Она, наконец, повернулась лицом ко мне. Очень симпатичное лицо. Даже красивое.
- Ну, ты даешь, Пациент!
Кличка, данная мне девушкой, приклеилась мгновенно. В следующей же фразе Доктор назвал меня Пациентом. Блатной произносил это слово с трудом, но переиначивать не пытался, что же касается Хозяина, то ему было совершенно все равно, как меня называть, и поэтому он удовлетворился этим именем, как первым попавшимся.
Заноза между тем продолжала веселиться:
- Хозяин! Когда пойдем на процедуры?
Блатной снова хмыкнул, но Старик нахмурился:
- После. Поесть-то надо, нет?
Он пододвинул к себе миску и, ни на кого не обращая внимания, стал хлебать борщ. Остальные, заняв свои места у стола, тоже принялись за еду, Я решил ничему не удивляться, по крайней мере до тех пор, пока отогреюсь и основательно не закушу.
Некоторое время все молчали.
- Завтра на крыше Блатной, - сказал наконец Хозяин.
- А кухарит Заноза…
- Кстати, продукты кончаются, - заметил Доктор, - и, с позволения сказать, кухарить становится затруднительно. Надо бы кого-нибудь послать в деревню.
- Ничего, - буркнул Хозяин, - может, скоро на машине съездим…
Я поднял голову и вдруг заметил, что Блатной, разинув рот, с испугом смотрит куда-то мимо меня.
- Во! - произнес он, указывая, как видно, на окно у меня за спиной.
Заноза, сидевшая рядом с ним, тоже подняла глаза и сейчас же сморщилась, как от боли.
- Гадость какая… - прошептала она.
Я резко обернулся, но увидел лишь чью-то огромную спину, удаляющуюся в темноту. Спина была голая и иссиня-белая.
- Слушай, Блатной, - сказала Заноза, - выйди, разбуди его. Что он, в самом деле, нельзя же так!
- Во тебе, - спокойно ответил Блатной, - сама выйди.
- Цыц! Пусть спит, - сказал Хозяин, - все нормально, ясно? Дохтор, ты чего сидишь? Компот давай!
Самое страшное - я представления не имел, как себя вести. Кого они хотят будить? Неужели эта голая туша за окном - Студент?
- У него что, лунатизм? - осторожно спросил я.
- У кого? - не понял Хозяин.
- У Студента?
Доктор поставил передо мной стакан с компотом.
- Знаете что, Пациент, - сказал он, - вы не обращайте внимания. Ей-богу, ничего интересного не происходит. И со Студентом все в порядке - он спит на крыше. Там, видите ли, свежий воздух. А завтра на крыше будет спать Блатной. По той же причине.
- Я же говорю - санаторий! - хихикнула Заноза.
- Ну, допивай компот и пойдем, - сказал мне Хозяин, - покажу помещение.
По широкой скрипучей лестнице мы поднялись на второй этаж и оказались в небольшом коридоре, по обеим сторонам которого было несколько дверей. К моему удивлению, некоторые двери были аккуратно подписаны. Слева: "Доктор", "Блатной", справа: "Студент", "Заноза". Хозяин открыл самую дальнюю дверь по правой стороне, зажег огарок свечи и протянул его мне.
- Вот, располагайся. Отдохнешь хорошенько, а утром поговорим…
Он повернулся, было, чтобы уйти, но спохватился:
- Да! Если, часом, захочешь по нужде - вон в ту дверь. На двор не ходи. И окна на открывай…
- А почему? - спросил я.
Хозяин посмотрел на меня укоризненно.
- Ну, сказано - не ходи, и не ходи, не открывай - стало быть, не открывай. Мало ли что? Время ночное…
Он покачал головой и ушел.
Комната была совсем маленькой, железная кровать, покрытая бледным от старости одеялом, занимала почти все пространство от двери до окна. В углу, на облезлой деревянной вешалке висели драные плащи, телогрейки и какое-то древнее Пальто.
Я задул свечу и подошел к окну. Луна освещала серебристую после дождя поляну, над верхушками елей проносились небольшие темные облака со светящимися лохматыми краями. В доме все утихло снаружи тоже не доносилось ни звука. Некоторое время я вглядывался к кромку леса, мне все казалось, что там копошится какая-то бесформенная масса. Но это мог быть и туман или просто рябь в глазах.
"А идите вы все… - подумал я, разулся, повесил мокрую куртку на спинку кровати и залез под одеяло. - Спать я хочу, вот что…"
…Мягкий лунный свет заливает комнату и шепчется о чем-то с притаившимися в углах тенями. Тихо-тихо открывается дверь, и на пороге появляется девушка в белом платье. Она бесшумно подходит и склоняется надо мной. Я чувствую прикосновение ее нежных пальцев. Она что-то говорит мне на ухо…
Я вздрогнул и окончательно проснулся.
- Вставай, вставай, Пациент, - говорила Заноза, толкая меня в плечо. Она была в длинной ночной рубашке, ее распущенные волосы задевали меня по лицу.
- В чем дело? - спросил я, садясь на кровати.
- Тсс! Ты вот что, Пациент, если хочешь живым отсюда убраться, пусти меня в свою постель.
Она говорила это таким естественным и убедительным тоном, будто предлагала помидоры со своего огорода.
- Гм! - сказал я. - Однако, ты даешь!.. Уж больно неожиданное предложение…
- Идиот! - возмутилась Заноза, - ты что считаешь, я сюда любовью с тобой заниматься пришла? Да ты посмотри на себя! Каракатица… А, впрочем, черт с тобой! Пожалуйста, мне не жалко, - она вдруг принялась стаскивать с себя рубашку, - только быстро давай, чтоб до прихода Хозяина… Ты потом спрячешься под кроватью, а я останусь, вместо тебя, понял?
Заноза, наконец, справилась с рубашкой и комкала ее в руках, глядя, куда бы бросить. Она была чертовски хорошо сложена, эта сумасшедшая девица, одетая в жемчужное сияние лунного света, но мне было, признаться, не до ее красоты.
- Ты погоди раздеваться-то, объясни толком! - зашипел я. - Что там про Хозяина? Зачем это он сюда придет?
- Дурак, - неожиданно спокойно произнесла Заноза, - я же говорю - санаторий здесь. Вот и всадит тебе Хозяин этой ночью прививочку. А от прививочки этой ты, Пациент, навсегда Пациентом останешься, и уж никакого имени-отчества у тебя не будет больше…
- Ну а ты-то зачем лезешь на мое место? - спросил я.
- А мне все равно! Я в свое время разок попробовала. Так что без Хозяина мне теперь долго не протянуть. Да и никому здесь не протянуть, а он, сволочь, пользуется этим и веревки из нас вьет. Сегодня меня без дозы оставил…
- А-а! - Я начинал понимать. - Он что же, наркотики вам колет?
Заноза подошла к окну, выглянула во двор и сейчас же задернула занавеску. Стало совсем темно.
- Нет, Пациент, тут вещь посильнее наркотиков. Он нам счастье наше продает…
- Как это счастье?
- А так. Именно так, как мы его себе представляем…
Я хотел, было, спросить еще что-то, но Заноза вдруг подскочила ко мне и прямо в лицо сунула свою скомканную рубашку.
- Тсс! Слышишь? Идет! - прошептала она и, толчком усадив меня под вешалку, обрушила сверху тяжелое, пропахшее нафталином пальто. Покончив со мной, она улеглась в постель и натянула на себя одеяло. В ту же минуту дверь тихо открылась, и кто-то осторожно заглянул в комнату. В темноте почти ничего не было видно, но я не сомневался, что это Хозяин.
И действительно, скоро очертания его массивной фигуры проступили на фоне стены, двигаясь уверенно, но почти бесшумно, он подошел к постели и наклонился. Наступила долгая тишина. Казалось, ни одной живой души нет на сотни километров вокруг, и это жуткое безмолвие тянется уже сотни лет. Наконец что-то тихо звякнуло, и в комнате вдруг запахло жженым сахаром. Хозяин выпрямился и быстро вышел из комнаты.
Когда в коридоре затихли его шаги, Заноза отбросила одеяло и села на кровати.
- Ну, что? - спросил я.
- Молчи, сейчас увидишь. Вот! Начинается!
Она поднялась, и я вытаращил глаза от изумления - на ней было черное блестящее платье, голые плечи укрыл газовый шарф, а на лице появилась бархатная полумаска. В комнате вдруг стало быстро светлеть, но вместо стен и потолка с отступлением темноты открывалась невообразимая даль. Я глянул под ноги и застыл: земли не было, где-то далеко внизу клубилась белая пелена облаков.
- Скорее, - сказала девушка, - меня ждут!
Она шагнула, словно в пропасть, с невидимой площадки, которая была когда-то полом комнаты, и закружилась в свободном падении, стремительно удаляясь.
- Не отстава-ай! - услышал я, и опора подо мной вдруг исчезла…
Я, к своему счастью, не верил в реальность происходящего, иначе скончался бы в первое же мгновение полета.
Ветер засвистел у меня в ушах, и облака стали медленно приближаться. Кувыркаясь в воздухе, я увидел красный шар солнца - он тоже падал в туманное море. Мы врезались во мглу одновременно со светилом. Облачный слой был, видимо, очень толстым, и по мере погружения в него молочно-белая пелена, окутавшая меня, сменилась светло-серой, быстро превратилась в темно-серую и, наконец, стала черной. Я падал в полной темноте.
И вдруг совсем близко вспыхнуло морс огней - подо мной был большой город! Светящиеся стрелы улиц со всех сторон вонзились в яблоко-лошадь, пылающее золотым огнем. Все это быстро приближалось, и вот уже деревья какого-то парка стремительно бросились мне навстречу. Я зажмурился, ожидая удара, но вместо этого ощутил легкий толчок в спину.
- Эй, приятель! - крикнул кто-то у меня над ухом. - Посторонись немного или шагай веселей, а то опоздаем на площадь!
Я открыл глаза и обнаружил, что стою на песчаной дорожке парка, а мимо меня валит пестрая толпа в карнавальных нарядах. Смирный гнедой пони, запряженный в тележку, увитую цветами и лентами, тихонько подталкивал меня сзади. В тележке сидел румяный толстяк в зеленом жилете, разлинованный, как арбуз, и две девушки в масках и нарядных платьях. Они смеялись и бросили в меня серпантин.