- Благодарю. Это именно то, чего мне хочется.
Достав бутылку бренди, я разлил его по рюмкам. У меня всегда была в запасе бутылка. Иногда и мне, и моим пациентам требовалось выпить, особенно когда я выносил им окончательный приговор. Но Джек…
И я снова ощутил, что Джек уже не ребенок.
Он выпил очень умело. Где он мог научиться? Ведь его не было всего месяц.
Я снова сел и заговорил:
- Я не собираюсь выпытывать у тебя никаких тайн, Джек, хотя ты знаешь, что в моей работе приходится выслушивать много тайных признаний людей, и я всегда свято хранил доверенные мне секреты. Нам стоит продумать твое дальнейшее поведение, чтобы избавить твою мать от лишних забот, и ты обязан мне помочь.
Он нахмурился:
- Вы правы. Но самое неприятное в том, что я не знаю, что же сказать вам.
- Может быть, правду?
- Док, вам этого не хочется. Поверьте мне.
- Красота - правда, правда - красота… Помнишь Китса? Он был врач, он знал лучше, Джек. Ставлю десять долларов на то, что я расскажу тебе десяток правдивых историй, которые изумят тебя больше, чем твоя история изумит меня.
- Я не приму пари, - хрипло сказал он. - Это будет нечестно.
Я ждал.
Он допил бренди, поставил стакан на стол. В желтом свете его лицо казалось совсем изможденным. Но вот на нем выразилась решимость.
- Налейте мне еще, - сказал он, - и я расскажу вам.
- Отлично, - бутылка немного дрожала у меня в руке, когда я наполнял стакан. - Клянусь хранить твою тайну.
Он рассмеялся странным смехом:
- Не надо клятв, док. Вы и так будете молчать.
Я ждал.
Он сделал глоток, посмотрел куда-то за меня и пробормотал:
- Я очень рад. Я всю жизнь несу в себе огромную тяжесть, а теперь могу разделить ее с вами.
Я выпустил клуб дыма.
И тут он пылко заговорил:
- В основном я был в округе Сан-Франциско, в Беркли. Больше года я провел там.
Мои пальцы сжали трубку.
Он кивнул:
- Да, да. Меня не было дома месяц, но на самом деле прошло почти восемнадцать месяцев. 1969–1970 годы, - после паузы он добавил: - Да, примерно полтора года. Но из этого времени нужно вычесть время, которое я затратил на путешествие в более далекое будущее.
Пар шипел в радиаторе. На лбу Джека выступили капельки пота. Он крепко стиснул свой стакан. Но, несмотря на напряжение, голос его был ровным.
- У тебя есть машина времени? - выдохнул я.
Он покачал головой.
- Нет, я могу передвигаться во времени сам. Не спрашивайте меня, как, я не знаю, - он слабо улыбнулся. - Что, док? Паранойя? Иллюзия того, что я представляю собой что-то необычное в космосе? О’кей. Я проведу демонстрацию, - он обвел рукой кабинет: - Проверьте, что здесь нет никаких ходов, никаких таинственных аппаратов. Ведь это же ваш кабинет.
Я тупо повиновался и обошел кабинет, хотя был уверен, что здесь нет ничего такого, да и не может быть.
- Все в порядке? - спросил он. - Хорошо. Тогда я перенесу себя в будущее. Полчаса? Нет, вам придется слишком долго сидеть и курить. Пятнадцать минут, - он сверил свои часы с настенными. - Сейчас 4.17. Я отправляюсь в 4.30 плюс-минус несколько секунд. Только пусть никто не занимает это кресло в течение этого времени.
Меня всего трясло.
- Хорошо, Джек, - Кровь бурными толчками текла по венам.
Он улыбнулся, тронул меня за руку:
- Старый добрый док. Ну, пока.
И он исчез. Я услышал только легкий вздох воздуха, и ничего больше. Кресло было пусто. Я пощупал. Ничего.
Я сидел за столом четверть часа. Совершенно не помню, о чем я думал в то время.
И вдруг он снова очутился в кресле.
Я постарался не упасть в обморок. Джек поспешил ко мне:
- Успокойтесь, док. Все в порядке. Выпейте.
Потом он продемонстрировал мне путешествие в прошлое. На пару минут…
Была уже ночь.
- Нет, я не знаю, как это происходит, - сказал он. - Но я ведь многого не знаю о себе. Я не знаю, как работают мои мускулы, какие химические процессы происходят во мне. Док, вы должны согласиться, что наши научные познания всего лишь легкая зыбь на поверхности тайны.
- Что ты чувствуешь при этом? - спросил я, с удивлением обнаруживая, что спокойствие вернулось ко мне. Хиросима вывела меня из равновесия на более долгое время. Может быть, в глубине души я подозревал в Джеке что-то подобное?
- Трудно описать, - он нахмурился. - Я… я просто хочу попасть в прошлое или будущее. Совсем так, словно я хочу сделать что-то, взять что-то… И это происходит, - он старательно подыскивал слова. - Пока я путешествую во времени, я нахожусь в темноте. В темноте, где мелькает свет при чередовании дня и ночи. Затем я решаю остановиться - и останавливаюсь, становясь обычным человеком в обычном мире. Во время путешествия я совершенно не воспринимаю движения воздуха. При этом я задерживаю дыхание и не дышу во время путешествия.
- Подожди. Если ты при этом не можешь дышать, то как ты видишь мелькание света? - спросил я.
- Не знаю, док. Я читал учебники физики, чтобы понять хоть что-то, но ничего не узнал. Видимо, меня перемещает какая-то сила, сила, действующая в четвертом измерении. Если она электромагнитной природы, то я еще могу как-то объяснить, что фотоны захватываются ее полем и я улавливаю их. А вещество, материя не воспринимаются мною. Но это только предположение. Я не специалист. Мне бы хотелось, чтобы этим явлением занялся настоящий ученый.
- Твоя теория слишком сложна для меня, мой друг. Но ты сказал, что твое перемещение не мгновенно. Сколько же времени оно длится? Какова его скорость? Сколько лет в минуту, например?
- Все зависит от меня. От силы моего желания. Однако я заметил, что чем больше скорость перемещения, тем больше я устаю. Значит, я трачу свою энергию на перемещение во времени. Правда, я никогда не путешествовал больше нескольких минут - на несколько столетий.
- Когда ты был ребенком… - я замолчал.
Он кивнул:
- Да, я слышал об этом. Когда мать выронила меня, я переместил себя в прошлое чисто инстинктивно - и оказался в колыбели.
Он сделал глоток бренди.
- Моя способность перемещаться во времени росла вместе со мной. Мне кажется, что сейчас для меня нет границ. Однако я ограничен по массе вещей, которую могу брать с собой. Это всего несколько фунтов, считая одежду. Чуть больше - и я не смогу переместиться. Если, к примеру, вы схватите меня, то я останусь на месте, пока вы меня не отпустите. Кроме того, я возвращаюсь на то же самое географическое место, откуда отправился в путешествие, независимо от вращения Земли.
- Странно, что ты с детских лет тщательно хранил эту тайну.
- Да. Но я причинил матери много беспокойства. Правда, я не помню всего. Кто может припомнить свои первые шаги? Потребовалось много времени, чтобы я оценил свою уникальность. А когда я наконец-то понял, то испугался. Может быть, это плохо. Или я урод. Но дядя Джек объяснил мне все.
- Это тот неизвестный, который привел тебя обратно, когда ты исчез в детстве?
- Да. Я тогда отправился в прошлое, чтобы посмотреть на индейцев. Но я нашел только лес. Он меня отыскал, и мы с ним вместе путешествовали во времени, это было очень приятно. Потом он взял меня за руку и показал, как вернуться домой. Он не выпускал меня несколько минут, чтобы я увидел страдания своих родителей. И он достиг своей цели. Я понял, что мой дар приносит страдания другим.
Он говорил так, словно переживал все заново.
- Мы совершили впоследствии много интересных путешествий. Дядя Джек был прекрасным гидом и наставником. Я полностью подчинился его требованиям соблюдать тайну. И только кое-где намекнул своему другу Питу. Дядя Джек многое показал мне, чего я сам никогда бы не увидел.
- Но ты путешествовал и сам, - напомнил я ему.
- Изредка. А вы помните, когда на меня напали два идиота? Я тогда совершил несколько переходов в близкое прошлое, чтобы меня стало восемь.
- А когда ты узнал, что отец идет на войну, ты решил убедиться, что он вернется живым?
- Да, - он нахмурился. - Я стал передвигаться в будущее с небольшими интервалами. И однажды я увидел, как мать плачет у окна. Тогда я отправился обратно и нашел телеграмму. О, я думал, что никогда больше не смогу путешествовать во времени. Просто не захочу.
Тишина окутала нас. За окном медленно падал снег. Я прервал наше молчание вопросом:
- Когда в последний раз ты видел своего ментора?
- В 1969 году. А перед этим незадолго до того, как узнал о своем отце. Дядя Джек был очень добр ко мне. Мы с ним отправились в круглый цирк, видимо, конца XIX века. Я спросил, почему он так печален, а он снова напомнил мне о необходимости соблюдать тайну.
- И ты знаешь, кто он?
У него приподнялся уголок рта.
- А как вы думаете, кто он?
- В прошлом году я отправился в прошлое. Мне нужно было сбежать с фермы. Вы понятия не имеете, как прекрасна была эта страна до того, как пришли поселенцы. И индейцы! У меня появились друзья среди них. Мне не нужно было даже знать их языка, кроме нескольких слов. А девушки… они всегда были так ласковы, так готовы на все для меня…
Я не мог не улыбнуться.
- А Биркелунд-младший издевается над тобой, потому что ты не назначаешь свидания девушкам.
Он ухмыльнулся.
- Можете себе представить, как эти путешествия облегчали мою душу, - затем он заговорил серьезно: - И вы можете себе представить, каким невыносимым становился для меня этот дом Биркелунда. И не только дом - весь этот мир. Что я буду делать в колледже? Слушать глупое хихиканье девчонок и монотонные голоса преподавателей? Я ведь уже вырос, вырос, и видел столько разных чудес!