В одном углу комнаты стоял стол. На нем - вино, вода, фрукты, сыр, сладости. Возле стола было пристроено длинное ложе с подушками. В противоположном углу помещения располагалось и второе ложе. В апартаментах имелась еще одна комната с размерами поменьше. Она вела в небольшой бассейн. Там находился и кран с водой. В этом помещении света было намного больше. Его давало большое количество свечей из пчелиного воска и бронзовых светильников и канделябров с плошками, куда было налито оливковое масло и вставлено по фитилю. Пол был усыпан лепестками роз, источающих сильный и дурманящий аромат.
Тут вошел толстый господин с одутловатым лицом. Это был грек Давритус - сутенер со стажем. За ним проследовало шесть девушек, одна другой краше. Они выстроились в ряд и скинули свои накидки, представ перед клиентами в своей прекрасной наготе. Сердце у Ивана гулко застучало…
- Выбирай, мой господин, - сказал Ивану восхищенный центурион. - Это нимфы в земной воплощении.
Родин выбрал. Ему понравилась молоденькая девушка похожая на куколку: ангельское личико, длинные кудрявые светлые волосы, собранные в пучок, молочная кожа, розовые губы, щечки. И сложена рабыня просто прекрасно. Иван забыл про все на свете и лишь глядел на обнаженное девичье тело. А Фабию понравилась черноволосая синеокая красавица из Иберии по имени Феста.
Брюнетка и блондинка остались, а остальные жрицы любви ушли вместе с сутенером. Брюнетка и блондинка небрежно прикрылись тонкими тканями, разлили вино по чашам, и возлегли на ложе к своим клиентам.
- Как зовут тебя? - спросил "куколку" Иван.
Гетера улыбнулась.
- Диана. Богиня Луны.
- Это настоящее имя?
- Нет, настоящее имя Веслава.
- Откуда ты, из какой страны?
- Из Фракии.
- Родина Спартака?
- Да. Он наш самый величайший герой. Мы его обожаем.
Они пили, смелись, болтали. В это время, шутя, Фабий сдернул простынь с иберийки…
А Веслава сама скинула ткань и принялась гладить тело контуберналиса.
- Мой славный Иван, пришло время потрудиться моим рукам и размять твое красивое и сильное тело, - нежно проворковала фракийка. - Вон там будет удобнее…
Она указала взглядом на восьмиугольный помост.
Иван снял простынь, закрыл глаза и улегся на живот. Гетера начала растирать и умащивать тело контуберналиса благовонным маслом. Начался умопомрачительный массаж. Какое блаженство! Когда Иван перевернулся на спину, Веслава стала массажировать Родину грудь, а когда дошла до бедер, то…
…Когда центурион и контуберналис вышли из бани, они были на седьмом небе от счастья. Душа Родина пела от впечатлений. А тело пропаренное, умытое, очищенное размятое, ублаженное, пело в унисон с душой.
- Пить вино, мыться, играть в кости, любить гетер, смеяться - это вот жизнь! Жизнь! - веселился верный Фабий. - Слава нашему великому Цезарю за такое существование!
- Точно, слава ему! - вторил ему Иван. - Здорово мы отдохнули!
- Еще бы!
- Скажи, Фабий, а у тебя есть жена или невеста? Или была?..
- Была… невеста. Дочка булочника. Моя соседка. Она живет в моем родном городе Анций. Оттуда я и отправился служить в римскую армию.
- А хороша ли она лицом, фигурой?
- Она бесподобна! Словно Праксифея! Свежа, молода, как утренняя заря, гибкая как виноградная лоза, глаза голубые как море, длинные ресницы, улыбка богини, а грудь - просто спелые персики!
- А как ее зовут?
- Юстиния.
- А отчего она не стала твоей женой, славный Фабий? Не дождалась из военного похода?
- Да нет, Иван Сальватор, мы любили друг друга до безумия, не даст мне солгать Эрот, и она бы стала моей супругой, если бы ни ее отец: он нашел ей хорошую партию в лице старика-ростовщика. Как она ни плакала и ни страдала, но ей пришлось выйти замуж и ублажать темными ночами этого старого Сатира. Бедная девочка! Мне так жаль ее было, а больше - себя. Я просто сходил с ума от горя. Не мог примириться с мыслью, что она больше не моя.
- Печальная история.
- Еще бы! Но годы рубцуют любые раны и вот и я реже стал вспоминать о Юстинии. Скоро я ее и окончательно забуду. Мне понравилась та неутомимая иберийка, что была в термах. Может, выкупить ее у Давритуса? Пусть живет со мной.
- А почему бы нет? В следующий раз расспросим у Давритуса о ее цене и выкупим. Я сам лично заплачу за твою красавицу. Сделаю так сказать, тебе подарок от моего имени. Ты же мне друг!
- Еще бы! Благодарю тебя, мой покровитель, за такую щедрость!
- Не за что! А что твоя фессалийка тебя уже не устраивает, доблестный Фабий?
- Устраивает. Но иберийка лучше, - рассмеялся центурион. - Они будут на пару согревать меня холодными ночами, одна с правого боку, другая - с левого. И жаровни не надо.
- Ах, ты, хитрец, дружище, - тоже засмеялся Иван.
И друзья, пребывая в прекрасном настроении, обнявшись за плечи, пошли дальше.
Ивану уже нравилось жить в Древнем Риме. Здесь он уважаем, богат, имеет дом, слуг, приближен к самому диктатору. Есть великолепная возможность отдохнуть и развлечься. И к жестокости он стал привыкать. Говорят, что на войне душа человека черствеет. Это точно. Видеть пролитую кровь и смерть стало для контуберналиса привычным делом. Став гражданином Рима он постепенно стал приобретать психологию римлянина. И думать как римлянин.
Все было хорошо, но он пока не мог выучить имена богов, особенно, второстепенных. А их в римской мифологии было не счесть. На каждое действие человека приходилось какое-нибудь божественное существо. Казалось, что в этой стране легче встретить бога, чем человека. Согласно римскому менталитету, человеческая жизнь во всех, даже в самых мельчайших, проявлениях подчиняется власти и опеке различных богов, поэтому античные люди практически на каждом шагу зависели от какой-нибудь высшей силы.
Вот яркий пример. Рождается ребенок - и сразу куча богов начинают опекать его. Например, бог Ватикан. Он открывал уста новорожденного для первого крика. Далее - Кунина. Она охраняла колыбель и место сна младенца. Третья божество - Румина, которая хлопотала о пище ребенка. А там пошло-поехало. Потина и Эдуса. Они учили малыша пить и есть после отлучения от груди. Куба наблюдала за переносом его из колыбели в постель. Богиня Оссипаго следила за тем, чтобы кости ребенка правильно срастались, Статан учил его стоять, а Фабулин - говорить. Итердука и Домидука вели ребенка, когда он первый раз выходил из дома.
Современному человеку это трудно было запомнить, а для римлянина это не составляло особого труда. Но как бы то ни было трудно Иван продолжал упорно штудировал имена богов, и старался говорить как истинный римлянин. Заучивал италийские крылатые выражения, фразеологические обороты, шутки, басни, высказывания разных видных деятелей. Он вживался в образ гражданина Рима.
Иван уже поверил, что не вернется в будущее и смирился с этим. Слишком длинный и реальный сон.