СЕВЕРО-ЗАПАД ЮЖНОЙ АЗИИ,
18 ИЮЛЯ 2009 ГОДА, 15.10
Под ногами хрустело стекло. Тошнотворно пахло лекарствами. Лебедев уже рассовывал по карманам пакеты, а американец продолжал что-то искать.
- Нам пора, - сказал русский.
Холоран сунул в карман две бутылки с притертыми пробками.
- Пошли, - согласился он.
В машине они приняли лекарство, запив его тоником.
Пригород был полуразрушен. Среди развалин копошились люди, слышался детский плач, крики, стоны, злая ругань, рычание моторов. Лица людей были серы и озабочены. На машину дипломатов никто не обращал внимания.
Миновав кучу дорожных указателей, они выехали за город. На обочине дороги, прямо в пыли, сидела молодая женщина, прижимая к груди младенца.
- Останови, - сказал Лебедев, и американец послушно притормозил.
- Вас подвезти? - спросил русский.
Женщина смотрела на него круглыми карими глазами, в которых бился страх, и молчала, крепко прижимая к себе ребенка. Лебедев повторил свой вопрос. Женщина молчала.
- Шок, - сказал Холоран. - Оставь ее в покое.
- Она же с ребенком!
- На дороге мы встретим сотни женщин с детьми. Что ты будешь делать с ними? Всем не помочь, верно?
- И все-таки я думаю, что ее мы должны забрать, - упрямо продолжил русский.
- Люди уходят из города, - сказал американец. - Понимаешь? Скоро вся дорога будет забита уцелевшими. Они еще не знают, что обречены. Все. И мы тоже!
Видя, что русский колеблется, Холоран добавил:
- Мы выбрались почти из эпицентра. Может, для нее ехать в нашей машине опаснее, чем сидеть в дорожной пыли. Оставь ее!
Этот довод для русского оказался самым убедительным. Лебедев откинулся на сиденье, держась за ноющее опухшее плечо. В зеркало он наблюдал за удаляющейся фигуркой. Женщина уже куда-то брела, не разбирая дороги.
- Мы куда направляемся? - поинтересовался Лебедев.
- Не знаю, - откровенно признался Холоран. - У меня голова от боли разламывается!
СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА,
18 ИЮЛЯ 2009 ГОДА, 00.10
Кольцевой коридор базы был отделен серым пластиком. Группа проникновения сидела прямо на полу.
- Неуютный домик, - сказал задумчиво Брид. - Вит, ты женат?
- Двое детей, - с гордостью отозвался русский. - Сын и дочь.
- И жена спокойно отпускала тебя на съемки?
- Да. И при этом ни разу не ходила на фильмы, в которых я выполнял трюки.
- Непонятный вы, русские, народ, - сказал Брид. Голоса их были приглушены резиной масок.
- Мы просто плохо знаем друг друга, - объявил Голиков. - Неудивительно, что вы считаете рулетку с кольтом любимой игрой русских.
- Наши киношники врут?
- Конечно. У нас ношение и хранение оружия запрещено и преследуется законом.
- Ты хочешь сказать, что ваши торговцы оружия не продают?
- Кроме охотничьих ружей, у нас оружие вообще не продается!
- Вот я и говорю, - согласился Брид. - Загадочный вы, русские, народ!
Он снова принялся изучать пластиковую карту базы.
- Ты разобрался? - спросил его Райт.
- Брид кивнул головой в черном капюшоне.
- Да. Вот за этим изгибом нас встретят лазеры. Если мы пойдем прямо, нас выжгут, как клопов.
- Лазеры - это серьезно, - сказал Райт. - Какие будут предложения, парни?
- Какие здесь могут быть предложения? - удивился Брид. - Эти хлопушки держат весь коридор. Надо искать другой путь.
- Тут нужно быть мухой, - огорченно сказал Голиков. - Этот участок можно преодолеть только по потолку.
- По потолку? - Брид усмехнулся. - Похоже, что это действительно выход. Смотрите, по идее, лазеры держат нижнюю часть коридора. Думаю, что и все сигнальные рецепторы расположены в нижней части.
- К сожалению, мы не мухи, - вздохнул Голиков. - Я уже смотрел. Стены абсолютно гладкие. Практически не за что зацепиться.
- И все-таки попробуем стать мухами, - Брид подмигнул русскому.
- Что имеешь в виду?
- Ты забыл, что одет в уникальный костюмчик, - объяснил американец. - Парни из ЦРУ подумали и об этом!
Он достал из карманов комбинезона перчатки, поясной ремень и наколенники. Все предметы были снабжены присосками. Американец надел пояс и стал натягивать перчатки.
- Отдохните, - сказал он. - А я попробую проверить нашу догадку.
Медленно Брид начал подниматься к потолку. Со стороны он был похож на большого черного паука.
- Вакуумные присоски, - понимающе сказал Голиков. - Что ж, остроумно!
Черная тень, прилепившаяся к потолку, скрылась за изгибом поворота. Райт и Голиков напряженно вслушивались в тишину, озираясь по сторонам.
- Прошел? - с сомнением сказал Райт. Голиков расстегнул клапан комбинезона.
- Ну что? - спросил он. - Пора и нам?
Едва они достигли потолка, внизу раздалось негромкое жужжание, и по коридору, вращая круглыми сетчатыми антеннами и поводя в стороны никелированными раструбами, покатилась тележка самоходного огнемета. Машина двигалась осторожно, словно опасаясь встречи с врагом. Было в этой осторожности что-то осмысленное, что-то не по-машинному разумное. Огнемет остановился и выплеснул струю пламени на то место, где они находились несколько минут назад, и до висящих под потолком людей донесся специфический запах горящего пластика.
СЕВЕРО-ЗАПАД ЮЖНОЙ АЗИИ,
18 ИЮЛЯ 2009 ГОДА, 17.01
По шоссе двигался нескончаемый поток машин, повозок и людей. Пестрая лента бесконечной колонны была отчаянно многоголоса. Ржали лошади, ревели клаксонами автомобили, заходились в плаче женщины и дети, ревели моторы, и порой над толпой слышалась грубая площадная брань.
Параллельно дороге под щелканье бичей и озлобленный лай сторожевых собак двигалась нескончаемая блеющая отара скота.
Людской поток двигался навстречу машине.
Холоран заглушил двигатель, молча глядя на идущих навстречу людей. В людском движении было что-то безнадежно горькое.
- Дальше ехать бесполезно, - сказал американец.
Лебедев судорожно закашлялся, прижимая ко рту грязный носовой платок.
Холоран вылез из машины и окликнул высокого смуглого мужчину в европейском костюме. Некоторое время он шел рядом с мужчиной, беседуя с ним, потом отстал и вернулся к машине.
- Впереди то же самое, - коротко сказал он. - Они идут от города Хайчан. Что будем делать? Этот ублюдок угробил по всем правилам не только столицу, но и всю страну.
Он достал из кармана пиджака бутылку с притертой пробкой и спросил Лебедева:
- Выпьешь?
- Что это у тебя?
- Спирт из аптеки.
- Налей немного, - согласился русский. - Алкоголиками мы с тобой уже не станем.
Он взял пластмассовый стаканчик со спиртом и взвесил его в руке.
- Выпьем, - снова сказал он. - Давай выпьем за наше знакомство, Холоран. Как тебя зовут полностью?
- Оливер, - Холоран смотрел на бредущих мимо машины обреченных людей. - Меня звали Оливер Джеймс Холоран.
- А меня Николаем. Николай Лебедев, - русский опрокинул в рот содержимое стаканчика, сморщился и торопливо запил спирт тоником. - Что будем делать, Оливер?
Холоран налил себе.
- Пить, - сказал он. - Правил дорожного движения в этой стране мы уже не нарушим. Их просто нет. Как и самой страны. Остались лишь толпы обреченных людей, стада глупых овец и груды искореженного металла.
Он выпил и закурил сигарету.
- Голова раскалывается, - пожаловался он.
- Теперь уже недолго, - горько успокоил его русский. - Хорошо бы замерить уровень радиации. Тогда можно было бы просчитать все абсолютно точно.
Холоран выпил еще.
- Будешь? - спросил он, протягивая бутылку товарищу.
- Нет, - отказался русский. - Разве что потом… Он спрятал полупустую бутылку в холодильник машины.
- Может, попробуем пробиться на север?
- Хочешь умереть дома? - прищурился американец.
- А если нам сумеют помочь? - Лебедев смотрел на бесконечную отару, бредущую вдоль дороги.
- Вряд ли, - сказал Холоран. - В Хиросиме заряд был куда меньше, а люди дохли, как мухи. Не обольщайся, Ник.
Лебедев не обратил внимания, что имя его произнесено на американский лад.
Оливер Холоран завел машину.
- Для такой поездки у нас не хватит бензина. И не заправишься, смотри, что делается на дорогах.
- Что ты предлагаешь? - Лебедев повернулся к нему.
- Пожалуй, нам стоит подумать о местечке, где мы сможем без излишней суетливости приготовиться к встрече с Создателем, - задумчиво и серьезно сказал американец.
- А как быть тем, кто не верит в бога? Холоран не принял шутливого тона.
- Им я тоже посоветовал бы уединиться, - сказал он. - Смерть не для посторонних глаз, Ник.
- Все-таки давай повернем на север, - настойчиво сказал Лебедев.
- Надеешься? Русский кивнул.
- Лучше несбыточная надежда, чем покорное ожидание смерти, - сказал он тихо. - Быть равнодушным к судьбе недостойно человека.