- Сотню. Гиней.
Я считал Аллина человеком мягким и покладистым. Выходит, ошибался. Он пригвоздил меня к месту взглядом, который мог колоть камни.
- Знай, я предупреждал Джона насчет тебя. А он только рассмеялся и сказал: "Брось, Ральф, дадим мальчику возможность проявить себя". И вот как ты ему отплатил! Вы отвратительны мне, юноша. Джон трудится не покладая рук, его окружают дураки и завистники, и даже его собственный подмастерье оказался мерзавцем! Если я узнаю, что у Форреста пропали деньги…
Я отпрянул.
- Я не вор!
- Думаю, ты на многое способен.
Мы пожирали друг друга глазами. Прохожие удивленно оглядывались.
- Кому ты должен? - спросил Аллин.
- Не ваше дело! - выпалил я, вне себя от ярости. - Забудьте мои слова. Я сам найду деньги.
- Джон знает?
- Нет. Не говорите ему.
- Не скажу. Пока. Держи. - Аллин что-то черкнул на клочке бумаги и сунул его мне в руки. - Вот адрес одного уважаемого человека. Он честен, не какой-нибудь кровопийца, и ссудит деньги под разумный процент и мою гарантию. Но клянусь, Зак, в первый и последний раз! Я делаю это не ради тебя, а ради моего доброго друга, имевшего несчастье пригреть на груди змею!
Не поклонившись, Аллин резко развернулся и был таков.
Я стоял посреди площади, сжимая рукоять шпаги и комкая бумажку в руке. Лицо горело. Мне казалось, все прохожие пялятся на меня, однако я не мог сдвинуться с места.
От бессильной ярости тряслись руки.
Я поднял голову, с независимым видом подошел к стене терм и стал смотреть на купающихся. Я едва видел их сквозь дымку гнева. Пары горячей воды поднимались в осенний воздух, а я смотрел на толстух и подагрических старцев и готов был убить их. Нищие, проститутки и сифилитики плещутся в общей ванне, надеясь на исцеление от заслуженных хворей. О, как я их ненавидел!
Как я ненавидел весь мир!
Где я возьму деньги, чтобы платить проценты? Разве он не знает, что я разорен? Я сузил глаза, чертыхнулся и внезапно понял, что должен делать. Скомкав бумажку, я швырнул ее в источник. Мое подношение Сулис.
Я свернул в переулок и побежал. Вверх по склону холма. Мимо убогих домишек и строящихся особняков, мимо лавок и игорных домов, мимо таверн и уличных торговцев. Мимо узких улочек и прямых проспектов, портшезов и фаэтонов, мимо черных металлических оград и служанки, скоблящей ступени крыльца, мимо лужи пролитого пива и задир-петухов, затеявших сражение посреди дороги.
Я добежал до дома Форреста, открыл дверь и прислушался.
Из кухни раздавалось бормотание миссис Холл. Должно быть, Сильвия тоже там. Крадучись, я поднялся по ступеням, открыл дверь кабинета и беззвучно закрыл ее за собой. Чтобы не скрипнула половица, я снял ботинки и сунул их за макет. На миг мне захотелось разнести его в щепки, но я сдержался. Я сделаю кое-что похуже. И тогда я отдам карточный долг и отплачу Форресту за его унизительную доброту, не забыв его щеголеватых приятелей, которые смеют смотреть на меня свысока!
Стол был завален бумагами. Чертежи, диаграммы, наброски к новым статьям. Книги по геометрии и алхимии. Инструменты, перья, чернила.
Я нашел чертеж, зажег лампу. Осеннее солнце клонилось к закату. Скоро совсем стемнеет, а значит, у меня мало времени. Я выбрал перо и скопировал чертеж, но моя копия была неточна.
Изменения были почти незаметны, никто и внимания не обратит. Там добавил несколько дюймов, тут сдвинул колонны левее. Сместил дверные проемы и прочее в том же духе. Возможно, Форрест и сам не различит подмены, пока не будет поздно. И тогда гармония и совершенство Круга будут разрушены.
Окуная перо в чернила, я мрачно кивал головой. Пропорции - это главное. В них заключена магия архитектуры. Отныне любой, кому доведется смотреть на Круг, будет испытывать странное, неуютное чувство, не понимая, что его гнетет. Здесь перекошено, тут недотянуто.
Я оставлю в мире свой темный след. Словно падший ангел, я нарушу райскую гармонию. И пусть Форрест, Комптон и Аллин удавятся на первом суку!
Когда я поднял голову от чертежа, стемнело.
Напоследок я перерисовал одну из метоп. Вместо гордо стоящего дерева изобразил расколотый ствол, пораженный молнией.
Позже, лежа на своем чердаке, я слушал звуки, долетавшие снизу: шаги Форреста, радостный возглас Сильвии. За окном шумели галки. Я вспомнил птиц, запертых в пустой комнате недостроенного дома, как отчаянно они бились в стекло, ломая шеи и крылья. Глупые перепуганные создания.
Внезапно я с ужасом понял, что мало чем от них отличаюсь. Как и они, беспомощно хлопаю крыльями.
Или падаю с невообразимой высоты.
БЛАДУД
Чтобы создать великое произведение, художник должен выведать тайны земли. Знание того, как огородить пространство, дает власть над людьми. Свободны лишь птицы, людей окружают стены, улицы и дороги. Если в них заключена гармония, люди становятся лучше.
Архитектор - волшебник и король.
Я путешествовал и учился. Я видел Трою, Иерусалим и Авалон.
Поклонялся Аполлону.
Я измерил храм Соломона.
Плавал за северным ветром.
И везде искал совершенство форм и величие соразмерности.
Ибо задумал я выстроить величайшее строение в Логрии. Строение, слава о котором будет греметь в веках.
Рябь на поверхности времени.
СУЛИС
Чайник забурлил и выключился. Джош залил кипятком заварку, размешал, поставил на поднос сахарницу, две полосатые кружки и отнес поднос в гостиную.
- Прикольная кухня.
Сулис кивнула.
- Это все Ханна. Помешалась на травах, сама делает специи и колдует над горшочками. Саймон ест и помалкивает. И никогда не отважится спросить, что там, внутри. - Сулис подняла глаза на Джоша, который устроился на подоконнике. - В предпоследней семье, где я жила, магазинную еду разогревали в микроволновке.
Они спустились в гостиную выпить чаю. После рассказа Сулис атмосфера в маленькой спальне слишком сгустилась, но теперь, сидя на диване с поджатыми ногами, она думала, что их разговор, ставший испытанием для нее, не слишком взволновал Джоша. Уже завтра он обо всем забудет.
- Давай выйдем на воздух, - предложил он. - Прогуляемся, в мини-гольф сыграем, покормим уток.
Сулис кивнула.
Они помолчали. В окне за спиной Джоша хорошо просматривался противоположный фасад, совершенный в своем ритмическом величии.
- У Кейтлин был пунктик относительно птиц. Она носилась по школьному двору, раскинув руки и воображая себя то орлом, то самолетом. Мне кажется, она думала, достаточно сильно махать руками, чтобы взлететь.
- Не могла же она всерьез…
- Мы были детьми. Вспомни себя ребенком. У детей свой мир.
Сулис допила чай и со стуком опустила кружку на стеклянную поверхность стола.
- Тот человек стал приближаться к нам, и Кейтлин сказала: "Не подходи, или я прыгну!" Он остановился и произнес: "Не надо. Я не причиню тебе зла".
Шел дождь, я плакала в голос. А затем этот внезапный порыв ветра, Кейтлин покачнулась и…
- Почему вы не убежали?
- Мимо него? Другого пути не было!
- Но…
- Мы не могли двинуться с места, Джош. Словно окаменели.
Сулис обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
- Кейтлин вцепилась в меня, и внезапно я поняла, что если она упадет, то увлечет меня за собой. Я испугалась и попыталась вырваться, но она крепко сжимала мою руку.
Сулис вскочила и принялась расхаживать по комнате.
- Сулис, послушай…
- Нет, я должна закончить. Я кричала, пыталась выдернуть руку, а он сказал ей: "Попробуй, малышка, ведь ты умеешь летать. Все будет хорошо, ничего не бойся". Она обернулась. Я увидела его руку. Рука лежала на ее спине. А потом… она оказалась на краю крыши.
- Он толкнул ее?
- Я видела, как она падала. Все ниже и ниже. И как коснулась тротуара.
С улицы донесся смех. Дверца машины хлопнула, завелся мотор. Они слушали затихающий шум.
Наконец Джош спросил:
- Она разбилась?
- Насмерть.
Как ни странно, ей стало легче. Сулис сползла на край дивана и продолжила рассказ.
- Когда я обернулась, тот человек уже ушел. Наверное, я была на грани обморока, потому что больше ничего не помню. Проснулась на следующее утро на соломе, окоченевшая. Я спустилась вниз, вышла на улицу. Кейтлин лежала на земле, и тогда я поняла, что все это не было ночным кошмаром. Больше я ее не видела, но я рада, что попрощалась с ней. Она лежала на земле, бледная и прекрасная, словно разбитая фарфоровая статуэтка. Крови почти не было. А потом прибежали люди, стали кричать, и меня забрали в полицию.
- А тот…
Сулис подняла глаза.
- Они так и не поймали его, Джош. В этом-то все и дело. Я единственная, кто может его опознать.
Несмотря на пронизывающий ветер, они долго гуляли по парку. Туристические автобусы медленно объезжали Королевский полумесяц - объективы всех камер были направлены в одну сторону. Сулис настороженно вглядывалась в окна. Взяв напрокат клюшки, погоняли мячи по искусственному газону, такому яркому на фоне красных флажков и синего осеннего неба. Пиная ногой листья, Сулис рассказывала Джошу о том, как шло расследование, о газетных версиях и безуспешных поисках убийцы.