- Не только он, а и многие другие. Но мы верим, что разум, создавший космические корабли, не может оказаться враждебным. К тому же у нас есть точные доказательства. Помнишь, что говорится в рукописи Соснина о встрече с неизвестным Космонавтом? Сам посуди: могло у него быть какое-нибудь грозное оружие, с помощью которого можно мгновенно уничтожить врага? Конечно. Если космический корабль опускается на чужую планету, надо готовиться к встрече с хищниками, со страшными чудовищами. Мы летим на Луну, где нет никакой жизни, и то вооружены…
- У вас есть оружие? - удивился Игорь.
- Ну, не совсем обычное, но все же… Впрочем, оно пострашнее, чем автоматы или пулеметы. У нас квантовые генераторы - слышал про них?
- Как раз вчера по телевизору был фильм о сверхдальней космической связи. Только я не все понял.
- Придет время - разберешься. Кстати, принцип квантового генератора очень прост. В нем как бы аккумулируется, накапливается свет, а потом наружу вырывается очень узкий пучок в миллион раз ярче солнца. Давление света таково, что луч может свободно резать даже самые прочные металлы…
- Это как в "Гиперболоиде инженера Гарина", да?
- Похоже. Но нам, конечно, генераторы будут служить только для технических целей. Хотя на всякий случай придется быть готовыми ко всему.
- Значит, вы все-таки боитесь, что на вас и там кто-то может напасть?
- Вот заладил: боитесь, боитесь… Не боимся, а принимаем меры разумной предосторожности. Если у человека в руках ружье, оно не обязательно должно стрелять… Но я не договорил. Когда тот Космонавт опустился на Землю, его, как ты помнишь, встретили неважно.
- Куда уж хуже! - засмеялся Игорь.
- И он, конечно, мог бы обороняться, мог перебить тех, кто его ранил. А что он сделал? Включил какой-то аппарат, который вызвал мгновенный сон у людей и даже животных. Видишь, поступил очень гуманно. Он понял, что перед ним разумные существа, и не стал лишать их жизни. Я думаю, что в мире, где он жил до своего полета, любая жизнь священна. А ты выдумываешь какую-то чепуху…
Игорь вздохнул, отвернулся к окну, глубоко задумался. И Володе вдруг стало жаль брата. Захотелось сделать ему что-то очень хорошее. Будь его воля, он взял бы мальчишку в полет. Пусть даже не до Луны - до межпланетной станции.
- Не вешай носа, Игорек, - сказал он. - Хватит открытий и на твою долю. Может быть, тоже в космос полетишь…
Игорь оживился.
- Я вчера читал книжку про Соколова. Вот человек! Ты знаешь, он был меньше меня, когда начал готовиться в космонавты. И добился своего.
- А ты тоже хочешь последовать его примеру?
- Хочу. И можешь не смеяться - я буду космонавтом. Вот увидишь!
- Только у телевизора придется меньше сидеть, - заметил Володя.
- А у меня теперь режим. Прилетишь обратно - не узнаешь!
Игорь собирался задать брату еще вопросы, но тут один за другим стали раздаваться звонки видеофона. Знакомые, малознакомые и совершенно незнакомые люди желали Володе счастливого пути, старались сказать несколько теплых слов. Он даже растерялся - о предстоящем полете знали очень немногие. И вдруг такое всеобщее внимание. Но скоро все выяснилось. Оказывается, только что по радио и телевидению было передано первое сообщение ТАСС о предстоящем отлете "Циолковского". Называли и имена участников экспедиции.
- Пойдем, Игорек, погуляем, - предложил Володя. - А то боюсь, как бы не загордиться от всего этого.
Пока они одевались, экран освещался еще два раза. Отец сказал, что будет дома через час. А потом корреспондент местной молодежной газеты, не скрывая восторга от своей удачи (еще бы, первым получил интервью у земляка-космонавта и журналиста!), долго расспрашивал Володю, добивался разрешения приехать к нему домой, чтобы сделать снимок. Впервые в жизни Никитину пришлось поменяться ролями с героями репортажей, и он признался в душе, что это не очень-то приятно. Но что поделаешь - ноблесс оближ, как говорили когда-то французы. От снимка он постарался отказаться, но репортер не растерялся. Экран сверкнул фотовспышкой, и Володя с тоской подумал, что его физиономия все-таки будет в завтрашнем номере газеты…
Они уже вышли в коридор, когда раздался новый звонок.
- Пойдем, - решительно сказал Володя. - Иначе это будет до бесконечности.
- А вдруг мама? - спросил Игорь. Пришлось вернуться. Но на экране появилось лицо дежурной телефонистки междугородной станции.
- Ответьте Мурманску, - сказала она.
И не успел Володя сообразить, кто его может знать в этом далеком городе, как увидел перед собой чуть размытое расстоянием, но все равно очень знакомое изображение. Нина Журко!
- Здравствуй, Володя! - закричал ее далекий голое. - Ой, как я рада, что застала тебя! Только услыхала сообщение и сразу бросилась звонить. Неужели это правда, что ты послезавтра улетаешь?
- Правда, Нина.
- И ничего не мог сообщить! Как тебе не стыдно!
- Нельзя было. К тому же у меня нет твоего мурманского адреса.
- Ладно, не оправдывайся. Захотел бы - мог разыскать. Но я не обижаюсь. Знаю, тебе не до этого было.
- Я очень виноват, Нина.
- Вот еще, будем считаться. Скажи, вы вправду решили найти на Луне следы чужого звездолета?
- Мы все верим в это. Ты знаешь, может быть, даже узнаем что-нибудь о судьбе Платона Журко…
- Да, это было бы интересно, - задумчиво сказала Нина и вдруг спросила:
- Скажи, ты теперь, наверное, страшно загордишься?
- Что ты! Даже не думай.
- Знаю, знаю… Если бы не позвонила, так бы и не догадался попрощаться…
- Я часто вспоминал о тебе, Нина.
- Я тоже. И буду очень-очень ждать твоего возвращения. Можно?
- Можно, Нина. Мы же друзья с тобой…
Почему-то этот разговор оставил у Володи неприятный осадок на душе. Гуляя с Игорем по улице, он рассеянно отвечал на бесконечные вопросы брата, больше был занят своими мыслями. Нина любит его, это сразу видно. Но почему же он так равнодушен к ней? Милая, славная, чудесный характер. А он… Конечно, это просто свинство - нужно было разыскать ее. И зря соврал, будто часто вспоминал о ней. Тоже, захотел утешить! А на самом деле все мысли о другой. Смешно: все, кажется, встало на свои места, все определилось. Не для него Галя, это ясно. А он никак не может забыть о шей…
Под ногами похрустывал снег, крепкий мороз щипал уши. Эх, на лыжи бы сейчас! Чтобы свистел в ушах ошалелый ветер, чтобы лететь с горы в снежном вихре, забыв обо всем… Или на каток - где огни и музыка, песни и смех. Но времени остается мало! Предпоследний день на Земле, последние часы в Омске. И лыжи, и каток придется отложить до возвращения…
…На город опустились ранние сумерки, когда Володя занял свое место в кабине ракетоплана. Он летел в Москву, где должен был встретиться с остальными участниками экспедиции. Они пройдут по Красной площади, заглянут в Кремль. Потом прощальная пресс-конференция. Останутся последние сутки на космодроме и - долгожданный старт. Неужели все это действительно произойдет?
У Володи даже сердце сжалось. Может быть, виноваты две рюмки терпкого золотистого вина, которые он выпил на прощание с друзьями. А скорее всего - нелегкое расставание с родителями…
Отец крепился. Он только подозрительно часто покашливал и был непривычно суетливым. А мать не скрывала слез. Ее сухие, горячие пальцы сжимали руку Володи, словно она надеялась задержать сына.
- Береги себя, мальчик, - повторяла она. - Ох, и зачем все это нужно…
Володя заглянул в ее глаза, полные тревоги.
- Мама, а если бы я испугался, если бы отказался лететь, ты была бы довольна?
И мать ничего не ответила…
Взревели ракетные двигатели, и мощная машина послушно легла на курс. Через час она будет в Москве. Но Володе казалось, что он находится на борту космического корабля, что полет к Луне уже начался…
Старт в небо
- Как самочувствие, товарищ журналист? - спросил Костров. - Жив?
Володя через силу улыбнулся.
- Кажется, жив.
Он все еще не мог прийти в себя. Вот когда ему в полной мере пришлось почувствовать разницу между теорией и практикой! Кажется, он до мелочей знал обо всем, что произойдет. Сорок секунд на вертикальный взлет, тройная перегрузка. Потом пятиминутный разгон по криволинейной траектории - и двигатель выключается. А дальше будет состояние невесомости, о котором он столько мечтал…
Но когда Никитин лег в плотно облегающее кресло, когда в наушниках застучал метроном, отсчитывая последние секунды перед стартом, мгновенно исчезли и знания, и способность рассуждать. Такое чувство бывает иногда перед трудным экзаменом, когда переступаешь порог кабины электронного "профессора" - из всех книжных премудростей остается одна классическая цитата: "Я знаю только то, что я ничего не знаю…" Правда, на экзамене спокойствие возвращается быстро. Зажигается на экране первый вопрос, и все становится на место. Пальцы привычно бегут по клавишам, и нет никакого сомнения, что увидишь зеленый огонек, знак верного ответа. А сейчас все было гораздо сложнее…
Бесстрастный голос Чумака привычно ответил: "Есть пуск!" Все нарастающая тяжесть властно вдавила в кресло, и сознание Володи заполнила одна мысль: он летит! А потом не стало и этой мысли. Перед глазами заплясали радужные круги, зыбко закачалась черная пелена. Володе показалось, что он теряет сознание. Не было никакого сравнения с тренировками на центрифуге, на роторе, на вибростендах. Пусть тогда перегрузки было гораздо больше - зато отсутствовал самый важный, психологический фактор…