Всего за 249.99 руб. Купить полную версию
Ввиду трудностей, переживаемых городом Великий Гусляр вследствие неразумно проведенной ваучеризации, либерализации и приватизации, властям приходилось искать способы раздобыть денег. Тем более что оставшиеся без зарплаты работники секретного предприятия № 12, о существовании которого в городе стало известно лишь в последние годы, особенно после первой демонстрации его сотрудников, постоянно стоят с красными флагами у Гордома, требуя возвращения старого гимна Советского Союза под названием "Интернационал". Демонстранты даже поют порой первые строки гимна:
Вы жертвою пали в бою роковом
Отмстить неразумным хазарам…
А у окна своего кабинета стоит демократично выбранный новый главгор Леонид Борисович Мощин, патриот, русофил, радикал, глава движения за возвращение Шпицбергена в Великогуслярский район, известный не только в Вологде, но и в Москве.
Денег в городе нет, идеи иссякли, рейтинг падает…
В кабинет вошел пенсионер Ложкин, сохранивший острый критический ум.
– Пора отмечать юбилей, – сказал пенсионер. – Пополним казну, прославимся.
– Ты о чем, хороший мой человечище? – спросил Леонид Борисович.
– Надвигается дата.
– Подскажи какая, старик, – попросил Мощин, указательным пальцем поправляя очки, съехавшие на кончик острого носа.
– Судя по Андриановской летописи, – продолжал Ложкин, отбивая такт своим словам ортопедической тростью, – в 1222 году от Рождества Христова потемкинский князь Гаврила Незлобивый "пришех и истребих" непокорных обитателей города Гусляр.
– Так давно? Любопытно, очень любопытно, – сказал Мощин и занес сведения в органайзер. – Продолжайте.
Он подвинул к себе органайзер и записал в него дату. Потом поинтересовался:
– Сейчас в разгаре какой год?
– Девяносто седьмой.
– Теперь вычитаем!
Мощин долго шевелил губами, нажимал кнопочки в своем органайзере и родил интересную идею:
– Нашему городу исполняется 775 лет!
– Это юбилей, – сказал старик Ложкин.
– Какой такой юбилей? Разве это тысяча лет? Разве это сто лет?
– Москве 850 как отпраздновали! Весь Кремль зайками и мишками обставили, – возразил Ложкин. – Нам тоже допустимо. Бейте в набат! Вызывайте главного редактора городской газеты, давайте интервью кому ни попадя. Ищите спонсоров.
Мощин ходил по кабинету, заложив руки за спину и горбясь от мыслей.
– А в какое время года? – спросил Мощин.
– Князь Гаврила Незлобивый в декабре нас штурмом брал, – ответил Ложкин. – Тогда зимой легче было технику подвозить, летом грязь непролазная.
– Это правильно, – похвалил Мощин наших предков. – Собираем актив.
На следующий день газета "Гуслярское знамя" вышла под шапкой:
ВЕЛИКОМУ ГУСЛЯРУ 775 ЛЕТ!
ДОГОНИМ И ПЕРЕГОНИМ МОСКВУ!
Корнелий Удалов сказал своему другу Минцу:
– Тоже мне, круглая дата! Через год снова справим, да?
– Народу нужны зрелища, – ответил Минц. – Нужнее хлеба, не считая колбасы.
Мощин совершил ряд дальних и ближних поездок. Собирал деньги на юбилей. Дали многие, но понемногу: Вологодская администрация, Академия вредителей леса, банк "Неустройкредит", Министерство культуры, Ассоциация малых народов Севера и ряд коммерческих структур.
Конечно, если бы Мощин догадался, то денег у Ассоциации не стал бы брать. Гусляру еще национальных проблем не хватало.
Деньги стекались в Гусляр тонкими ручейками. Их было недостаточно.
И тут на прием к Мощину пришел Глеб Неунывных.
Это был небольшого росточка дядечка, в одежде черного цвета на пять размеров больше, чем надо. Галстук ему тоже был велик.
Посетитель уселся на стул и достал визитку, вырезанную из янтаря, с золотыми буквами:
"Глеб Неунывных, генеральный президент ООО "Чистюляонал"".
– Зачем пожаловали? – спросил Мощин.
Посетитель был крутой, денежный и опасный.
– Зима наступает, – сказал генеральный президент. – Снегопады, заносы. Катастрофа! Юбилей придется отменить.
– Зачем же отменять? – усмехнулся Мощин. – Народ съедется. Может, даже из дальнего космоса. Спонсоры есть.
– Спонсоры не помогут, – сказал посетитель. Глазенки у него злобно сверкнули. – Спонсоры в снегу утопнут. У вас в городе уборка не организована.
– Опять же ошибка! – радостно засмеялся Мощин. – У нас в наличии два уборочных комбайна…
– Без запчастей.
– Три грузовика для вывоза.
– Водку возят.
– Целая армия дворников.
– Пьет ваша армия.
– Может, и пьет, но когда город говорит: "Надо!" – они отвечают: "Есть!"
– Будем чистить, – сказал генеральный директор. – Поможем. Обеспечу уборку города на период зимы. Почти бесплатно.
Мощин нашелся и ответил пословицей:
– Бесплатный сыр, дорогой мой человек, бывает только в мышеловке.
– Принимаю вашу шутку и отвечаю: моя фирма имеет завод по производству "Розочки". Приходилось слышать? Не приходилось. Безвредно, быстро, ласково. По минимальной отпускной цене, возможны варианты. Закупаете тонну, получаете комиссионные.
– Как так комиссионные? – рассердился Мощин. – Кому какие комиссионные, понимаешь?
– Безвредно, – ответил гость. – Лично в конверте, сто баксов с тонны. Радость всеобщая.
Он положил на стол длинный белый конверт, совершенно пустой на вид. Конверт загадочным образом скользнул к Мощину, но тот отбивался и попискивал.
– Место! – крикнул Неунывных конверту. Потому что вряд ли он мог так крикнуть городскому главе.
Конверт исчез в кармане Мощина, и, как тот ни выковыривал его, ничего не вышло. Мощин сказал посетителю:
– Вон отсюда! Чтобы вашей ноги здесь не было.
– Поставка завтра, будете благодарить до конца жизни, – ответил Неунывных и исчез.
Через пять минут взвизгнула из приемной секретарша, а еще через минуту зашуршал шинами белый мерседес. Мощин выбежал в приемную. Валюша была почти растерзана, она сладко стонала.
– Прикройся, – сказал Мощин.
Валюша попыталась прикрыться зелеными купюрами, что лежали стопкой на ее животике.
Через неделю прибыл "КамАЗ", полный пластиковых мешков с изображением роз в натуральных цветах. Мощин подписал накладную и созвал городской актив на полевые испытания.
Как раз прошел снег, площадь Землепроходцев была похожа на степь-да-степь-кругом, заслуженный дворник Рахат Мухитдинов вышел на простор с эмалированным лукошком через плечо и пошел по целине, размахивая правой рукой, как сеятель на агитплакате двадцатых годов. Демонстранты с красными флагами выкрикивали критические замечания. Снег за спиной дворника начал таять, чуть дымясь. На площади образовалась черная блестящая полоса.
Присутствовавший на демонстрации Глеб Неунывных стал хлопать в ладоши.
– А если тридцать градусов мороза? – спросил Ложкин.
– Будем испаряться! – ответил генеральный директор. – И в сорок не замерзнем! Ваш город спасен.
– Сколько придется платить? – спросил Корнелий Удалов.
– По бартеру, – ответил Мощин. – Все утрясено. Город не потеряет ни копейки.
Неунывных умчался на своем мерседесе на базу благоустройства. Оттуда он взял курс в свои края. За мерседесом следовали два грузовика и три снегоуборочных комбайна, которые он получил по бартеру как предоплату за "Розочку".
В Великом Гусляре началась цивилизованная жизнь. Как в Москве.
При трескучих морозах его жители брели по черным лужам, хлюпали по черной жирной грязи, машины разбрызгивали грязь по стенам домов, вечерами женщины старались отстирать засоленные брюки и ботинки, а шоферы соскребали с машин белый жгучий налет… Было куплено вдоволь кумача на украшение улиц.
Профессор Минц пришел к Мощину в начале декабря, когда до юбилея оставались считаные недели. Мощину не хотелось видеть надоедливого профессора, добра от этой встречи он не ждал, к тому же он спешил: пора было выкупать красный кирпич для завершения строительства замка. Благо Глебушка привез вчера две сотни баксов.
– Ну что у вас, мой дорогой человечище? – спросил Мощин, поправляя очки, которые все сползали на кончик острого носа, удивительно выдававшегося на совершенно круглом и даже пухлом лице.
– Я подсчитал возможные последствия, – сказал Минц. – Это может плохо кончиться для города.
– Лишнее, лишнее, вот это лишнее. Не советую слушать злопыхателей. Наверное, опять Корнелий Иванович Удалов под меня копает?
– Вы хоть состав этой "Розочки" установили?
– Одобрено. Одобрено Ассоциацией фармакологов, мне лично даны гарантии, – сказал Мощин.
– При контакте ног с солью "Розочки" могут начаться процессы деформации, – сказал Минц. – Дыхание сопровождается…
– Ах, спрячьте свою записную книжку, дорогой мой дружище, – сказал Мощин. – И покиньте мой кабинет. Вы хотите возмущения? Народ вас не поддержит. Раньше мы как жили? Ходили и скользили. А теперь где ваши дворники? На заслуженном отдыхе.
– Вы тоже не застрахованы, – сказал Минц. – Ваши поставщики везут в Гусляр отходы завода "Льизифосгенпроект-13 имени Клары Цеткин".
Мощин заткнул уши указательными пальцами и стал топать ногами, чтобы не слышать проклятого профессора.
Не могут футурологи предсказать главную опасность. Даже Нострадамус им не помощник. Он ведь что написал в шестьсот тридцатом катрене:
В конце рокового столетия
В стране гипербореев
Город от имени крупной птицы
Будет поражен проклятием подобно столице.
Каждому ясно, что страна гипербореев – Российская Федерация, а крупная птица – гусь.