохранили, от сих криков, стонов и воплей женских, здоровье и жизни свои. Ибо, малость, в разум вошли.
Потом Цыба, несколько утомлённо, рассказывала об их житье-бытье в Боголюбово.
Разница с отчётом самого Лазаря… выразительная.
Досталось ребятам немелко. Вся здешняя "комьюнити" поделилась на две части: просто враждебных и враждебных приторно. Лазарь прежнего опыта выживания в условиях всеобщего отвращения с презрением и завистью - не имел. Старший сын в боярском доме… кто на такого - толпой плевать осмелится?!
Цыба… у неё сначала были кое-какие иллюзии. Насчёт порядочности боярства, попов, купцов… Чудом жива осталась. Всякий выход за ворота в город превращался в "боевую вылазку". Самого Лазаря цеплять грубо, "в лоб" опасались - князь Андрей благоволит, Резан - мог и ответ дать. Хоть - кулаком, хоть - мечом. Цыбе доставалось хуже всех. Как не крути, а на рынок хозяйке надо ходить регулярно. Тем более - дом пустой, всё надо.
Каждая покупка - обман с оскорблениями. Как в лицо плевали, грязью кидали, щипали да утащить пытались, обсчитывали, вырывали из рук деньги и товары, лаяли и материли… Общине нужна "омега". Для самоутверждения. Сообщество хомнутых сапиенсов - очень гадкое место. И в форме "святорусской" городской общины - тоже.
Прямые её просьбы к Лазарю:
– Скажи князь Андрею, чтобы наказал обидчиков.
Вызывали крайнее раздражение, обиду:
– Вот ещё чего! Суждальскому князю делать нечего, кроме как в бабских дрязгах разбираться!
Или:
– Кем я перед князем выставлюсь, коли об заляпанной юбке служанки дворовой - челом бить заявлюсь?! Честь мою загубить хочешь?!
Цыбе приходилось выворачиваться самой. Как оказалось, девочка "умеет держать удар".
Ей прежде доставалось в родном семействе. Но здесь… Чужие люди, вроде - городские, "культурные", а - как "собаки бешеные". В Пердуновке она несколько расслабилась: у меня чудаки, которые "моим людям" жить мешали - резво бежали трудиться "на кирпичики". Здесь "чудаки" - были массой, народом. Городские люмпены, которые после смерти Боголюбского будут три дня жечь и грабить слободы его мастеров.
Пришлось Цыбе вспомнить и свой злой дом, и новому злу выучиться. Лазарь на торг не пойдёт - не по чести боярину. Резан… у него своих дел выше крыши. А людей - мало, да и те, которые есть…
Многие недостатки, которые я видел в хозяйстве Лазаря, теперь стали объяснимы. Не невнимательностью да бездельностью, а тем мощным, повседневным давлением, прессингом, которое оказывало здешнее общество. "Худые соседи" - со всех сторон.
"Да, фрукты тут очень душистые,
На пляжах вода бирюзовая,
Песок золотой, небо чистое,
И только соседи - ху…вые".
Губерман, применительно к нашей ситуации в Боголюбово, неправ везде. Кроме последней строчки.
Что, однако, приводит к логическому выводу в очень российской традиции и в моём личном ощущении правильности: