- Стальное устройство, расположенное впереди повозки и работающее от бензина. А бензин - это жидкое топливо. Его делают из нефти, которую в свою очередь добывают из земли. Он сгорает внутри двигателя и приводит в движение все четыре колеса. И колесница движется. Мы славяне и другие племена называем их "машины" или "автомобили", а в простонародье - "тачки".
- Интересно. А управляются эти самокатящиеся колесницы с помощью узды?
- Нет, с помощью руля. Руль - это типа колеса повозки, но в несколько раз меньше, оно стоит посередине машины. И куда его повернешь, туда и едет колесница.
- О, боги, это сложно пока для моего ума. Хорошо, Иван, потом разберемся с этими повозками. Пусть где-то там, в далеком будущем вы обходитесь без коня, а здесь у нас в Риме без него нельзя. Найму тебе учителя верховой езды, он сделает из тебя превосходного наездника. А впрочем… - Цезарь подозвал к себе Фабия. - Славный сын Рима Фабий, ты будешь приставлен телохранителем к Ивану и научишь его фехтовать и ездить верхом. Я хочу сделать из него достойного воина.
- Не беспокойтесь, великий Цезарь, я обучу его всему, что нужно хорошему римскому воину, - пообещал солдат.
- Вот и великолепно! За то, что ты принимал участие в спасении своего императора, то я тебе жалую должность центуриона и земляной надел, а также дом и десять, нет, двадцать тысяч сестерциев. Антоний распорядись.
Верный сторонник диктатора поклонился, прижав правую руку к сердцу.
- Я исполню твою волю, Цезарь. Фабий получит все то, что ты перечислил.
- О, мой Цезарь, как ты щедр, спасибо тебе! - воскликнул благодарный Фабий. - Клянусь Геркулесом, я самый тебе преданный человек.
- Верю и надеюсь… - довольно улыбнулся правитель Римской империи и двинулся в курию Помпея… Антоний, друг мой, выслушай мое повеление…
- Да, Цезарь…
…- Перекрыть все выходы из Рима! Чтобы не один предатель не ускользнул из него…
- Да, Цезарь…
…- Казнить после следствия всех сенаторов, кто принимал участие в заговоре. Зачинщикам отрубить голову, замешанных в заговоре и сочувствующих им либо сжечь, либо удушить, либо распять. Всех на Эсквилинское поле! Или на Лестницу вздохов и в Тибр! Гладиаторов тоже распять. Вдоль Аппиевой дороги как в годы бунта врага Рима - Спартака. Пусть им всем выклюет глаза грифоны Немезиды! Ввести снова проскрипции, пусть вспомнят Суллу Счастливого! Конфискация имущества у всех заговорщиков и их приверженцев. Все пойдет в римскую казну, на благо Рима и его народа. А этого интригана Цицерона незамедлительно убить!
- Хорошо, мой Цезарь!
Антоний спешно откланялся, вскочил на быстроногого скакуна и с отрядом из тридцати всадников отправился на поиски Цицерона. А венценосный Цезарь с Лепидом, Иваном и Фабием отправились в курию.
* * *
Римский сенат на некоторое время из законодательного собрания превратился в следственный комитет. Связанные мятежники - богатые и знатные патриции - сидели на коленях на полу как простые рабы или военнопленные. Со всех сторон их окружал двойной ряд легионеров. Один ряд стоял лицом к тем, кто участвовал в государственном перевороте, другой ряд - лицом к законодателям сидящим на своих местах. Эти сенаторы, встревоженные и напуганные, дожидались своей участи. Они должны были убедительно доказать цезарианскому следствию, что они никогда и ни за что на свете не принадлежали к партии заговорщиков. Не общались с ними, не пировали, не мылись в бане, не играли в шашки, не сидели на одной скамье на гладиаторских боях и т. д.
Легионеры и центурионы ходили по рядам и обыскивали этих сенаторов. У тех, у кого за пазухой обнаруживали кинжал, тут же связывали и сажали к бунтарям. Их вина уже не требовала доказательств. Кто-то пытался избавиться от оружия, стараясь незаметно положить его на пол, но бунтаря сдавали честные и незапятнанные в заговоре коллеги. А кто-то из бунтовщиков признавал свою вину сам.
Император сидел на троне и был мрачнее тучи.
Время от времени к диктатору подводили то одного, то другого мятежника и он с ними жестко и на повышенных тонах беседовал. Иногда даже срывался на крик. После такого нелицеприятного и строгого разговора Цезарь выносил заговорщику свой вердикт.
Пришла очередь и за Децимом и Марком Брутами - дядей и племянником. Их подвели к императору, толкая в спину остриями копий.
- И это ваша благодарность за все, что я вам сделал?! - грозно сдвинул брови император и пронзил заговорщиков яростным взглядом. - Предатели!!!
Децим Брут смело посмотрел диктатору в глаза и запальчиво воскликнул:
- Ты - тиран, ты задушил свободу Рима! Тебя все равно рано или поздно свергнут! Стикс ждет тебя, Цезарь! Республике все равно быть! Боги меня еще услышат!..
Цезарь, не выдержав выкриков Децима Брута, резко вскочил с трона, выхватил меч у одного охранника и вонзил, не раздумывая, в живот бунтарю. Тот согнулся от боли и завалился набок. В яростном исступлении император стал наносить мощные удары в поверженное тело. Он бил острым клинком в тело пока оно не превратилось в кровавое месиво. Только после этого император чуть поостыл и вернул оружие легионеру. Вытерев руки, запачканные вражеской кровью о свой плащ, он распорядился:
- Убрать отсюда эту падаль!.. Харон о нем позаботиться. Не прав, ты, Брут, до Стикса мне еще далеко, а ты уже там и вокруг тебя квакающие лягушки Карны!
Двое солдат, взяв за руки мертвеца, поволокли к выходу. За трупом потянулась кровавая дорожка. Заговорщики-сенаторы печальным и обреченным взглядом провожали шуршащее по мраморному полу тело. Видимо им тоже уготовлена такая судьба. Император их точно не пощадит.
Цезарь вперил свой тяжелый взгляд в племянника Децима.
- Ну, а ты Брут, снова совершил измену! Я простил тебя за помощь Помпею, не казнил тебя, дал все блага мира, а ты?..
Брут в отличие от своего уже мертвого дяди, потупив глаза, хранил гордое молчание.
Пауза затянулась.
- …Не хочешь со мной разговаривать, Брут? Хорошо. Предателя отвести в тюрьму, я потом его допрошу. Оставлю его на торжественный ужин.
Сенатора увели.
Цезарь стал все больше и больше нервничать. Он вдруг вскочил с места и ринулся к выходу. Лепид, кажется, понял, что с императором и поспешил за ним. За экс-консулом выбежали Иван, Фабий и лекарь с деревянной резной шкатулкой.
Цезарь схватился за голову.
- Ах, как болит голова! Она просто раскалывается на части! Моя ошибка в том, что я был слишком милосерден с врагами и многое им прощал. Больше такого не повториться, клянусь умом и рассудительностью Минервы!
- Цезарь! - окружили главу Рима его поданные.
- О, боги, как болит голова! - простонал снова диктатор.
Вдруг лицо императора овил легкий прохладный ветерок - Цезарь вздрогнул. Он уже знал, что это за дуновение. То была так называемая "аура" - предвестник ужасного эпилептического припадка. С ним это не раз случалось. Сразу зашумело в голове. Кровь начала приливать к вискам и сдавливать их. Заломило суставы, шею. Диктатор начала крутить шеей. Появилось непонятная раздражительность, агрессия. И агрессия все нарастала. Ее надо было срочно направить на кого-то, на что-то, совершить какие-нибудь физические действия, в противном случае приступ разобьет ее тело.
- Лепид, командуйте, мне плохо…
Цезарь зашел за колонну. Марк Эмилий приказал Фабию:
- Возьми с дюжину легионеров и никого сюда не пропускать. Иван ко мне. Эй, раб Патрокл, давай сюда свою шкатулку!
Фабий привел к колонне двенадцать солдат, которые встали полукругом, плечом к плечу, плотно сомкнув свои щиты и ощетинившись копьями. Таким способом они огородили императора от любопытных глаз и заодно охраняли его. Никто не должен видеть императора в таком болезненном состоянии.
Неожиданно Цезарь упал на пол. Его скрючило, сильно затрясло. Глаза его закатились вверх. Мучительная боль овладела всем его телом. У Цезаря появилась пена изо рта. Припадок набирал свою силу.
Лепид кинулся к корчащемуся от мук императору. Стал приподнимать голову.
- Иван, помоги! Держи Цезарю голову! Не дай закрыть ему рот!
Новоиспеченный ординарец Цезаря кинулся помогать Марку Эмилию. Сальватор положил голову на свои колени и придерживал ее руками. Иван впервые видел в своей жизни эпилептический припадок. Ощущения было не из приятных.
Патрокл вынул из шкатулки деревянную палочку и ловко сунул ее в рот диктатору, чтобы тот не прикусил язык во время судорог и не умер от болевого шока. Теперь Цезарю дали сомкнуть челюсть намертво. Он сильно прикусил палочку и закатил страшно глаза. У Цезаря усилилось слюноотделение. Лепид приказал Ивану удерживать голову диктатора и повернул ее набок. Это было сделано для того, чтобы слюна могла свободно стекать на пол через уголки рта, не попадая в дыхательные пути.
Диктатора потрясло, потрясло и отпустило. После окончания судорог и расслабления тела, Лепид с Иваном и Патроклом положили императора на бок, это было необходимо для предотвращения западения языка.
Вскоре полководец пришел в себя. Сознание вернулось к нему. Появился осмысленный взгляд. Цезаря подняли на ноги. Диктатор, увидев побелевшего от испуга своего контуберналиса, через силу улыбнулся.
- И к Сивилле не ходи, ты, Иван, натерпелся страха при виде катающегося по полу императора.
- Да немного испугался, мой Цезарь.
- Говорят это божественная болезнь и тот, кто подвержен ей, особо отмечен Юпитером. Я страдаю иногда от нее, но что поделаешь?! Особое расположение богов надо оправдать. Не так ли, мой Спаситель?
- Да, мой Цезарь.
- Вот и отлично, Иван Сальватор, я уже пришел в себя, давай вернемся в курию. Не всех я еще предателей изобличил.