На следующее утро после похорон сияющий голубой Гермес - летающая лодка - спикировал на усадьбу и, игнорируя посадочную площадку, приземлился прямо на гравийной дорожке перед домом.
Чейн, наблюдавшая за ним из библиотеки, подумала, что Келс будет очень раздражен, особенно когда увидит, кто пилот.
Пилотом был не кто иной, как Джорджоль.
Джорджоль выскочил из кабины и с минуту стоял, рассматривая дом с презрительным видом. Он был одет в костюм из светлой кожи, в открытые сандалии. На большом пальце правой руки сверкала хрустальная сфера, на боку висел кинжал убийцы-гарганша. Волосы стянуты серебряными шнурами. Лицо тщательно выкрашено голубой краской и сверкало так же, как голубые борта Гермеса.
Чейн осуждающе покачала головой. Она вышла на переднее крыльцо, чтобы встретить Джорджоля. Он пошел ей навстречу, поклонился, взял ее руки и поцеловал в лоб.
- Я узнал о смерти твоего отца и приехал, чтобы выразить свои соболезнования.
- Благодарю, Джорджоль. Но похороны были вчера.
- Я знаю. Но я понимал, что ты будешь окружена кучей скучных людишек, и поэтому решил приехать позже, чтобы быть одному.
Чейн натянуто улыбнулась.
- Ну что же, выражай соболезнование.
Джорджоль наклонил голову и внимательно посмотрел на девушку.
- Он был сильный человек, который заслуживал уважения, хотя, как ты знаешь, мы с ним были на разных политических платформах.
Чейн кивнула.
- Он умер раньше, чем мы успели поговорить с ним. Я была уверена, что теперь он будет мягче, сговорчивее.
- Мягче? Сговорчивее? Более разумен? Более справедлив? Ха!
Джорджоль откинул голову.
- Я сомневаюсь. Я даже думаю, что и Келс не изменился. Кстати, где он?
- В канцелярии. Просматривает счета.
Он осмотрел фасад старого дома.
- Дом такой же красивый, как и раньше. Думаю, что ты сама не понимаешь, какая ты счастливая.
- О, да, конечно.
- И мне суждено положить конец всему этому.
- Джорджоль, ты меня не обманешь. Ведь ты всего лишь Муффин в смешной одежде.
Джорджоль усмехнулся.
- Должен признаться, что соболезнования не были моей основной целью. Я приехал сюда, чтобы увидеть тебя, коснуться тебя.
Он сделал шаг вперед. Чейн отступила.
- О, не надо столько пылкости, Джорджоль.
- Это не пылкость. Это решительность и мудрость. Ты знаешь, какие у меня к тебе чувства.
- Я знаю, какие они были, но пять лет назад. Пусти, я пойду скажу Келсу, что ты здесь. Он захочет увидеть тебя.
Джорджоль взял ее руку.
- Нет. Пусть Келс возится со счетами. Я приехал увидеть тебя. Пойдем прогуляемся у реки, где мы сможем побыть одни.
Чейн посмотрела на голую руку с длинными пальцами и черными ногтями.
- Время ленча, Джорджоль. Может, после ленча? Ты ведь останешься на ленч?
- Я буду счастлив.
- Я пойду к Келсу. У нас гостит Элво Глиссам. Ты видел его на приеме у тетушки Валь. Я вернусь через несколько минут.
Чейн вошла в канцелярию. Келс поднял голову от стола.
- Джорджоль здесь.
Келс кивнул.
- Что ему надо?
- Он сказал много хорошего об отце. Я пригласила его на ленч.
В окно они видели Джорджоля и Элво Глиссама, которые беседовали под зонтичным деревом. Келс усмехнулся и встал.
- Я пойду поговорю с ним. Мы будем есть на восточной террасе.
- Подожди, Келс. Будь снисходительнее к нему. Он заслуживает того, чтобы с ним обращались, как с любым другим гостем. Давай поедим в Большом Холле.
Келс терпеливо сказал:
- Двести лет ни один ульдрас не переступал порог Большого Холла. Я не собираюсь нарушать эту традицию даже ради Джорджоля.
- Но это плохая традиция, и ее не стоит хранить. Будем брагоразумны.
- Я достаточно благоразумен. Я прекрасно понимаю, почему Джорджоль выбрал именно сегодняшний день. Он хочет силой подчинить нас себе. Но у него ничего не выйдет.
- Я тебя не понимаю! - воскликнула Чейн. - Ведь мы с детства знаем Муффина. Он спас тебе жизнь, рискуя своей. И это абсурд, что он не может пообедать с нами, как любой другой гость.
Келс измерил Чейн взглядом.
- Я удивлен, что ты ничего не понимаешь. Мы живем в Монингвейке двести лет не потому, что ульдрасы разрешают нам это, а потому, что мы сильнее, потому, что мы можем защитить свою собственность.
Чейн проговорила с отвращением:
- Ты выражаешься совсем, как Герд Джемах.
- Чейн, моя наивная маленькая сестричка, ты просто не понимаешь, что происходит.
Чейн с трудом сдержалась.
- Я все понимаю. Джорджоля, Серого Принца, принимают во всех домах Олани. Почему мы не можем принять его здесь, где он вырос?
- Обстоятельства разные, - сказал Келс. - В Олани терять нечего. Жители города довольствуются абстрактными размышлениями. Мы же ауткеры, живущие в сердце Алуана. Нам нельзя ошибаться.
- Но какое это имеет отношение к Джорджолю? Почему мы не можем принять его, как цивилизованного человека?
- Потому что он пришел не как цивилизованный человек! Он пришел, как Голубой из не подчинившихся племен. Если бы он пришел в одежде ауткеров, с манерами ауткеров и без этой дурацкой каски, то есть пришел бы, как ауткер, тогда и я обращался бы с ним, как с ауткером. Но он пришел не так. Он пришел сделать мне вызов, и я его принимаю. Если он хочет пользоваться привилегиями ауткеров, он должен вести себя в соответствии со стандартами ауткеров. Это ведь так просто.
Чейн не могла ничего сказать. Она отвернулась. Келс сказал ей в спину:
- Сходи поговори с Кургешом. Узнай его мнение. Мы пригласили его на ленч.
- Теперь ты действительно хочешь оскорбить Джорджоля.
Келс горько усмехнулся.
- Мы не можем пригласить одного ульдраса, не оскорбив другого.
- Ты же знаешь, какого Джорджоль высокого мнения о себе.
- И ему хочется, чтобы я тоже согласился с его оценкой себя. Я этого не сделаю. Я не приглашаю его сюда потому, что не мы должны приспосабливаться к нему, а он к нам.
Чейн вышла из канцелярии и вернулась на площадку перед домом.
- Келс весь в счетах, - сказала она Джорджолю. - Он извиняется перед тобой и говорит, что увидится с тобой во время ленча. Идем погуляем на реку.
Лицо Джорджоля просветлело.
- Если ты желаешь. Я с удовольствием посещу места моего счастливого детства.
Они втроем вышли к берегу Озера Теней, где Утер Маддук построил ангар для парусных лодок. Элво Глиссам был самим собой, а настроение Джорджоля менялось буквально каждую минуту. Временами он нес светскую чепуху, такой же легкомысленный и обворожительный, как Элво, затем вдруг мрачнел и начинал отпускать колкости, споря с Элво относительно любой мелочи. Чейн смотрела на него, пытаясь узнать, какие мысли бродят в этом узком продолговатом черепе. Она не хотела гулять с Джорджолем одна. Наверняка он был бы слишком настойчив в своих ухаживаниях.
Джорджоль с трудом выносил присутствие Элво и не скрывал этого факта. Дважды он был готов предложить Элво удалиться, но зорко следившая за ним Чейн прерывала эти попытки.
Джорджоль наконец примирился с обстоятельствами и стал совсем другим. Теперь он по-шутовски жалел себя, вспоминая детские годы. Чейн стало как-то не по себе, и она хотела одернуть Джорджоля, но побоялась ранить его самолюбие. Даже спровоцировать его на более драматические и страстные излияния.
Элво Глиссам, надев на себя маску безразличия, выслушивал все эти сентиментальные бредни и терпеливо выносил презрительные взгляды Джорджоля.
Тем временем Чейн думала, как же сообщить, что ленч будет не в Большом Холле. Проблема решилась сама. Когда они вернулись к дому, то стол был уже накрыт на террасе, и поблизости стоял Келс, беседуя с Кургешем и с Джулио Танцем, старостой поселения аосов.
И Джулио, и Кургеш были одеты, как ауткеры.
Кожа их тоже не была выкрашена.
Джорджоль резко остановился, завидев их. Он медленно пошел вперед. Келс поднял руку для приветствия.
- Джорджоль, ты помнишь Кургеша и Джулио?
Джорджоль коротко кивнул.
- Я помню их обоих. Много воды утекло в реке Чип-Чап с тех пор как мы встретились в последний раз.
Он выпрямился во весь рост.
- Настало время больших перемен.
Глаза Келса сверкнули.
- Да. Мы собираемся навсегда прекратить нападения не подчинившихся на наши домены. Это первая перемена. А затем мы выгоним всех не подчинившихся из Алуана, и он весь будет принадлежать тем, кто подписал Договор. Это другая перемена.
- Пожалуйста, только не сейчас говорите об этом! - воскликнула Чейн.
Джорджоль весь напрягся.
- Я не хочу обедать на террасе, как слуга. Мне хотелось бы, чтобы меня приняли в Большом Холле.
- Боюсь, что это невозможно, - вежливо возразил Келс. - Никто из нас не одет соответствующим образом.
Чейн положила руку на плечо Джорджоля.
- Муффин, не будь упрямым. Никто из нас не слуги. Нам просто нравится обедать здесь.
- Дело не в этом. У меня репутация не хуже, чем у любого ауткера, и я желаю, чтобы со мной обходились соответственно!
Келс ответил нейтральным тоном:
- Когда ты придешь сюда в костюме ауткера и будешь уважать наши обычаи и этикет, все будет по-другому.
- Ага! Тогда прими в Большом Холле Кургеша и Джулио! Они ведь приняли все твои условия. А я буду есть здесь один.
- Я приму их там, когда будет нужно. Не сегодня.
- В таком случае, - сказал Джорджоль, - я не принимаю твое приглашение на обед и покидаю вас. У меня много дел.
- Как хочешь.
Чейн пошла с Джорджолем к Гермесу.