- Гм, если он позвонит ещё раз, попроси его оставить номер и сказать время, когда мне лучше позвонить ему. Я тоже звоню из автомата. - Ещё одна необходимая предосторожность. - И между прочим, ты слышала последние новости?
- Конечно.
- Было в них что-нибудь?
- Ничего интересного.
- Никаких беспорядков в Луна-Сити? Ни убийств, ни погромов - ничего?
- Да нет, ничего. Была групповая дуэль в Нижней аллее, но… Мануэль! Ты кого-то убил?
- Нет, Мама. - Сломать человеку челюсть - это не значит убить его.
- Ты всегда был моим проклятием, дорогой, - вздохнула она. - Ты знаешь, что я постоянно твержу тебе: в нашей семье мы стараемся не ввязываться в ссоры. Даже если может показаться, что убийство абсолютно необходимо - а такое практически невозможно, - всегда можно спокойно обсудить проблему в семье и выбрать наилучший выход. Стоит немного повременить, чтобы получить добрый совет и поддержку…
- Мама! Я никого не убивал и не собираюсь этого делать. И я знаю все твои лекции наизусть.
- Пожалуйста, веди себя вежливо, дорогой.
- Извини.
- Прощено и забыто. Я передам профессору де ля Пазу, чтобы он оставил свой номер. Обещаю.
- И ещё вот что. Забудь имя "Вайоминг Нот". Забудь о том, что профессор спрашивал тебя обо мне. Если кто-то чужой позвонит или придёт и начнёт задавать вопросы обо мне, то ты со мной не разговаривала и не знаешь, где я. Ты полагаешь, что я уехал в Новолен. Все остальные в семье пусть говорят то же самое. Не отвечайте ни на какие вопросы - особенно если их будет задавать кто-либо связанный с Надсмотрщиком.
- А ты полагаешь, что я стала бы отвечать на такие вопросы? Мануэль, насколько я понимаю, у тебя неприятности.
- Не слишком серьёзные, и я потихоньку выбираюсь из них. - Хотелось бы на это надеяться! - Расскажу тебе, когда вернусь домой. Сейчас я не могу говорить. Я люблю тебя. Всё, отключаюсь.
- Я тоже люблю тебя, дорогой. Спокойной ночи.
- Спасибо. Тебе тоже спокойной ночи. Всё.
Мама - просто чудо. На Скалу её выслали уже очень давно - за то, что она зарезала одного мужчину при обстоятельствах, вызывающих сильное сомнение в том, что она действительно защищала свою невинность. И с тех самых пор она является ярой противницей насилия и лишения людей жизни. Конечно, если к этому не вынуждают обстоятельства - в своих убеждениях она не доходит до фанатизма. В молодости она была сущим бедствием и всегда очень жалела, что я не знал её в те времена. Но мне вполне хватало того, что я был с ней на протяжении второй половины её жизни.
Я снова соединился с Майком:
- Ты знаешь голос профессора Бернардо де ля Паза?
- Да, Ман.
- Хорошо… Тогда постарайся отследить как можно больше телефонных звонков в Луна-Сити. Отследи столько, на сколько у тебя хватит ресурсов. И если ты услышишь его голос, то дай мне знать. Обрати особое внимание на телефоны-автоматы.
Ответ пришёл с запозданием на целых две секунды. Я поставил перед Майком проблему, которую до этого ему ещё никто не давал. Думаю, что ему это понравилось.
- Я могу осуществить прослушивание всех телефонов-автоматов в Луна-Сити. Ман, хочешь ли ты, чтобы я использовал ещё и случайный поиск по всем остальным линиям?
- Гм. Не надорвись. Держи под наблюдением телефоны у него дома и в его школе.
- Программа запущена.
- Майк, ты лучший из друзей, которые у меня когда-либо были.
- Это не шутка, Ман?
- Это не шутка. Это - правда.
- Я… Поправка. Я горд и счастлив. Ман, ты мой лучший друг, поскольку ты - мой единственный друг. Поскольку у меня нет информации для сравнения, то такое утверждение является строго логичным.
- Я прослежу за тем, чтобы у тебя были и другие друзья. Я имею в виду неглупых. Майк, у тебя есть свободный банк памяти?
- Да, Ман. Ёмкостью в десять в восьмой бит.
- Хорошо. Заблокируй его таким образом, чтобы только ты и я могли использовать его. Сможешь это сделать?
- Конечно. Дай мне сигнал блокировки.
- Гм… День взятия Бастилии. - Этот день, как рассказал мне несколько лет назад профессор де ля Паз, совпадал с днём моего рождения.
- Установлена постоянная блокировка.
- Прекрасно. Вот здесь у меня запись, которую надо в него поместить. Но сначала… Ты уже закончил работу над макетом завтрашнего выпуска "Ежедневного Лунатика"?
- Да, Ман.
- Есть там что-нибудь о митинге в Стиляги-Холл?
- Ничего, Ман.
- А в выпусках новостей, которые транслируются на другие поселения, не было ничего необычного? Что-нибудь о мятеже?
- Нет, Ман.
- Всё любопытнее и любопытнее, как говорила Алиса. Хорошо, запиши следующую информацию в банк данных, помеченный как "День взятия Бастилии", затем поразмысли над ней. Но во имя Господа нашего, следи, чтобы наружу не просочилось что-нибудь из того, что я скажу тебе.
- Ман, мой единственный друг, - ответил Майк, и в его голосе прозвучала неуверенность, - ещё много месяцев назад я принял решение о том, что содержание любого разговора между тобой и мной будет помещаться в специально выделенный блок, доступ к которому будешь иметь только ты. Я решил не уничтожать никакую информацию, полученную во время этих разговоров, и переместил их из временных блоков памяти в постоянные. Таким образом я могу воспроизводить их снова и снова и размышлять над ними. Я поступил правильно?
- Ты поступил замечательно, Майк… Я весьма польщён.
- Мои блоки временной памяти были уже почти переполнены, но я сообразил, что мне просто необходимо сохранить все твои слова.
- Очень хорошо. Итак, "День взятия Бастилии". Скорость записи в шестьдесят раз выше нормальной.
Я взял маленькое записывающее устройство, разместил его возле самого микрофона и включил на ускоренное воспроизведение звукозаписи. Продолжительность записи составляла полтора часа, и воспроизведение её было закончено через приблизительно девяносто секунд.
- Это всё, Майк. Мы поговорим завтра.
- Спокойной ночи, Мануэль Гарсия О'Келли, мой единственный друг.
Я отключился от линии и поднял колпак. Вайоминг сидела на кушетке. Выглядела она озабоченной.
- Кто-то звонил? Или…
- Всё в порядке. Я разговаривал с одним из моих лучших - и самых надёжных - друзей. Вайо, ты тупица?
Она удивлённо взглянула на меня:
- Иногда мне именно так и кажется. Это что, шутка?
- Нет. Если ты не тупица, то я с удовольствием представлю тебя ему. Кстати, о шутках: у тебя есть чувство юмора?
Любая женщина в ответ на такой вопрос сказала бы: "Конечно есть!" - возможно, у женщин есть некоторая внутренняя блокировка, запрещающая им давать другой ответ. У всех, кроме Вайо. Она поморгала в растерянности, а затем сказала:
- Об этом, приятель, ты лучше суди сам. У меня есть некий заменитель этого качества. Я иногда использую его в несложных ситуациях.
- Прекрасно. - Я порылся в сумке и отыскал там распечатку с сотней "смешных" историй. - Почитай. Затем скажешь мне, какие из них смешные, а какие - нет. А также какие из них заставляют хихикать в первый раз, но во второй - напоминают остывшие блинчики без мёда.
- Мануэль! Возможно, ты самый странный мужик из всех, с кем мне довелось встречаться. - Она взяла у меня распечатку. - Слушай, это не бумага для принтеров?
- Да. Я познакомился с компьютером, обладающим чувством юмора.
- Даже так? Ну, однажды именно так и должно было случиться. Всё остальное уже успели механизировать.
Я постарался правильно отреагировать на её слова и спросил:
- Что, абсолютно всё?
Она подняла глаза:
- Пожалуйста, не насвистывай, когда я читаю.
4
Пока я устанавливал и стелил кровать, я несколько раз слышал, как она хихикает. Затем я сел около неё, взял конец распечатки - тот, который она уже прочла, - и тоже начал читать. Пару раз я усмехался, но обычно шутка не кажется мне смешной, если читать её без соответствующего настроения. Гораздо интереснее было то, как эти истории оценивала Вайо.
Она помечала их плюсами и минусами, иногда знаками вопроса. Те из них, которые были со знаком плюс, были помечены ещё и как "один раз" или "всегда" - шуток с пометкой "всегда" было немного. Я писал свои оценки под теми, которые выставляла она. Они не слишком часто расходились.
К тому времени, когда я приблизился к концу, она занималась тем, что просматривала выставленные мной оценки. Работу мы закончили вместе.
- Ну как? - спросил я. - Что ты об этом думаешь?
- Я думаю, что у тебя грубый и неразвитый ум, и то, что твои жёны терпят тебя, - это просто чудо.
- Мама часто говорит то же самое. Ну а как насчёт тебя, Вайо? Ты ведь помечала плюсами такие шутки, которые могли бы вогнать в краску девушку с панели.
Она ухмыльнулась:
- Да. Не рассказывай никому. Для широкой общественности я - преданный своему делу партийный организатор, и я выше таких вещей. Ну так, к какому выводу ты пришёл? Есть у меня чувство юмора?
- Не расскажу. Почему ты пометила семнадцатый номер знаком минус?
- Это который? - Она развернула бумагу и отыскала шутку. - Ну, любая женщина сделала бы то же самое. Это не смешно, это всего лишь печальная необходимость.
- Да, но подумай, как глупо она выглядела.
- Не вижу ничего глупого. Скорее грустно. Но взгляни сюда. Ты решил, что эта - не смешная. Номер пятьдесят один.
Ни один из нас не поменял своей оценки, но я уловил некоторую повторяющуюся закономерность. Наши оценки расходились в отношении историй, связанных с самым старым поводом для шуток. Я сказал ей об этом. Она кивнула: