Я оглянулся. Это был профессор Бернардо де ля Паз, изящный мужчина с волнистыми седыми волосами. Не знаю, сколько ему было лет, но, когда я, ещё мальчишкой, впервые встретился с ним, он уже был старым.
Когда его выслали, я ещё на свет не родился. Он не был каторжником. Он, как и Надсмотрщик, был политическим ссыльным. Но, поскольку он был выслан за подрывную деятельность, вместо тёпленького местечка в "надсмотрщиках" профессор оказался на помойке. Хочешь - живи, а хочешь - помирай с голоду.
Он, вне всяких сомнений, мог пойти работать в любую из школ Луна-Сити, но он этого не сделал. Я слышал, что какое-то время он работал мойщиком посуды, затем сидел с детьми, собрав сначала небольшую группу детишек, а затем целый детский сад. Когда я впервые встретил его, он руководил своим детским садом, к которому уже успели добавиться обычная школа и школа-интернат. В его заведении работало ещё тридцать учителей.
Я тоже учился у него, хотя и не жил никогда в его школе-интернате. Профессор мне нравился. Он мог научить всему на свете. Если ему было трудно справиться с чем-либо, он говорил об этом прямо; он никогда не притворялся, что знает больше, чем знал на самом деле. Я учился у него алгебре и к тому времени, когда мы добрались до квадратных уравнений, поправлял его ошибки столь же часто, как и он мои.
Под его руководством я начал изучать электронику и очень скоро сам начал учить его. Тогда он перестал брать с меня плату, и мы двигались вперёд вместе до тех пор, пока он не нашёл инженера, готового заняться просветительской деятельностью и заработать таким образом немного денег. Мы оба платили нашему новому преподавателю, и профессор старался не отставать от меня, хотя у него получалось плохо и медленно, но он был счастлив тем, что может развивать свой разум.
Председатель постучал своим молоточком:
- Мы рады предоставить профессору де ля Пазу столько времени, сколько ему необходимо, - а вы там, в задних рядах, замолчите. Пока я не начал колотить этим молотком прямо по вашим головам.
Профессор вышел вперёд, и возбуждение улеглось настолько, насколько это возможно для селенитов, - его уважали.
- Я не займу у вас много времени, - начал он. Затем он сделал паузу, посмотрел на Вайоминг, оглядел её с ног до головы и присвистнул. - Прекрасная сеньорита, - сказал он, - можете ли вы простить несчастного? Мне весьма неприятно, что я вынужден не согласиться с тем манифестом, который вы столь красноречиво изложили.
- Не согласиться! Почему? - взъерепенилась Вайо. - Всё, что я сказала, - правда!
- Пожалуйста! Я не согласен с вами только по одному пункту. Можно мне продолжить?
- Продолжайте.
- Вы правы в том, что от Администрации необходимо избавиться. То, что безответственный диктатор призван управлять нами, вмешиваясь в основные сферы нашей экономики, - смешно, отвратительно и невыносимо. Это наносит удар по одному из основных прав человека - праву совершать сделки на свободном рынке. Но, при всём уважении к вам, я должен отметить, что вы ошибаетесь, когда говорите, что нам следует продавать на Терру пшеницу, или рис, или вообще какие-либо продукты питания. Нам вообще не следует экспортировать продовольствие, ни за какую цену.
- Что я тогда буду делать с пшеницей? - вмешался в разговор фермер, который рассказывал о своих проблемах.
- Пожалуйста, не спешите! Было бы разумным экспортировать нашу пшеницу, если бы в обмен мы получали бы с Терры, в соотношении тонна за тонну, то, что нам нужно. Воду. Нитраты. Фосфаты. Именно тонну за тонну. Иначе никакая цена не окажется достаточно высокой.
- Подождите минутку, - сказала Вайоминг фермеру, а затем обратилась к профессору: - Они не могут поступить так, и вы это знаете. Отсылать корабли вниз, на Терру, стоит недорого, но посылать их наверх, на Луну, - очень дорого. Но нам не нужна ни вода, ни минеральные удобрения. То, что нам действительно нужно, не требует таких расходов на доставку. Нам нужны инструменты, лекарственные препараты. Процессоры. Кое-какое оборудование. Программное обеспечение. Я много времени уделила изучению этого вопроса, сэр. Если мы сможем получать хорошие цены на свободном рынке…
- Пожалуйста, мисс! Можно я продолжу?
- Давайте! Мне не терпится опровергнуть вас.
- Фред Хаузер рассказал нам, что становится всё сложнее находить лёд. Это чистая правда. В настоящее время это не больше чем скверная новость, но для наших внуков это обернётся настоящим бедствием. Луна-Сити следовало бы использовать сейчас ту же самую воду, что и двадцать лет назад… постепенно добавляя к ней воду, добытую изо льда, для того чтобы обеспечить потребности растущего населения. Но если задуматься, то мы используем воду только один раз - в одном полном цикле, тремя разными способами. А затем отправляем её в Индию. В виде пшеницы. Несмотря на то что пшеница обрабатывается вакуумом, она тем не менее содержит в себе столь драгоценную воду. Зачем нам отправлять воду в Индию? У них там целый Индийский океан! Но то, что содержится в этом зерне помимо воды, - ещё большая ценность, которой недопустимо разбрасываться: минеральные вещества для растений получить труднее, чем воду, несмотря даже на то, что мы извлекаем их из скальных пород. Товарищи, поймите же меня: каждая партия груза, которую отправляют на корабле на Землю, обрекает ваших внуков на медленную смерть. Чудесный процесс фотосинтеза и круговорот веществ в пищевых цепочках, включающих в себя растения и животных, представляют собой замкнутый цикл. Вы разомкнули этот цикл, и теперь ваши жизненные силы утекают вниз, на Землю. Вам не нужны никакие высокие цепы - деньги нельзя есть. Вам нужно - всем нам нужно - положить конец этому расточительству. Эмбарго, полное и абсолютное. Луна должна быть самодостаточной!
Около дюжины людей принялись кричать, требуя, чтобы им предоставили возможность высказаться, ещё больше народу заговорило, и председатель застучал молоточком. Поэтому я и не заметил того, что произошла какая-то заминка, до тех пор пока одна из женщин не завопила. Тогда я огляделся вокруг.
Все двери были распахнуты, и в проёме одной из них я увидел троих вооружённых людей в жёлтой форме, которую носили охранники Надсмотрщика. Около главной двери, находящейся в дальнем конце зала, находился человек с мегафоном, рёв которого перекрывал и шум толпы, и звукоусилительную систему.
- ВСЁ В ПОРЯДКЕ! ВСЁ В ПОРЯДКЕ! - прогромыхал он. - ОСТАВАЙТЕСЬ НА СВОИХ МЕСТАХ! ВЫ ВСЕ АРЕСТОВАНЫ! НЕ ДЕЛАЙТЕ ГЛУПОСТЕЙ, СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ! ВЫХОДИТЕ ПО ОДНОМУ. ДЕРЖИТЕ РУКИ ВЫТЯНУТЫМИ ПЕРЕД СОБОЙ, В РУКАХ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ.
Коротышка сгрёб в охапку своего соседа и швырнул его на ближайшего из охранников. Двое охранников упали, третий открыл огонь. Кто-то завизжал. Тощая рыжеволосая девчонка лет одиннадцати или двенадцати кинулась под ноги третьему охраннику и, подкатившись к нему, ударила его под колени - он упал. Коротышка, взмахнув рукой, толкнул Вайоминг Нот себе за спину, стараясь прикрыть её своим большим телом, и, закричав: "Ман, позаботься о Вай - держись рядом с ней!" - двинулся к двери, расшвыривая окружающих налево и направо, словно детишек.
Крики стали громче. Я почувствовал запах - ту самую вонь, которую ощущал в тот день, когда лишился руки, - и с ужасом осознал, что стражи порядка используют не пистолеты с парализующими зарядами, а лазеры. Коротышка достиг двери и схватил своими огромными руками сразу двух охранников. Рыжеволосой девочки нигде не было видно. Охранник, которого она свалила, стоял на коленях, опираясь руками об пол. Я ударил его левой рукой в лицо и, судя по тому, как резко удар отдался мне в плечо, сломал ему челюсть. Должно быть, я замешкался на мгновение, поскольку Коротышка подтолкнул меня и заорал:
- Пошевеливайся, Ман! Уведи её отсюда!
Правой рукой я обхватил Вайоминг за талию, заставил её перепрыгнуть через охранника, которого приложил, и потащил её к двери. При этом мне пришлось столкнуться с некоторыми трудностями - кажется, она не хотела, чтобы её спасали. Когда мы оказались за дверью, она попыталась притормозить, но я шлёпнул её по нижней части спины, вынудив бежать вперёд, чтобы не упасть.
Я оглянулся назад. Коротышка ухватил ещё двух охранников за шеи. Он ухмылялся, когда стукал их головами друг о друга. Их головы треснули как яичная скорлупа, и Коротышка закричал мне:
- Беги!
Я бросился вперёд, вслед за Вайоминг. В тот момент Коротышке не нужна была моя помощь, и тем более она не могла ему понадобиться в дальнейшем. И я не мог допустить, чтобы его последнее усилие пропало даром. Поскольку я увидел, что охранников он убивал, стоя на одной ноге. Другой ноги, начиная от бедра, у него уже не было.
3
Вайо находилась на середине пандуса, ведущего наверх, на уровень шесть, когда мне удалось нагнать её. Она не замедлила шаг, и для того, чтобы успеть попасть вместе с ней в воздушный шлюз, мне пришлось крепко вцепиться в ручку его двери. Там я заставил её остановиться, стянул с её кудрей красную кепочку и сунул её в свою сумку.
- Так-то лучше!
Свою собственную кепку я где-то потерял ещё раньше. Выглядела она напуганной. Но ответила:
- Да. Ты прав.
- Прежде чем мы откроем дверь, - сказал я, - ответь: ты направляешься сейчас в какое-то конкретное место? И как поступить мне? Остаться и постараться сбить их со следа? Или пойти с тобой?
- Я не знаю. Нам бы лучше дождаться Коротышку.
- Коротышка мёртв.
Её глаза расширились, но она ничего не сказала.
- Ты остановилась у него? Или у кого-то ещё? - спросил я.
- Для меня был забронирован номер в отеле, в гостинице "Украина". Я не знаю, где она находится. Я приехала слишком поздно, у меня не было времени, чтобы подтвердить заказ.