Ина видела в городе и других солдат, которые шли обыкновенно по улице. Но отца представляла всегда таким, какими были солдаты на параде: с сильно повернутым суровым лицом, с замедленным громким шагом.
Во дворе не было ни Вовки, ни Лиды, ни Светки, ни Тани. Тузик мотал что-то в глубине двора. Вглядевшись, Ина увидела, что это кукла - может быть, Танькина, а может, Светкина.
"Ну и пусть! - подумала она. - Прибегут: ой-ой-ой, где моя кукла? А ее уже Тузик истрепал".
Нужно бы отогнать Тузика, но Ина повернулась и ушла в дом.
Бабушка на Ину не смотрела и не разговаривала с ней. Никто ее не любил.
Она опять вышла на крыльцо. Тузик хлебал на веранде из миски. Кукла лежала в углу двора лицом вниз - побитая, никому не нужная. Ина подошла, подняла ее, отряхнула. У куклы не было одной руки, а другая болталась на резиночке. Одна половина лица была веселая, другая - размытая, грустная. Кто-то пытался подрисовать ей выцветший глаз, не дорисовал и сделал усы. Ина слюной стерла их.
- Бедное дитя! - сказала она. - Бедное дитятко!
Виляя туловищем, приближался Тузик.
- Пошел прочь! - заругалась Ина. - Скотина бездушная!
Кукла всем тельцем прижалась к Ине.
- Не бойся, крошечка! - прошептала Ина. - Ты будешь моя доченька, моя Мариночка, тебя никто не тронет.
Был уже вечер. Ина сидела на крыльце, укутав куклу в одеяло. Светка подошла поближе, пригляделась и заорала на весь двор:
- Ой, Танькину куклу подобрала! Побирушка-рушка!
- Что ты врешь! Что ты врешь! - закричала Ина. - У меня эта кукла еще два года, мама купила мне!
- Да?! Да?! - закривлялась Светка. - Мама тебе купила! А может, папочка тебе купил? Это Танькина кукла! Она ее выбросила, а ты подобрала! В мусорный ящик лазила! Ха-ха! У тебя микробы будут! Заразная! Заразная!
- Сплетница! Сплетни разводишь! - гордо сказала Ина и зашептала кукле: - Спи, малышечка, спи, крохотка!
Ине было беспокойно, она бы, может, лучше ушла домой, но Светка подошла слишком близко, и, бросив куклу, Ина подскочила и толкнула Светку, и еще толкнула, и уже готова была удрать, как вылетела Светкина мать:
- Да что это за ужас такой? Всех детей колотит, хулиганка эдакая! Будешь?! Будешь еще?!
- А ну, убери руки! - закричала из окна Инина мать. - Ты родила ее, чтобы бить? Родила? Свою девчонку колоти, а мою не трогай! Жить она вам не дает! Поперек горла встала!
- Так и знай: еще раз мою Светку тронет - я ей уши оборву!
- Руки коротки!
- Чего она сделала? - выскочила на крыльцо бабушка. - Чего она вам всем мешает? Чего она вам покоя не дает? Она к тебе, Светка, касалась? Она тебя затрагивала?
- У нее Танькина кукла!
- Какая еще Танькина? Какая еще Танькина? - завопила Ина.
- …Когда не так, можете нам сказать, а руки распускать на ребенка…
- …Всех детей во дворе колотит!..
- Танькина кукла!..
- …Сплетница-газетница!
- …В милицию заявлю! А ты - марш домой!..
- …Хулиганка!
- Вы - хорошие!
…Втолкнутая матерью в комнату, Ина живо к ней обернулась.
- Всегда ко мне лезет! - с бойкой плаксивостью затараторила она.
Но у матери были с ней свои счеты:
- У тебя что, мало игрушек? Чего ты всякую пакость подбираешь? Что это за ребенок такой - ни минуты покоя! Выброси эту пакость сейчас же!
- Отдай! - завопила в неистовстве Ина.
- Раскричались на радость соседям! - закивала бабушка.
- Отдай! Отдай! Отдай! - бежала Ина за матерью.
- Ну что ты опять с ума сходишь? - сказала матери бабушка. - Завтра она забудет про эту куклу. Чего тебя черти ломают? Себя не жалеете - дайте хоть мне покой!
Целый день Ина возилась с куклой. Она не пошла на улицу, боясь, как бы Маринку не отобрала Танька.
Ина таскала куклу с места на место. То волосы ей расчешет и ленточку вплетет, то платье постирает.
На этот раз играла Ина шепотом - чтобы никто не сказал, что от нее голова болит. Шепотом они поиграли с куклой в Золушку. Чистили игрушечную посуду до блеска и песком, и зубным порошком. Потом садились в уголочке петь песенку:
Хо-ро-ша я, хо-ро-ша,
да пло-хо о-дета.
Ни-кто замуж не берет
девушку за э-то!
Прилетала волшебница, делала Золушке - Маринке длинное платье с серебряными звездочками из фольги и подводила ей черным карандашом уголки глаз. Потом Золушка-Маринка шла по каменным плитам через королевский сад. На деревьях листьев не было - одни цветы "Серебристый ландыш" ("Не хватай мамины духи! Куда цветы на пол поставила?"). Между цветами-деревьями висели прекрасные фонарики из маминых бус - и вот на крыльце дворца стоял сам принц и улыбался, и приглашал во дворец на танцы. Танцы были разные, и вальс, и чарльстон, и "летка-енка". И Золушка-Маринка, как в "летке-енке", махнула ножкой - так туфелька и пролетела через весь дворец, и принц побежал и быстренько подобрал туфельку, но уже было двенадцать часов, и Золушка-Маринка спешила по длинным королевским лестницам…
Потом Ина уложила Маринку спать:
- Нужно спать! Хорошие девочки должны спать! Ах ты, моя глупышка! Ну куда же я из дому уйду! Ты спи, а я пока обед приготовлю!
То-то бедная доченька, по которой столько дней плакала Ина и разыскала наконец по газетам, то-то родненькая доченька спала наконец в своей мягкой постельке рядом с ней, милой родной мамочкой!
…На бульваре облетали листья. Ина, Светка и Таня прыгали и ловили их.
По аллее шел длинный старый человек.
- Дядя! - крикнула Ина. - А что это, дождь, да?
- Нет, это листики падают, - рассеянно ответил старик, и только когда девочки расхохотались, усмехнулся и он: - Пошутили, да? Обманули дядьку?
Он сел на скамейку и смотрел смеющимися глазами на девочек.
- Дядя, что это, снег?
- Нет, это проходные билетики.
- В кино, да?
- А у меня три билетика - я буду три картины смотреть!
- А у меня пять!
- А у меня тоже… пять!
- Э, нет, - сказал дядя, - в это кино пускают только по самым красивым билетикам!
- У меня красивый!
- А у меня получше еще!
- А мой листик наполовину летний, наполовину зимний! - крикнула Ина, и старик посмотрел на нее ласково, потому что она хорошо сказала, и лист у нее был очень красивый: большой, и желтый, и зеленый.
Но тут же верх взяла Светка. Она подобрала такой лист, что старик даже головой повертел:
- Ай да лист! С таким листиком уже не только в кино - в волшебную страну попасть можно! Вот если бы кусочек коры, мы бы сделали волшебный корабль.
И Танька сразу же притащила кору - кто бы подумал, что она может так быстро сообразить. Всегда такая размазня, а тут…
Старик внимательно осмотрел кусок коры, несколько раз провел по ней пальцем, потом достал складной ножик, открыл лезвие, примерился и вырезал корабль, потом открыл лезвие поменьше и поскреб кору изнутри, там, где она была цветом, как мамины праздничные чулки. Затем освободил из ножика маленькое шило и провертел дырку. Оглядев сделанное, старик послал девочек искать прутики и палочки. И опять выбрал не Инин прутик, а Светкин. А Ине бы очень нужно было, чтобы ее прутик понравился старику, потому что, пока она смотрела, как ловко он орудует ножиком, ей пришла в голову одна мысль.
- А вы кто? Может, вы инженер? - спросила она.
- Нет, детка, не инженер.
Он обстругал прутик, продел его в лист - и это оказался парус.
- Ну вот, готово! Что же мы возьмем на корабль?
- Чемоданы, - позаботилась Танька.
- Ежика! - придумала Светка, и старик одобрительно взглянул на нее. Сколько уже раз он смотрел так на Светку, и Ина буркнула:
- Твой еж колючий и съест лист.
Старик покачал головой:
- Это корабль волшебный.
- Это же волшебный корабль! - подхватила Светка и посмотрела презрительно.
Стали придумывать дальше, что возьмут, и Светка совсем перезабила корабль всякой дрянью, а Танька одно зудела: "Чемоданы взять… посуду… еще пальто…" Словно это не был волшебный корабль, на котором есть и посуда, и все. Ина могла бы придумать гораздо лучше, но с этими выскочками разве интересно играть? Да и дело у нее было серьезное - не до сказок. Но тоже, где тут поговоришь, когда галдят. И от беспокойства, заботы и ущемленного самолюбия она вдруг сказала с нажимом:
- А на моем острове (потому что волшебные корабли уже пристали к островам, и каждый должен был придумать, что будет на его острове), на моем как раз же никто не будет отдирать кору с деревьев и протыкать листья.
Похоже было, что старик смутился или загрустил.
Он посмотрел внимательно на Ину, даже положил ей руку на голову, вздохнул и, отряхнув с колен крошки от коры, поднялся.
- Возьмите-ка этот кораблик, девчушки, - сказал он, и Светка сразу схватила, хотя и Танька протянула руку.
Танька уже пыхтела, уже готова была поругаться со Светкой, чей корабль, но Светка крикнула:
- Спасибо, дядечка! - и посмотрела с превосходством на Таньку: мол, видишь, кому дядечка подарил? Ина стояла, опустив глаза, но видела, что старик уходит, и, когда он был уже далеко, решилась и побежала за ним.
Светка с Танькой враз остановились и уставились вслед.
- Ты что, малышка? - спросил старик.
- А я с вами погуляю, - улыбаясь как можно приветливее, сказала Ина и, обернувшись, скорчила рожу Светке с Танькой, на всякий случай, чтобы они не вздумали увязаться.
И эти сразу обиделись и ушли. Теперь можно было и о деле поговорить.