"Морватц! - позвал Глистра. - Отберите рогатку у Аббигенса, свяжите ему руки покрепче, а ноги - так, чтобы он едва мог ходить".
Поколебавшись долю секунды, Морватц отдал приказ паре солдат.
Аббигенс сопротивлялся, но Глистре пришлось игнорировать возню за спиной - атман и его наездники-политборы уже спешились и приближались.
Атман задержался в нескольких шагах, усмехаясь и поигрывая арапником. "О чем вы думали, когда решили вторгнуться в цыганскую степь?" - мелодичным, мягким басом спросил он.
"Мы направляемся в Кирстендейл, за болота, - ответил Глистра. - Туда нет другого пути - только через земли кочевников".
Атман слегка оскалил зубы, чудесно инкрустированные кусочками цветных камней: "Оказавшись на нашей земле, вы прощаетесь со свободой".
"Рискуете вы, а не мы".
"Кого нам бояться? Солдат?" - атман презрительно повел плечом.
До ушей Глистры донеслось жалобное, плачущее восклицание: "Клод... Клод!"
Кровь бросилась ему в голову. Глистра даже покачнулся от гнева, но заставил себя сдержаться, заметив, что его реакция явно забавляла внимательного атмана: "Кто меня зовет?"
Атман небрежно оглянулся: "Сегодня утром на краю леса мы нашли женщину со склонов. За нее дадут хорошие деньги".
"Приведите ее сюда, - сказал Глистра. - Я ее куплю".
"Значит, вы богаты? - лениво отозвался атман. - Сегодня цыганам повезло!"
Глистра говорил старательно сдержанным тоном: "Приведите эту женщину сюда, или я прикажу ее привести".
"Прикажешь? Кому? - атман прищурился. - Кто ты такой? На божолейца ты не похож, а для макира у тебя слишком темная кожа..."
Глистра вынул лучемет - так, словно не придавал этому никакого значения - и с ухмылкой пошутил: "Я - электрик".
Атман озадаченно погладил квадратный подбородок: "Где живут эти... электрики?"
"Это не народность, а профессия".
"А! Среди нас нет электриков, мы занимаемся своими делами: воюем, убиваем, ловим рабов".
Глистра принял мрачное решение. Повернувшись к солдатам, он приказал: "Приведите сюда Аббигенса". Атману он пояснил: "С электриками шутки плохи, мы скоры на расправу".
Аббигенса вытолкали вперед. "Если бы твоя смерть не пригодилась в практическом отношении, - сказал ему Глистра, - мы, наверное, тащили бы тебя за собой до самого Земного Анклава, чтобы тебя подвергли деаберрации". Он поднял дуло лучемета. Лицо Аббигенса приобрело оттенок заквашенного теста, он зашелся задыхающимся хохотом: "Как тебя провели, Глистра! Как последнего дурака..." Вырвался фиолетовый луч, воздух затрещал от разряда. Аббигенс упал замертво.
Выражение лица атмана слегка изменилось - как у зрителя, раздраженного скучным спектаклем.
"Отдай мне женщину, - настаивал Глистра, - или тебя постигнет такая же участь!" Он хрипло прибавил не допускающим возражений тоном: "Сию минуту!"
Атман слегка удивился, поколебался, но подал знак своим людям: "Отпустите ее".
Прихрамывая, Нэнси подбежала и упала на колени перед Глистрой, дрожа и всхлипывая. Игнорируя девушку, Глистра сказал атману: "Идите своей дорогой, а мы пойдем своим путем".
К вождю политборов вернулось безупречное самообладание: "Мне уже приходилось видеть такие электрические самострелы. Они убивают, но наши копья убивают не хуже. Особенно в темноте, когда копья летят со всех сторон, а самострел обращен только в одну сторону".
Глистра повернулся к Морватцу: "Прикажи отряду двигаться вперед".
Морватц отступил на шаг, резко поднял руку и опустил ее: "Шагом - марш!"
Атман кивнул с едва заметной усмешкой: "Может быть, мы еще встретимся".
Гигантский склон превратился в тень за дымкой над западным горизонтом; впереди простиралась степь: бескрайняя, как океан, покрытая ковром синевато-зеленой суховатой травы, иногда перемежавшейся порослями черно-зеленого дрока, заполнявшего впадины. Позади остались цыгане - джигиты, разбивавшие лагерь вокруг плотной группы политборов, словно вросших в спины своих зипанготов.
Ближе к вечеру вдали показалась размытая темная полоса. "По-моему, это деревья, - предположил Фэйн. - Скорее всего, омут вокруг артезианского источника".
Клод Глистра внимательно осматривал горизонт: "Кажется, другого убежища нам не найти. Пора устраиваться на ночь". Оглянувшись, он с опаской взглянул на цыган, теперь уже казавшихся небольшим скоплением темных пятнышек: "Боюсь, нас ожидают большие неприятности".
Тень становилась все более отчетливой и превратилась в рощу из дюжины деревьев. Под деревьями виднелась какая-то буйная растительность на подстилке синевато-белесого мха.
Посреди рощи находился небольшой пруд, окаймленный толстым темно-рыжим тростником. Глистра с подозрением поглядывал на грязноватую воду, но божолейцы пили ее с наслаждением. На берегу пруда была сложена высокая скирда из ветвей, сплошь усеянных плодами, напоминавшими желуди. Тут же находились два врытых в землю чана, заполненных зловонным пивом, а также примитивный перегонный аппарат.
Божолейцам не терпелось проверить, не осталось ли какое-нибудь содержимое в емкости под змеевиком, но Морватц поспешно преградил им путь и наорал на них - солдаты неохотно повернули назад.
Глистра достал небольшую пиалу из тюка на спине зипангота и протянул ее Морватцу: "Пусть каждый солдат выпьет по чарке".
Раздался хор одобрительных восклицаний; повернувшись к Пьянце, Глистра заметил: "Если бы мы могли поить их грогом каждый вечер, нам не пришлось бы их сторожить".
Пьянца покачал головой: "Совсем как дети. Никакого эмоционального самоконтроля. Надеюсь, они не станут буйствовать".
"Мы тоже могли бы напиться в стельку, но нам расслабляться нельзя. Пьянца, вы с Фэйном несите первую вахту. Через четыре часа Бишоп, Кетч и я вас заменим. Не спускайте глаз с зипанготов, везущих корзины с дротиками". Глистра направился к Элтону, чтобы сменить повязку у него на шее, но Нэнси его опередила.
Божолейцы, затянувшие какую-то солдатскую песню, развели костер, навалив на него кучу ветвей из скирды, и расселись вокруг, вдыхая ароматный дым. Пьянца тревожно обернулся к Глистре: "Они устали, а теперь еще и под мухой. Как бы чего не вышло".
Глистра также наблюдал за происходящим с возрастающим беспокойством. Божолейцы толкались плечами и громко кричали, стараясь проникнуть в самые густые клубы дыма - те, кому это удавалось, стояли и глубоко дышали, их лица расплылись в идиотских блаженных ухмылках. Когда их вытесняли с занятого места, они тут же разражались гневными возгласами, грязно ругались и снова протискивались, упорно расталкивая товарищей плечами и локтями, туда, где дым был плотнее.
"Надо полагать, это наркотик, - сказал Глистра. - Своего рода марихуана Большой Планеты". Он сделал шаг в направлении костра: "Морватц!"
Глаза командира божолейцев покраснели и помутнели - он сам уже порядком надышался дымом и отозвался очень неохотно. "Накорми своих людей и уложи их спать! Довольно воскурений фимиама!" - приказал Глистра.
Морватц неразборчиво выразил согласие, повернулся к солдатам и, после многочисленных угроз и ругани, сумел восстановить порядок на бивуаке. Приготовили большой котел пшеничной каши, приправленной горстями вяленого мяса и сушеных грибов.
Глистра присел на корточки рядом с Морватцем - тот ел чуть поодаль от своего отряда. "Что они жгли?" - Глистра указал на догорающие на костре ветки.
"Зигаг - сильнодействующее зелье, редкое и дорогое". Морватц надул щеки: "Как правило, только бестолочь плебейского происхождения вдыхает дым зигага - вульгарная привычка, вызывающая безмозглое оцепенение..."
"Как его обычно употребляют?"
Дыхание командира возмущенно участилось: "Я его обычно вообще не употребляю. Зигаг вызывает истощение жизненных сил. Его курят и пьют в виде настойки; некоторые закладывают в нос мазь, насыщенную зигагом. Но любителям таких удовольствий приходится дорого за них платить... Смотри-ка! Твой спутник тоже балуется наркотиками?"
Стив Бишоп принимал ежедневную порцию витаминов.
Глистра усмехнулся: "Это своего рода лекарства. Бишоп считает, что они сохраняют ему здоровье. Хотя, если бы кто-нибудь скормил ему таблетки из мела, он, наверное, не заметил бы никакой разницы".
Морватц удивился: "Еще один странный и бесполезный земной обычай".
Глистра вернулся к своим спутникам. Нэнси накормила Элтона, после чего присела в стороне, между вьючными животными, стараясь не попадаться на глаза.
Около костра внезапно началась хриплая перепалка. Солдат потихоньку подбросил в огонь охапку веток зигага, и Морватц делал ему выговор. Глядя на командира покрасневшими глазами и едва удерживаясь на ногах, солдат отзывался невнятными ругательствами.
"Дисциплина, дисциплина! - Глистра вздохнул и поднялся на ноги. - Ничего не поделаешь, придется показать пример".
Морватц выхватывал дымящиеся ветки из костра; солдат подобрался к командиру сзади и пнул его. Морватц упал лицом в пылающие угли.
Роджер Фэйн подбежал, чтобы вытащить вопящего командира из пламени; три солдата вскочили ему на спину и сбросили на землю. Пьянца прицелился из лучемета, но не стрелял, опасаясь попасть в Фэйна. Божолейцы бросились к нему со всех сторон. Пьянца три раза нажал на курок - почерневшие, сморщенные тела трех солдат упали ничком - но другие уже навалились на него.
Все пространство вокруг костра вдруг наполнилось дико вопящими людьми с выпученными глазами, жаждущими крови. Один набросился на Кетча - Кетч упал. Глистра пристрелил солдата из лучемета - и тут же почувствовал, как сильные руки схватили его сзади и заставили упасть.
Через несколько минут обезоруженные земляне сидели с руками, связанными за спиной.