Всего за 649 руб. Купить полную версию
- Ты это и так знаешь. Да. Может, в этом все дело. Мои родители работали. И не хотели, чтобы я играл возле шахт. Опасно. Там действительно опасно для детей. Можно пораниться у машин. Иногда отходы обваливаются и могут завалить. Случаются выбросы газа. Я оставался дома, смотрел телевизор, слушал кассеты. Ел. Я был толстым ребенком, Зигфрид. Любил все калорийное, с крахмалом, с сахаром. Меня баловали, покупали больше еды, чем мне было нужно.
…………………………………………………………..
507………………………..IRR AY ЗРЕЛОСТЬ GOTO…………………….26 830
……………………………*М88…………………………………………26 835
508………………………..Может быть, именно……………………….26 840
……………………………вы хотите……………………………………26 845
……………………………а вам вместо этого………………………….26 850
……………………………кто-то говорит………………………………26 855
……………………………чего вы хотите………………………………26 860
511………………………..XTERNALS a IF a GOTO……………………….26 865
512………………………..Может быть, Зигфрид……………………….26 870
……………………………старый жестяной божок…………………….26 875
……………………………но я чувствую, что…………………………..26,880
……………………………зрелость - это смерть………………………26 885
……………………………………………………………
Мне и сейчас нравится быть избалованным. Теперь у меня диета высшего класса - не по питательности, но в тысячу раз дороже. Я ем настоящую икру. Часто. Ее привозят из аквариума в Галвестоне. У меня настоящее шампанское и масло… "Я помню, как лежу в кровати, - говорю я. - Кажется, я маленький, может, мне три года. У меня говорящий медведь. Я взял его с собой в постель, и он рассказывал мне сказки, а я совал ему в уши карандаш. Я его любил, Зигфрид".
Я замолкаю, и Зигфрид тут же берет приманку. "Почему вы плачете, Робби?"
- Не знаю! - кричу я, слезы текут у меня по лицу, я смотрю на часы, вижу, как сквозь слезы дрожат зеленые цифры. - Ох! - говорю я обычным тоном, сажусь, слезы по-прежнему текут по лицу, но фонтан уже иссяк. - Мне пора, Зигфрид. У меня свидание. Ее зовут Таня. Красивая девушка. Хьюстонский симфонический. Она любит Мендельсона и розы, и я хочу подобрать несколько этих темно-синих гибридов, которые подойдут к ее глазам.
- Роб, у нас осталось почти десять минут.
- В другой раз поговорим подольше. - Я знаю, что он этого не может сделать, и торопливо добавляю: - Можно мне воспользоваться твоей ванной? Мне очень нужно.
- Вы хотите избавиться от чувств испражнениями, Роб?
- О, не будь так умен. Я знаю, что говорю. Я знаю, это напоминает типичный заместительный механизм…
- Роб.
- … ну, ладно, позже, я сбегаю. Мне честно нужно идти. В ванную, я хочу сказать. И в цветочный магазин. Таня - особенная девушка. Красивая. Я не о сексе говорю, хотя это тоже здорово. Она может с… она может…
- Роб, что вы пытаетесь сказать?
Я перевожу дыхание и умудряюсь сказать: "У нее прекрасно получается оральный секс".
- Роб?
Я узнаю этот тон. У Зигфрида большой набор интонаций, но некоторые я уже узнаю. Он считает, что напал на какой-то след.
- Что?
- Боб, как вы это называете, когда женщина занимается с вами оральным сексом?
- Боже, Зигфрид, что это за глупость?
- Как вы называете, Боб?
- Ты это сам знаешь.
- Как называете, Боб?
- Ну, говорят, например, "Она меня ест".
- Другие выражения, Боб?
- Да множество! "Давать головку", например. Я думаю, что слышал тысячу названий.
- А какие еще, Боб?
Я настраивал себя на гнев и боль, и они неожиданно прорываются. "Не играй со мной в эти проклятые игры, Зигфрид! - Внутренности у меня переворачивает, я боюсь испачкать брюки. Все равно что снова стал ребенком. - Боже, Зигфрид! Ребенком я разговаривал со своим медведем. Теперь мне сорок пять лет, и я по-прежнему разговариваю с глупой машиной, будто она живая!"
- Но ведь есть и другие названия, правда, Боб?
- Их тысячи! Какое тебе нужно?
- Я хочу, чтобы вы использовали выражение, которое хотели произнести и не смогли. Боб, пожалуйста, скажите его. Это выражение имеет для вас особый смысл, поэтому вы и не можете просто так произнести его.
Я съеживаюсь на матраце и плачу на этот раз по-настоящему.
- Пожалуйста, скажите, Боб. Что это за слово?
- Будь ты проклят, Зигфрид! Спуститься! Вот оно. Спуститься, спуститься, спуститься!
8
Доброе утро, - произносит кто-то в самой середине сна, в котором я застрял в зыбучих песках в центре туманности Ориона. - Я принес вам чаю.
Я открываю один глаз. Смотрю через край гамака в пару угольно-черных глаз на песочного цвета лице. Я одет, меня мучает похмелье. Что-то пахнет очень плохо; я начинаю сознавать, что это я сам.
- Меня зовут Шикетей Бакин, - говорит человек, принесший мне чай. - Пожалуйста, выпейте этот чай. Это вам поможет.
………………………………………………………………………………….
Кому принадлежат Врата?
Врата уникальны в истории человечества, и было сразу осознано, что их нельзя передавать никакой группе лиц и ни одному правительству. Поэтому была основана "Врата Энтерпрайзис, Инк".
Врата Энтерпрайзис (обычно именуемая Корпорация) - это наднациональная корпорация, главными членами которой являются Соединенные Штаты Америки, Советский Союз, Объединенные Штаты Бразилии, Венерианская Конфедерация и Новый Народ Азии. Ограниченными партнерами Корпорации являются все те, кто, подобно вам, подписал меморандум о соглашении.
……………………………………………………………………………………..
Я смотрю немного дальше и вижу, что он кончается у талии. Это тот самый безногий с крыльями, которого я видел накануне. "Ух, - говорю я, стараюсь изо всех сил и умудряюсь ответить: - Доброе утро". Туманность Ориона быстро тускнеет, с ней исчезает ощущение, что меня протаскивают сквозь быстро каменеющее газовое облако. Но плохой запах остается. Даже по стандартам Врат в комнате очень плохо пахнет, и я понимаю, что меня вырвало на пол. И всего миллиметры отделяют меня от нового приступа рвоты. Бакин, искусно помахивая крыльями, умудряется поднести к моему рту закрытый сосуд. Потом поднимается вверх и садится на мой шкаф. И говорит;
- У вас сегодня, кажется, медицинский осмотр в ноль восемь сто.
- Правда? - Я с трудом беру чашку и делаю глоток. Чай очень горячий, несладкий и почти безвкусный, но он, кажется, помогает мне справиться со своими внутренностями. Рвота отступает.
- Да. Я так думаю. Так бывает обычно. Вдобавок, ваш п-фон звонил несколько раз.
Я снова произношу: "Ух".
- Вероятно, ваш сопровождающий звонит, чтобы напомнить вам. Теперь семь пятнадцать, мистер…
- Броудхед, - хрипло говорю я, потом более разборчиво;
- Меня зовут Боб Броудхед.
- Да. Я взял на себя смелость проверить, проснулись ли вы. Пожалуйста, пейте чай, мистер Броудхед. Наслаждайтесь пребыванием на Вратах.
Он кивнул, упал вперед, пролетел к двери и исчез. При каждом изменении положения в голове начинало стучать, я выбрался из гамака, стараясь не ступать на отвратительные пятна на полу, и кое-как умылся. Подумал о бритье, но у меня уже двенадцатидневная щетина, и я решил пока не бриться. Больше я не выгляжу небритым, да и сил у меня не было.
С опозданием в пять минут я добрался до медицинского смотрового кабинета. Остальные из моей группы уже были здесь, и мне пришлось ждать и проходить осмотр последним. У меня взяли три образца крови; из пальца, из вены на руке и из мочки уха. Я был уверен, что все в порядке. Впрочем это неважно. Медицинский осмотр - простая формальность. Если вы пережили полет в космическом корабле к Вратам, то выживете и в корабле хичи. Если только что-нибудь не произойдет. В этом случае вы, вероятно, не выживете вообще, каким бы здоровым вы ни были.
У меня нашлось время выпить чашку кофе с тележки, которую кто-то подвез к столу (частное предпринимательство на Вратах? Никогда о нем не слышал), и вовремя пришел в аудиторию на первое занятие. Мы встретились в большой комнате на уровне Собака, узкой и с низким потолком. Сидения были размещены по двое вдоль прохода - похоже на преобразованный в класс автобус. Шери пришла позже, свежая и веселая, и села рядом со мной: вся наша группа была здесь, все семеро прилетевшие с Земли, а также семья с Венеры и несколько других новичков. "Ты плохо выглядишь", - прошептала Шери, когда инструктор занялся бумагами на своем столе.
- Что, так заметно похмелье?
- На самом деле нет. Но, вероятно, оно сказывается. Я слышала, как ты пришел вчера вечером. Вообще-то, - задумчиво добавила она, - весь туннель это слышал.
Я мигнул. Запах я по-прежнему ощущал, но большая его часть, очевидно, внутри меня. Никто не сторонился меня, даже Шери.
Инструктор встал и некоторое время задумчиво смотрел на нас. "Ну, ладно, - сказал он и снова посмотрел на бумаги. Потом покачал головой. - Я веду курс управления кораблями хичи. - Я заметил у него целую связку браслетов. Сколько, сосчитать не мог, но не меньше полудюжины. Мимолетно подумал, что это за люди, которые столько раз вылетали и все еще не разбогатели. - Это один из трех курсов, которые вы прослушаете. Второй - как выживать в незнакомой среде. Третий - как распознавать, что ценно. Но мой курс по управлению кораблем, и мы начнем с управления. Все пойдут со мной".
Мы встали и потащились за ним, вышли из помещения, спустились по туннелю, вошли в шахту, миновали охранника - может, того самого, что прогнал меня накануне. На этот раз он только кивнул инструктору и смотрел, как мы проходим. Мы оказались в длинном широком туннеле с низким потолком, из пола торчал десяток металлических прямоугольных цилиндров. Они походили на обгоревшие древесные стволы, и прошло несколько мгновений, прежде чем я понял, что это такое.
Я глотнул.