"Здесь все так делают, - сказал Фэйн. - Каждый прислуживает каждому. Как, по-твоему, им удается поддерживать такой образ жизни?"
Глистра присел на ближайший стул: "Но..."
"Я решил, что здесь мне нравится, - яростно продолжал Фэйн. - Я хочу здесь остаться. Меня нисколько не прельщает перспектива тащиться шестьдесят тысяч километров через болота и джунгли - только для того, чтобы меня рано или поздно кто-нибудь прикончил. Я спросил сэра Уолдена, могу ли я остаться. Он сказал, что это возможно, но что мне придется работать подобно всем остальным, и работать тяжело. Во всей Галактике нет более трудолюбивых и прилежных людей, чем кирстеры. Они знают, чего хотят, и работают, добиваясь своей цели. За каждый час аристократических удобств и развлечений кирстер платит двумя часами работы - в лавках, на фабриках, в жилищах других кирстеров. Как правило, приходиться делать и то, и другое, и третье. Вместо того, чтобы жить одной жизнью, они живут двумя или тремя. Они это любят. Их это возвышает и обогащает. Мне это тоже нравится. Можешь считать меня снобом!" Фэйн гневался, переходил на крик: "Я охотно в этом признаюсь! Но, пока ты и все вы будете брести к Земному Анклаву по колено в грязи и в пыли, я буду жить, как король!"
"Все в порядке, Роджер, не надо так волноваться, - успокоил его Глистра. - Или, пожалуй, тебя теперь следует называть "сэр Роджер"? Но почему ты не предупредил меня о своих планах?"
Фэйн отвернулся: "Я был уверен, что ты начнешь со мной спорить".
"Почему бы я стал с тобой спорить? - возразил Глистра. - Ты свободный человек, решай сам за себя. Желаю удачи!" Глистра встал и вернулся в середину круглого зала.
На следующий день, рано утром, к цитадели сэра Уолдена Марчиона подъехал экипаж. Изучая лица молодых людей, запряженных в карету, Глистра узнал одного из сыновей сэра Кларенса.
Вэйли и Мотта пропали. Глистра спросил Бишопа: "Где твоя служанка?"
Стив Бишоп развел руками и покачал головой.
"Она знала, что мы уезжаем?"
"Конечно, знала".
Глистра повернулся к Элтону: "А как насчет Мотты?"
Покосившись на Бишопа, Эйза Элтон усмехнулся: "Нужно смотреть правде в лицо. Мы не можем конкурировать с Кирстендейлом".
Глистра спросил: "Вы хотите их искать?"
Элтон почесал в затылке: "Здесь им будет лучше".
"Поехали!" - заключил Бишоп.
На станции канатной дороги главный носильщик разгрузил багаж на тележку и, навалившись на поручень, покатил ее к гондолам. Клод Глистра подмигнул спутникам: главным носильщиком был сэр Уолден Марчион.
Сделав каменное лицо, Глистра снова вручил носильщику чаевые: три маленькие стальные шайбы. Сэр Уолден низко поклонился: "Чрезвычайно благодарен".
Башни Кирстендейла растворились в дымке западного горизонта. Так же, как раньше, Озрик ехал в головной гондоле, за ним - Клод Глистра. В третьей, грузовой гондоле устроились Элтон и Нэнси, вслед за ними расположились в такой же грузовой гондоле Бишоп и Пьянца. Последняя гондола, в которой раньше ехал Фэйн, осталась в Кирстендейле.
Численность отряда уменьшалась. Глистра перебирал в уме события прошедших недель. Кетч, Дарро и Валюссер - убиты. Фэйн сошел с дистанции. Аббигенс, Морватц, полсотни солдат-божолейцев: все погибли, казнены или стали рабами цыган. Атман Плетка, его политборы, кудесники в брюхе гриамобота: на том свете. Кто следующий?
Мысль эта обволакивала его ум все время, пока они неслись под парусами вдоль берега спокойной реки - восточного притока Тельмы. В этих местах часто встречались группы и рощи деревьев земного происхождения - дубов, кипарисов, вязов и лиственниц, импортированных первопоселенцами и хорошо приспособившихся к местным условиям. Флору Большой Планеты представляли звонкий псевдошиповник, мута-сорняк, платочные деревья с цветами, похожими на рваную ветошь, бронзовый кустарник, проволосины и сотни безымянных разновидностей низкорослого коленчатого дрока. На прибрежных лугах расположились овощные фермы и заливные поля.
Река понемногу поворачивала на север, а гондолы продолжали двигаться на восток, и ландшафт снова изменился. Зеленые луга и лес превратились в неразборчивую дымку слева и позади, а впереди простиралась саванна с грядой голубоватых холмов в невероятно далекой перспективе Большой Планеты. Озрик указал на эти холмы: "Эйри!"
В полдень третьего дня Озрик снова указал вперед: "Подъезжаем к озеру Пеллитанте!"
Поверхность земли становилась топкой, и вскоре канатная дорога повернула на юг. Полчаса они летели над дюнами, изредка поросшими желтоватой травой; от яркого солнечного света, агрессивно отраженного белоснежным песком, болели глаза.
Внизу пронеслась высокая дюна - так близко, что сухая трава прошуршала, как щетка, по днищам гондол - и теперь они устремились по пологому тросу вниз, к лагуне, сплошь заросшей блестящим ярко-желтым тростником.
Озрик, ехавший в пятидесяти метрах впереди, внезапно пропал. Желтые тростниковые заросли вскипели жизнью: из них выскакивали голые человеческие фигуры, тощие и высокие, как жирафы, раскрашенные вертикальными желтыми и черными полосами. Их рост был просто поразителен - не меньше двух с половиной метров - и они передвигались длинными прыжками. Прозвучал резкий выкрик, напоминавший сигнал охотничьего рожка: полосатые фигуры одновременно остановились и напряженно откинулись назад, приготовившись метнуть копья... По фигурам промелькнул веер фиолетового огня, трещащий белыми искрами. Верзилы с копьями падали, как обугленные тряпки. Трое еще не умерли, но лежали, молотя топкую грязь длинными руками и ногами, как пришибленные насекомые.
Притаившийся Озрик вскочил, быстро прошел по мелководью к раненым и прикончил их - их собственными копьями.
На болоте все стихло. Взглянув на индикатор своего лучемета, Клод Глистра покачал головой: "Заряд кончился". Он приготовился было выбросить лучемет из гондолы, но удержался, вспомнив о ценности металла, и положил его под сиденье.
Озрик вернулся в свою гондолу, ругаясь на чем свет стоит: "Тростниковые черти обрезали трос, чумы на них нет!" По-видимому, в представлении проводника такое нарушение конвенции возглавляло список тягчайших преступлений.
"Какого племени эти люди?" - спросил Бишоп, спустившийся по опоре канатной дороги.
Озрик пожал плечами и пренебрежительно ответил: "Они зовут себя "станези"... От них одна беда и никакой пользы!"
Бишоп перевернул на спину тощую полосатую фигуру и заглянул мертвецу в открытый рот: "Подпиленные зубы... Хамитский тип лица... Племя шиллуков эмигрировало на Большую Планету из Судана примерно четыреста лет тому назад - ирреденты, предпочитавшие изгнание подчинению всемирному правительству. Весьма вероятно, что это их потомки".
Из ящика с инструментами, установленного в его гондоле, Озрик вынул шкив и снасти. Под его руководством путники нашли разорванные концы троса канатной дороги и почти соединили их, взявшись за привязанные к тросу оттяжки. Проводник смог ввинтить заершенные шплинты в оба конца и скрепить соединение внахлест тремя обмотками тонкой веревки. Оттяжки отпустили, и канатная дорога была восстановлена.
Упавшую гондолу Озрика подвесили надлежащим образом; проводник поднял паруса, и караван снова двинулся вперед.
Когда они обогнули лагуну, Глистра взглянул назад и заметил несколько фигур, крадучись двигавшихся из болота в направлении обгоревших полосатых тел... "Какая трагедия! - подумал Глистра. - За десять секунд погибли лучшие воины племени".
Теперь трос канатной дороги постепенно поднимался к деревьям, окаймлявшим озеро Пеллитанте, и внезапная тень листвы показалась Глистре темнотой. Легкий ветерок дул неохотными случайными порывами, и гондолы двигались не быстрее идущего человека. Неподалеку серебрилось зеркально безмятежное озеро - но блеск его поверхности отличался странным желтовато-серым оттенком, словно оно было покрыто паутиной. Противоположный берег терялся в дымке; вдали виднелись три или четыре лодки. По словам Озрика, там рыбачили представители племени, испытывавшего суеверный ужас перед сушей - всю свою жизнь они никогда ступали на берег.
Ближе к вечеру гондолы все еще скользили по тросу между деревьями вдоль берега озера. С наступлением сумерек впереди показался караван торговцев, ехавших навстречу по канатной дороге.
Озрик остановил свою гондолу, человек в головной гондоле торгового каравана подъехал поближе, и они обменялись приветствиями.
Купцы оказались уроженцами Мирамара в стране Целанвилли, к югу от Кирстендейла - они возвращались из Миртопрестола. Жилистые люди со сверкающими глазами, в белых полотняных костюмах, они повязали головы красными платками, что придавало их внешности несколько пиратский характер. Озрик, однако, явно не испытывал никаких неудобств при общении с этими незнакомцами, и Глистра постепенно успокоился.
Небо над озером уже приобрело темный серовато-лавандовый оттенок, и Глистра решил заночевать в месте встречи. Предводитель торговцев тоже решил устроиться на ночь.
"Настали трудные времена, - сказал он. - Все только и думают о том, как бы ограбить купцов, и честным людям полезно держаться вместе, поелику возможно".