Все это мне хорошо запомнилось, так как в минуты напряженного ожидания, когда многое решается в твоей жизни, невольно фиксируется внимание на каждой мелочи. Они как бы подчеркивают значимость событий.
Помню, как в ответ на настойчивый стук в окно строгий математик Ярцев скупо улыбнулся, отложил линейку и повернул рычаг на подоконнике. Рамы раздвинулись в стороны, и в комнату ворвался бодрящий воздух осеннего утра.
Сегодня Андрей казался особенно юным, почти подростком. Но в его стройной худощавой фигуре чувствовалась военная подтянутость и собранность.
Как всегда, он был задумчив и молчалив.
Валя утверждала, что во всем виноваты интегралы, но кому-кому, а ей бы нужно было знать причины хандры, которая вот уже довольно долго держит в своих цепких лапах нашего замечательного математика.
Впрочем, об этом - потом. Я не хочу выдавать своего друга, когда дело касается, как говорится, самых тонких струн его мятущейся души. Мне он своих тайн не поверял.
В то утро, о котором сейчас идет речь, мы долго не отходили от окна.
- Знаешь, Андрей, - начал я тогда разговор, - смотрю на тебя и думаю: нет для любителя высоких абстракций Андрея Ярцева более трудной проблемы, чем борьба с ожиданием. Вот где твой главный враг.
Андрей подошел к одному из приборов и с деланной неторопливостью оправил складки чехла:
- Вполне понятно. Вчера в одиннадцать ноль ноль мы получили приказание готовиться к выезду. Куда, как - никому не известно. - Он иронически посмотрел на меня. - Не думаю, чтобы ты был абсолютно спокоен и холоден, как лягушка. Но у тебя есть хоть какое-то терпение. А у меня нет, и ждать я действительно не умею. Это моя слабость.
Он нервно зашагал по комнате и снова остановился у окна.
- Ожиданием можно оправдывать собственное ничегонеделание. "Что ты делаешь?" - "Жду". Ответ вполне исчерпывающий. Но если проанализировать причины ожидания, то выяснится, что эта болезнь…
Я не выдержал и рассмеялся.
- Да, да, болезнь, другого я не подберу названия, - горячился Андрей. Эта болезнь происходит от неорганизованности, расхлябанности, недостатка культуры или даже просто не очень высоких моральных качеств, скажем, некоторых из нас. Мы по привычке ждем в приемной у начальника, вместо того чтобы заранее попросить его установить час встречи. Мы теряем дорогое время из-за того, что человек обещал прийти в семь часов, а приходит в восемь. И чаще всего это из-за лени. В таких пустяках мы привыкли не сдерживать своего слова. И до чего же это тягостное, неприятное состояние. Но я оптимист и надеюсь, что скоро никто никогда и никого не будет ждать. - Он подошел ко мне вплотную и посмотрел в глаза. - Честное слово, можно подумать… что тебе до всего этого нет дела. Самое обыкновенное кокетство! Смотрите, мол, я создал гениальное изобретение, а где и как его будут испытывать, мне наплевать.
Чудак Андрей, если бы он тогда знал, насколько мне было не безразлично, куда мы повезем "Всевидящий глаз". О сейфе я ничего не говорил раньше времени.
В комнату вошла Валя. Она несла перед собой аппарат, напоминающий большую зеркальную фотокамеру. Длинный полуметровый объектив был опущен книзу, а на верхней стенке, где у фотоаппаратов такого типа находится матовое стекло, светился зеленоватый экран.
Валя внимательно наблюдала за тенями, которые скользили по экрану. Только подойдя вплотную к окну, она подняла голову и, обращаясь ко мне, сказала:
- Вы спрашивали инструкцию, Виктор Сергеевич? Возьмите. У меня руки заняты. - Кивком головы указала на боковой карманчик в стенке аппарата.
Я вынул оттуда зеленую тетрадку. Валя снова стала рассматривать тени на стекле.
В тот день, я помню, она пришла на работу в нарядном платье, отделанном какой-то золотистой вышивкой. Светлые волосы были уложены в замысловатую прическу. Это сложное сооружение, а также очень высокие каблуки сделали из нашей маленькой лаборантки довольно внушительную фигуру. Ей даже можно было не приподниматься на носки, разговаривая с Ярцевым и тем более со мной.
Но как ни старалась бедная наша Валя придать такую же внушительность и даже строгость своему круглому личику с чуть широковатым и слегка приплюснутым носом, с бровями, зачем-то взлетевшими вверх, - отчего с Валиного лица никогда не сходило выражение удивления, - с мягким детским ртом и маленьким острым подбородком, - ничего у нее не получалось. Мы видели все ту же Валю, знали, что ей немногим больше двадцати лет, и никакие пышные наряды, прически и даже легкий слой пудры на румяных щеках не заставят нас поверить, что наша лаборантка вдруг стала по-настоящему взрослой. Больше того, мне показалось, что весь ее праздничный наряд не особенно гармонирует со строгой обстановкой лаборатории.
- Что означает ваш костюм, Валентина Николаевна? - спросил я с нарочитой начальственной строгостью. - Чем вызвана такая торжественность?
- По-моему, у нас сегодня праздник.
- Какой же?
- А вы не будете смеяться, Виктор Сергеевич?
- Не вижу к тому оснований.
Валя поставила аппарат на стол и погладила стекло экрана.
- Я понимаю, это немного наивно. Но что поделаешь. Ведь сегодня мы закончили работу! Все получилось, как ожидали… И я уже вижу наши аппараты у археологов, строителей, водолазов.
- Ну, до этого еще далеко, - прервал ее Андрей. - Сплошная фантазия, Валентина Николаевна. Ведь наш аппарат практически не испытывался. А это не маленькое дело. В технике нельзя быть оракулом.
- Сердечно благодарю, - Валя поклонилась и с ехидной улыбочкой заметила: Очень жаль, что фантазия не поддается вашим расчетам.
- Опять - споры! - остановил я друзей. - Займемся инструкцией, Валентина Николаевна.
Она села рядом со мной. Я вооружился красным карандашом для необходимых пометок.
- Прежде всего - "Назначение прибора", - начал я вслух читать инструкцию и по ходу дела вставлять те или иные замечания. - Что ж, посмотрим, как вы это изложили. "Прибор, предназначенный для определения местоположения металлических предметов под землей". По-моему, это все-таки не точно и, главное, не полно. Не только сквозь толщу земли видит наш прибор, но и сквозь любую другую среду, кроме, конечно, металлической. Впрочем, это ясно, металл в металле не увидишь. Здесь еще надо добавить: "Для визуального определения", иначе какая же разница между нашим прибором и миноискателем? Еще надо уточнить, что прибор позволяет не только определять местоположение металлического предмета, но и видеть его. Мне кажется, Валентина Николаевна, формулировку надо все-таки переработать. Вы, конечно, понимаете, как важно просто и толково рассказать о нашем приборе какому-нибудь технику, который будет им пользоваться, рассказать человеку не только о том, какую ручку крутить, но и объяснить принципы работы самого аппарата. Для этого и составляется инструкция. Я думаю, что вам небезынтересно ознакомиться с технической сущностью "Всевидящего глаза", а если так, то мне придется об этом рассказывать примерно в той же форме, как я объяснял Вале.
Валя нахмурилась, закусила губу, что выражало у нее и обиду и сосредоточенность, однако не прерывала меня, продолжая слушать.
Я сделал на полях жирную пометку и перешел к следующему пункту:
- "Принципы работы". Ну, Валентина Николаевна, что у нас здесь получилось?. пришлось подбодрить обидчивую девушку. - "Прибор работает на принципе отражения радиолуча от металлических предметов. Обычно эта система применяется в современных радиолокационных установках для обнаружения самолетов, где направленный луч очень коротких волн, отражаясь от металлических плоскостей, принимается на земле специальным приемником". - Хорошо, - заметил я, отрываясь от чтения. - Допустим эту аналогию. О радиолокации столько писали, что, пожалуй, на нее можно сослаться для ясности. Хотя я бы скорее сравнил наше устройство с комбинацией из трех известных приборов: рентгеноаппарата, эпидиоскопа и телевизора. С рентгеновским аппаратом я бы сравнил его потому, что наш прибор позволяет видеть металлические предметы сквозь непрозрачную среду. С эпидиоскопом он сходен тем, что мы видим на экране отраженное изображение, а не просвечивающее, как в рентгеноаппарате. И, наконец, сравнивая наш "Всевидящий глаз" с телевизором, мы должны отметить, что оба эти прибора имеют систему так называемой развертки, то есть принцип последовательной передачи изображения, когда оно передается не сразу, а по частям. Вы понимаете, Валентина Николаевна, - говорил я, - мне кажется, что здесь надо рассказать о принципе действия передачи изображения в простейшем телевизоре. Ведь эта инструкция рассчитана на человека, мало понимающего во всех этих делах.
- Так как же написать? Посоветуйте… - И Валя отвернулась к окну, заметив, что Андрей пристально смотрит на нее.
Это ее раздражало, - трудно сосредоточиться, - потому и злилась и на Андрея и на меня. Но разве я мог запретить инженеру Ярцеву наблюдать за работой лаборантки, которая обычно выполняла его задания?
Я понимал ее состояние, еще не установившийся, вспыльчивый характер и старался по-дружески, но вместе с тем с необходимой требовательностью объяснить, как написать инструкцию.