"Простим", - сказал я молча.
Должно быть, это получилось у меня несколько более многословно.
- Полегче, фраер! - услышал я голос Юрки Малинина. - При дамах-то - нехорошо.
- Если товарищ настаивает, - ехидно зашептал мне на ухо Дмитриенко, - мы можем явиться, так сказать, о натюрель.
- Без гарнира, - добавил Юрка и захохотал.
Мысленно хохотать - фокус довольно трудный, освоить его мне не удалось до сих пор.
Но в тот момент я этого еще не знал.
Мне пришло в голову, что умение логически мыслить вовсе не мешает оставаться дураком, если ты дурак от рождения. Глупость - не отсутствие умa, это его свойство.
Однако не время было развивать эту мысль, и я оставил ее про запас, запихнув подальше за блокировку. А блочок я себе выбрал дивный, райское яблочко, а не блок:
"Глупый п£нгвин робко прячет тело жирное в утесах".
Я с наслаждением повторял в уме эту фразу, смакуя каждое слово.
- Да прекратите кобениться! - сказала Соня, выходя из-за перегородки. - Все вы жутко одаренные, других здесь не держат.
Я машинально отметил, что свою трофейную укладку Соня истребила и стала окончательно похожа на нормальную темноволосую девчонку без каких бы то ни было ниспадающих локонов и цветных хохолков.
Мы посидели, помолчали.
- Можно говорить вслух, - сказал Олег.
Я покосился на стену.
- Всё в порядке, Лёха, никто нас не прослушивает.
- Каким же образом это можно установить? - спросил я.
- Об этом потом, - ответил Олег. - Долго объяснять.
Наступила тишина.
- Слушай, Софья, - заговорил я развязно, - красиво жить не запретишь, но возникает вопрос: откуда обстановочка? По блату? Или антикварный магазин грабанула?
Соня и Олег переглянулись: видимо, это была их общая тайна.
- Подожди, - со странной интонацией ответила Соня. - Вырастешь большой - и у тебя будет не хуже.
"Хорошо, - подумал я, - замнем для ясности".
50
- Ну что ж, - сказал Олег, - во первых строках я хотел бы от своего имени и от всех нас перед тобой извиниться. Причины нашего недоверия ты теперь понимаешь.
Я понимал и раньше, но не сказал ничего.
- Принимаешь наши извинения?
- Да ладно, все свои… - проговорил я.
- Значит, с этим покончено, - заключил Олег. - Не спеши зачехляться, пожалуйста. Сегодня ты у нас весь вечер на арене.
- За что такая честь? - поинтересовался я.
- Ты свежий человек, расскажи нам, что тебя беспокоит. Есть какие-нибудь вопросы, тревоги, сомнения?
Он говорил уверенно, не сомневаясь, что имеет право на лидерство, и я решил немного сбить с него спесь.
- Есть один вопрос, - злорадно сказал я. - Кто тебя стрижет?
Наступила пауза.
- Н-не понял, - проговорил Олег, глядя на меня с прищуром.
- Превосходно ты понял, - возразил я.
- Ну, хорошо. А ты как думаешь?
- Я думаю, Софья.
- Вот видите! Что я вам говорила? - вскричала Соня.
Вскочила, убежала в ванную и включила воду на полную мощь.
Думаю, что в этот момент Соня завидовала Ритке Нечаевой: исчезнуть с наших глаз она могла только так.
- Дурак какой-то! Тьфу, дурак! - ругалась она за дверью. - Зациклился совсем.
Дистанционный Денис противненько захихикал:
- Да не зациклился, а ревнует!
Юрка Малинин подхватил:
- "Давно меня не стригла Дездемона, опять я стал похож на охламона".
И сам же первый зареготал.
- Глупости! - фыркнула Соня, выходя из ванной с румяным после умывания лицом. - Кого он ревнует? И к кому?
- Тебя к Олегу, прелесть моя, - пояснил Денис.
- Да он-то здесь при чем?
- А он у нас многостаночник, - сказал Юрка. - Всё мое - мое, и чужое - тоже мое.
- Э, братва, кончай стебаться, - проговорил Олег. - Это скучно.
И все, как по команде, умолкли.
Мне это, естественно, не понравилось: я бы предпочел, чтобы ребята еще поупраж-нялись на эту тему.
- Нет, я серьезно спрашиваю насчет стрижки, - упрямо сказал я.
- Если серьезно - то сам стригусь, - ответил Олег.
Он врал, конечно, он нагло врал, я это чувствовал.
И всем остальным было известно, что он бесстыдно врет.
51
- Давайте не отвлекаться на пустяки, - сказал Олег. - Алексей хочет рассказать нам, чт¥ ему здесь не нравится.
- Это не я хочу, - возразил я, - это вы хотите, чтобы я рассказал. Для этого и позвали. Или я что-то неправильно понял?
- Ты всё понял правильно, - серьезно ответил стриженый.
- Так вот, кое-что мне здесь кажется действительно странным. Во-первых, почему только семь человек? Ради этого содержать… - Я сделал неопределенный жест рукой. - Нерентабельно.
- А мы экспериментальная группа, - возразил Юрка Малинин. - Получится - будет объявлен массовый набор.
- Что получится-то? - спросил я. Разговаривать заочно я еще не привык. Юркин голос звучал с левой стороны, и всё время хотелось туда повернуться. - Что получится-то, ты хоть знаешь?
Юрка отмолчался.
В отличие от него, у меня был вариант - насчет космической программы. Но я предпочел пока о нем не говорить: еще засмеют.
- Теперь второе, - продолжал я. - Почему нет учебников? Пусть вузовские, пусть для техникумов, но учебники быть должны.
- Возможно, они еще не написаны, - сказал Олег. - По той же причине.
- Хорошо, - уступил я, - допустим. А языки? Куда теперь без языков, улицы подметать? И где компьютеры? Что за каменный век? А в каком институте требуют, чтобы поступающие корежили взглядом трамплины?
- Сила воли везде пригодится, - пробурчал из-за стены Юрка.
- Не мешай! - одернул его Олег. - Человек самостоятельно рассуждает.
- Еще бы! - сказал из-за правой стенки голос Дениса. - Мы же сами ему ключ задали. Попробовал бы он, как мы, с нуля начинать.
- Ну, и какие выводы? - спросил Олег, пропустив эти слова мимо ушей.
- Выводы… - повторил я, стараясь выгадать время и собраться с мыслями. Как раз насчет выводов у меня было слабовато. - Система у них какая-то… не наша.
Соня заерзала, но ничего не сказала.
- Что значит "не наша"? - строго спросил Олег. - Выражайся точнее.
- В смысле - не русская, - брякнул я.
- А какая же? - с любопытством спросила Соня. - Французская, что ли?
- Не знаю. Может, и французская. Но точно не наша.
- Что ты имеешь в виду? - осведомился Олег.
Спросить об этом было проще, чем ответить.
В мамином письме мне больше всего запомнились слова:
"Не уклоняйся от общественных нагрузок".
А как от них уклоняться, если никаких общественных нагрузок здесь не дают?
Конечно, теперь не старые времена: совет дружины, совет отряда, комитет комсомола и прочая ерунда. Но учителей в пять минут не переделаешь. Вон, Максюта: молодая совсем, а работает так, как старички ее в педвузе учили. Собрания, поручения, вечера самодеятельности, стенгазеты, кружки - всё это никуда не пропало. Всё осталось.
Осталось в обычных школах, но не здесь, не в "Инкубаторе".
- Организации нет, - сказал я без особой уверенности.
- Какой организации? - осведомился Олег.
- Да никакой, - ответил я. - В том-то и дело.
Стало тихо, как в погребе.
Купол за окном, запорошенный снегом, матово мерцал, подсвеченный изнутри.
- Тебе кто-нибудь поручал нами руководить? - спросил я Олега.
- Сразу две неверных посылки, - возразил Олег и сбросил ноги с журнального столика. - Во-первых, с чего ты взял, что я кем-то руковожу? А во-вторых - почему ты решил, что это делается только по поручению?
- Значит, ты руководишь нами добровольно? По велению сердца?
- Повторяю: я-ни-кем-не-ру-ко-во-жу, - с расстановкой проговорил Олег. - Каждый здесь сам по себе. Включая меня.
- Это точно, - подтвердил дистанционный Дмитриенко.
- Значит, никому из вас учителя ничего такого не поручали, - сказал я. - И вы считаете, что это нормально? Извините, но так в России не бывает. Запредельный либерализм.
- Красиво сказано, - проговорил Олег. - А выводы где?
- Да знаем мы эти выводы, - засмеялась Соня. - Еще один союзник у Юры Малинина. Попался мальчик в лапы иностранной разведки.
- Прошу не шить мне дело! - возмутился Малинин. - Во-первых, не в лапы, а в руки. Во-вторых, не иностранной, а нашей. И в-третьих - не попался, а попал. Нас готовят к выполнению ответственного задания.
- Точно, - сказал я. - Погнуть трамплины всех натовских стран. А то разнырялись.